Кармен Мола – Молчание матерей (страница 8)

Шалаш справа от них все еще горел, но фигура перед ним исчезла.

– Это моя дочь. Неужели вы думаете, что я причиню ей вред? Дайте мне пять минут: церемонию нджам прерывать нельзя.

На Бираме была яркая туника. Они не заметили, как он подошел. Внимательный взгляд его желтоватых глаз словно ощупывал их. Элена поняла: Сарате был прав, Бираму не нужны проблемы с законом. Он жестом пригласил их последовать за ним к столу; фигура девушки с раздвинутыми ногами наводила на мысль о родильном отделении.

Подойдя ближе, они убедились, что все их догадки ошибочны: старуха всего лишь делала девушке татуировку на деснах. Увидев гостей, старуха улыбнулась, обнажив собственные татуированные десны, воздела руки к небу и произнесла на незнакомом языке нечто вроде молитвы. Девушка села; выглядела она довольной.

– Ндут – традиция серер, моего народа, – медленно произнес Бирам, – обряд символизирует переход женщины от детства к взрослой жизни. Моя дочь жила в этом шалаше последние три месяца и за это время изучила все, что полагается. Она оставила детство позади, поэтому ндут горит. Я жду от вас не понимания – лишь уважения к нашим традициям. Они могут показаться странными, но, когда я приехал сюда, ваши святые тоже казались мне странными.

Просторный главный дом был обставлен со вкусом. Видеопроектор и экран во всю стену, напротив диван. Они сели. Бирам сообщил, что болеет за «Реал Мадрид» и смотрит на этом огромном экране все матчи. К ним подошел слуга, и Бирам приказал ему что-то на языке серер.

– Мы можем перейти к делу? Сейчас будет продолжение церемонии, танец, а мне не хотелось бы заставлять вас ждать.

Элена достала телефон и показала ему фотографию Херардо, сделанную в морге.

– Вы знаете этого человека?

Бирам несколько секунд смотрел на фотографию.

– Он мертв? – с грустью спросил он.

– Так вы знаете его?

– Он был приятным человеком.

– И этому приятному человеку вы продавали наркотики. – Сарате резко встал. Любезность Бирама его взбесила.

Хозяин дома перевел на него взгляд. Вернулся слуга. Он принес поднос с тремя дымящимися чашками, но Бирам сказал ему что-то, тот развернулся и вышел. Похоже, реплика Сарате разозлила Бирама, и тот передумал их угощать.

– Вы хотите доставить мне неприятности или получить от меня помощь?

– Мы хотим знать, кто был этот человек, и все, – примирительно ответила Элена. Их целью было установить личность Херардо.

– Так-то лучше. Я помогу вам, а вы уедете отсюда и оставите меня в покое. Договорились?

Элена кивнула, и Сарате вновь сел рядом с ней.

– Он предложил мне сделку. Не спрашивайте какую, это уже не имеет значения. Скажу лишь, что речь шла об очень крупном деле. Очень выгодном. Торчки, которым негде жить, таких сделок не предлагают.

– Если вы не сообщите подробности, мы не поймем друг друга, – сказал Сарате и тут же почувствовал на себе осуждающий взгляд Элены.

– Но его предложение меня заинтересовало. – Бирам предпочел пропустить слова Сарате мимо ушей. – Я привык к осторожности и для начала решил выяснить, кто такой этот Херардо. Попросил одного друга проследить за ним. Херардо ездил на старой машине, «сеат панде». А теперь еще раз: я скажу вам, что смог узнать, а вы уберетесь отсюда и больше никогда не вернетесь.

Элена и Сарате переглянулись. Она знала: Анхель ненавидит, когда такие, как Бирам, диктуют условия, но все же решила согласиться.

– Мы проследили за ним до Сарагосы. Он припарковался возле особняка на окраине – Абду даст вам точный адрес. Его встретила женщина, очень красивая. Он поцеловал ее и зашел в дом. Понимаете, о чем я? Кто станет жить на улице, если его ждет такая женщина, да еще в особняке? Херардо был не тем, за кого себя выдавал.

Собирая в уме фрагменты этого пазла, Элена спросила стоявшего в дверях Абду:

– Женщина, которая его встретила. Она была беременна?

Глава 9

Торрес-де-сан-Ламберто, богатый пригород Сарагосы, расположенный на пути к Логроньо, раньше был известен как «американское поселение». В пятидесятые он вполне мог сойти за Техас: огромные автомобили; рестораны, где подавали гамбургеры; боулинг-клубы; кинотеатры и супермаркеты с продуктами, немыслимо дорогими по тогдашним испанским меркам. В конце прошлого века американцы разъехались, а военный аэродром перешел под контроль испанских ВВС. Американские заведения закрылись, и Торрес-Сан-Ламберто заселили другие люди. Теперь уже никто не спутал бы его с Техасом, хотя уровень жизни здесь по-прежнему оставался высоким.

Особняк, который они искали, почти не отличался от соседних. Тихое место, безукоризненно подстриженная живая изгородь… Что же произошло с Херардо? Почему он покинул это райское место, променял его на наркотики и скитания по улицам, которые закончились в фургоне, брошенном в Каньяда-Реаль?

Элена, Рейес, Ордуньо и Сарате внимательно осмотрели дом. За садом явно кто-то ухаживал, но окна были закрыты, и на улицу не просачивалось ни лучика света. Особняк принадлежал некоей Сесилии Пресьядо (тридцать три года, стоматолог, замужем, родилась в Уэске, в Сарагосу переехала семь лет назад). Элена так и не выяснила главного: была ли Сесилия беременна? Абду не смог ответить на этот вопрос: он видел ее издалека, в просторном халате, скрывавшем фигуру. Марьяхо сейчас просматривала соцсети Сесилии в надежде найти свежие фотографии, свидетельствующие о беременности, но коллеги хакерши решили не терять времени и с самого утра отправились в Торрес-Сан-Ламберто.

Элена позвонила в калитку, и они замерли в тревожном ожидании. Никто не отзывался. Сад опоясывала низкая стена, вдоль которой росли кусты самшита; преодолеть это препятствие не составляло труда. Собаки во дворе, судя по всему, не было, иначе она облаяла бы их.

– Заходим?

Сарате сгорал от нетерпения, а Элена вспоминала статьи закона и взвешивала риски. Конечно, вламываться в частный дом без ордера нельзя, но в законе есть уточнение, как раз подходящее к их случаю. Если полиция подозревает, что в доме совершается преступление или кому-то грозит опасность, она имеет право нарушить неприкосновенность жилища. Возможно, Херардо был мошенником, но участвовала ли в его махинациях хозяйка особняка? Этого они не знали. Элена вспомнила фото, сделанные во время вскрытия: оборванная пуповина, сморщенный плод с приоткрытым глазом. Возможно, в особняке они найдут мертвую мать ребенка.

– Заходим. Перелезай, откроешь нам.

Два ловких прыжка – и Сарате уже стоял по ту сторону стены. Он открыл калитку и впустил в сад Элену, Ордуньо и Рейес. Тропинка, выложенная булыжником, вела к дому, бассейну и гаражу, где стоял красный «фольксваген гольф». Сарате подошел к машине и положил руку на капот, как отец на лоб больного ребенка.

– Холодный. В последние несколько часов никто на ней не ездил.

Элена поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. Рейес и Ордуньо обходили здание по периметру: согласно плану, который прислала им Марьяхо, дверь из кухни вела на задний двор.

На звонок никто не ответил. Элена заметила открытое окно гостиной и сделала знак Сарате. Тот кивнул, и они вдвоем забрались в дом.

В комнатах царил давний, словно застывший во времени беспорядок. На полу валялась подушка. Мебель покрывал толстый слой пыли. Абажур настольной лампы накренился, готовый упасть. Рядом с лампой стояла фотография в рамке: мужчина и красивая молодая женщина, оба счастливо улыбаются. Элена с трудом узнала в мужчине Херардо: снимок явно был сделан до того, как он пристрастился к наркотикам. Херардо был без бороды, с короткой стрижкой, в футболке с надписью «Привет из Нового Орлеана». Фотограф запечатлел пару на улице какого-то американского города, на фоне ярких двухэтажных особнячков и неоновых вывесок. С деревянного балкона одного из домов свисал флаг США, и весь антураж напоминал декорацию вестерна.

Рейес и Ордуньо вошли через заднюю дверь на кухню. На плите стояла кофеварка, в раковине – невымытая чашка; холодильник украшало еще несколько фотографий Херардо и Сесилии, видимо из поездки в Новый Орлеан.

Кроме туалета, кухни и гостиной, помещений на первом этаже не было. Пока Рейес и Ордуньо осматривали шкаф с проигрывателем и внушительной коллекцией пластинок в гостиной, Элена и Сарате бесшумно поднялись по покрытой сбившимся ковром лестнице на второй этаж: из небольшого коридора двери вели в три комнаты.

В первой они увидели письменный стол, кресло с подголовником и книжный шкаф. Во второй – гладильную доску, велотренажер и односпальную кровать. За третьей дверью Элена и Сарате обнаружили двуспальную кровать, с которой свешивалась рука. В полумраке они разглядели лежащую на постели женщину. Светлые волосы разметались по подушке. Элена и Сарате застыли на пороге, как будто им явился призрак. Женщина шевельнулась и повернулась к ним лицом. На ней была маска для сна, на тумбочке стояли пузырек снотворного и коробка от берушей. Женщина что-то пробормотала, стянула маску – и увидела их. Две фигуры, застывшие на пороге ее спальни.

Она вскрикнула, резко вскочила и попыталась спрятаться за кроватью.

– Не пугайтесь. Меня зовут Элена Бланко, я инспектор полиции. – Элена протянула женщине жетон, будто выбрасывая белый флаг. – Мы звонили в дверь, но вы не отвечали. Вы Сесилия Пресьядо? У нас были основания полагать, что вы в опасности.