Кармен Мола – Цыганская невеста (страница 5)

Не следовало так раздражаться; Сальвадор Сантос, его наставник, всегда учил внимательно слушать, никогда ни от кого не отмахиваться, учитывать все, что говорят свидетели, и уметь отличать зерна от плевел. Все так, но сегодня Сарате злился, что у него забрали дело, а эта инспекторша разговаривает с ним как с обычным постовым.

Только что нашли сумку девушки, и стало известно ее имя – Сусана Макайя, его произнес в трубку кто-то из сотрудников отдела, докладывая начальству. Сарате видел, как сотрудники делают слепки следов – крупных, глубоких, видимо принадлежащих человеку грузному, – что может существенно помочь в поисках; взяли они и пакет из супермаркета в надежде найти отпечатки пальцев. Сарате не стал бы его брать, пакет вполне могло принести ветром, а впрочем, издалека судить трудно – мало ли что они заметили там, вблизи. Приходилось признать, что ОКА работает профессионально: четко, слаженно, не пропуская ни сантиметра обследуемой территории. Если бы еще они так не важничали…

– Мне сказали, что мы можем уйти. – Коста жаждал этого с тех пор, как оказался здесь.

– Я остаюсь, – уперся Сарате.

– Не будь придурком, дело забрали в ОКА, забудь о нем.

– Ты знаешь, где у них контора?

– Нет, и никто не знает. Я даже не знал, существуют ли они на самом деле. Мы с тобой, считай, деревенские приходские священники, а они – ватиканское начальство; где мы, а где они. Забудь, у тебя впереди еще много лет работы, убийств будет вдоволь.

– Давай, увидимся завтра.

Разозленный Коста ушел, а Сарате все стоял и смотрел во все глаза. В огражденной зоне он заметил окурок и шагнул за ленту, чтобы поднять его и положить в пакетик для улик.

– Какого черта? – Сотрудница ОКА подошла к нему и чуть не вырвала окурок. – Сделай одолжение, выйди за периметр.

– Я полицейский, и здесь лежал окурок, который ты проглядела.

– Мне все равно, кем ты себя считаешь, для меня ты тот же охранник. Следствие ведем мы, а ты убирайся. Или тебя вывести?

– Это ты меня выведешь? Интересно, как?

Они стояли друг против друга, опустив руки и набычившись, словно два школьника перед дракой. Правда, один был в форме полицейского, а другая в жилете с буквами «ОКА» на спине. Подошел ее напарник, мускулистый и более миролюбивый.

– Давай, Ческа, за работу! Тебя зовут Сарате, да? Я Ордуньо. Прости мою коллегу, она всегда на нервах.

– Пусть успокоится.

– Да ладно, мы все – одна команда. Это дело поручено нам, не заводись. Кто знает, может, в другой раз тебе отдадут наше? – Говоря это, он потихоньку оттеснял Сарате за ленту.

Тот отошел и, когда уже был достаточно далеко, где его никто не видел, сунул руку в карман. Интересно, как скоро эта нервная сотрудница хватится своего бумажника?

Глава 7

Отдел криминалистической аналитики находился не в полицейском участке и даже не в здании управления полиции, а на четвертом этаже самого обычного дома на улице Баркильо. Три нижних этажа занимали фирма по разработке компьютерных игр, страховое агентство и брокерская компания; нигде не было ни оружия, ни людей в форме, ни табличек, указывавших на то, что происходит за закрытыми дверями. Сотрудники с четвертого этажа, особенно Ческа и Ордуньо, отличались от остальных разве что хорошей физической формой.

В переговорной у них, как и в любой другой фирме, был большой стол, стулья, широкая белая доска, а в углу – кулер с водой. Никто в отделе не скрывал того, что сумел узнать, – работали командой. Расследование шло именно в этом помещении, здесь обсуждалось все, что удалось выяснить, здесь проходили летучки, ежедневные, а то и по несколько раз на дню, с тем чтобы каждый был в курсе происходящего. Прошло всего несколько часов с момента обнаружения тела, но от сотрудников отдела уже требовали соображений и версий. Начала Элена.

– Пресса молчит, но Рентеро боится, что долго он не продержится. Пока никому ни слова, – предупредила она. – Жертва, как вы знаете, Сусана Макайя, двадцати трех лет, наполовину цыганка. Возможно, была на девичнике.

– С семьей уже связались?

– Нет, мы им еще не сообщали. Они приедут сюда, и я сама с ними поговорю. – Главное Элена приберегла на конец. – Есть специфический момент, из-за которого дело отдали нам, даже два момента. Во-первых, причина смерти: похоже, ее мозг съеден червями. Во-вторых, сестра Сусаны, Лара, погибла так же семь лет назад.

Все молчали, осмысливая услышанное, пока Ордуньо не спросил:

– Значит, убийцу не нашли?

– Это третий загадочный момент. Убийца Лары Макайи отбывает срок в тюрьме.

– Может, подражатель, скопировал способ убийства одной сестры, чтобы убить другую?

– Это мы и должны выяснить, Ческа: будем сопоставлять все детали по мере их поступления. Я хочу, чтобы мы изучили дело сестры и сравнили с нашим. Но давайте по порядку, сначала выясним, была ли Сусана на девичнике, где он праздновался, кто с ней был, случилось ли там что-нибудь…

– Мы знаем, кто жених?

– Понятия не имею, но сейчас спрошу у родителей. А как только мы что-то узнаем, Ордуньо, займешься поисками подруг?

– В Мадриде не так уж много мест, где можно провести девичник. Их надо бронировать. Полагаю, что, зная ее имя, мы найдем и заведение.

– Очень хорошо. – Инспектору нравилось, когда ее люди проявляли инициативу, а не ждали распоряжений. – Марьяхо, мы нашли сумку жертвы. Ее телефон выключен, думаю, просто разрядился. Посмотришь, что в нем?

– Без проблем.

Марьяхо была последним человеком, кого можно принять за хакера высшей квалификации. Не парень-интроверт, которому проще с компьютерами, чем с людьми, а симпатичная бабулька – ей давно минуло шестьдесят, – без внуков, из тех, у кого всегда найдутся советы и средства от простуды и головной боли, из тех, кто угощает подруг собственноручно испеченными кексами и убивает свободное время, разгадывая кроссворды. Но стоило ей сесть за клавиатуру, как она преображалась. Если кто-то и мог узнать все, что есть в Сети о Сусане Макайе, то только она.

– Когда будете обыскивать ее дом, проверьте, есть ли там компьютеры, планшеты и тому подобное. Я посмотрю ее социальные сети, что-нибудь найдем, – закончила она.

– Я верю в тебя, Марьяхо, – сказала Элена, прежде чем повернуться к Ордуньо. – Я хочу, чтобы вы проверили записи с камер вокруг подъезда Сусаны.

Ордуньо, кивнув, записал.

– Что у нас с местом, где был найден труп?

– Кроме сумки жертвы мы подобрали пластиковый пакет с пятнами внутри, видимо кровавыми, но, конечно, это может оказаться кровь от телячьих стейков, а также окурок…

– Ничего более перспективного?

– Слепки со следов. Четких и глубоких. Почти наверняка принадлежащих тому, кто нес Сусану, то есть убийце. Ботинки мужские, размер сорок пять. Все отправлено в лабораторию.

– Полицейский, который прибыл раньше нас, ничего интересного вам не сообщал?

– Да такой, будь он даже свидетелем преступления, не смог бы сообщить ничего интересного. – Ческе коллега из полицейского участка в Карабанчеле явно пришелся не по душе. – Не представляю, как таких придурков берут в академию.

Элена пропустила замечание подчиненной мимо ушей: в каждом деле находился полицейский, о котором Ческа говорила то же самое.

Настала очередь Буэндиа:

– Особо много пока рассказать не могу, сегодня днем встречаюсь с энтомологом, может, он нас немного просветит. Что известно на данный момент: жертве сделали несколько отверстий в черепе, вероятно с помощью стоматологического бура, и круговой надрез, который их соединил. В отверстиях остатки полиэтилена, поливинилиденхлорида и поливинилхлорида, то есть их сверлили сквозь пластиковый пакет. Возможно, через тот, что вы нашли. Я уже отправил его на исследование. Руки ей связали скотчем, обычным, который продается где угодно. Сейчас проводим анализы, чтобы выяснить, находилась ли девушка под действием какого-либо вещества. Завтра я расскажу вам гораздо больше.

– Спасибо, Буэндиа. Совещание закончено, все за работу.

Перед тем как выйти, Ческа подошла к Элене, чтобы отпроситься на полчаса.

– Дело в том, что я потеряла бумажник.

– У тебя его, случайно, не украли? Даже не знаю, как доверять полицейскому, который позволяет украсть у себя кошелек. Какое разочарование, Ческа. – Элена знала, что Ческу надо иногда ставить на место. – Даю тебе столько времени, сколько понадобится.

Глава 8

Мигель Вистас учил Карлоса, молодого, чуть за двадцать, заключенного, которого все знали как Каракаса, развешивать негативы для просушки.

– Осторожнее, Каракас, это фотография, а не подружкины трусы. Расправь ее немножко, но любовно.

Остальные заключенные были заняты своими делами: один спал, другой слушал в наушниках музыку, третий просто сидел, погрузившись в свои мысли. Прозвенел звонок.

– На сегодня все, в среду продолжим.

Только Каракас остался, чтобы помочь Мигелю все собрать, остальные вышли из мастерской. По крайней мере, сегодня они хоть не шумели, были какими-то сонными. Всего их было пятеро – записавшихся на курс фотографии в седьмом мадридском пенитенциарном центре Эстремера, но на занятиях всегда присутствовало не больше трех. Сама фотография никого не интересовала, посещение курса свидетельствовало о благонадежности и позволяло сократить время пребывания в тюрьме на некоторое количество дней, в зависимости от преступления и срока наказания. Равнодушнее всех был руководитель курса, Мигель Вистас, заключенный, как и все остальные. Он знал, как и все, что пленки, негативы, проявка и фотобумага остались в прошлом, в скором времени будет невозможно достать необходимые приборы и реактивы; его занятия – предсмертный хрип классического фотоискусства, убитого компьютером и цифровой фотографией. Он предупредил об этом в начале курса и сказал, что мобильным телефоном они смогут делать роскошные фотографии. Но пока ему разрешали преподавать, он вел уроки, чтобы заработать немного денег на покупки в тюремном магазине.