Кармен Мола – Клан (страница 12)

– Какая запись? Ты ее видела?

– Я не буду с тобой разговаривать!

Луиса бросилась к двери, но Исабель ее остановила.

– Луиса, я понимаю, как тебе тяжело, но ради нашей дружбы, ради наших добрых отношений и твоей любви к мужу, выслушай меня! Сколько лет мы знакомы? Элена выросла на твоих глазах.

– От этого мне еще больнее!

Луиса разрыдалась, а Исабель подвела ее к дивану и усадила. Элена ждала, когда сможет заговорить. Ей хотелось подойти, обнять Луису, но она понимала, что беднягу это только напугает.

– Луиса, о какой записи ты говоришь?

– У нас в квартире установлено видеонаблюдение. В кабинете есть камера, и… Я этого не видела, но полицейские сказали, что… как ты могла такое совершить? Такое зверство… Возможно ли так обойтись хоть с кем-нибудь? Ты била его этим шаром, пока он…

– Я этого не помню.

Только сейчас, пытаясь защищаться, Элена осознала всю безвыходность своего положения. Она не помнила, что произошло. В памяти остались лишь какие-то обрывки. «Клан пленных не берет», – сказал Рентеро. Она спросила, что такое Клан, но он не стал отвечать. Она настаивала до тех пор, пока он не пригрозил ей полицией. «Ты должна смириться с тем, что выиграть тебе не удастся», – заверил ее Рентеро. Элена отчетливо помнила, как взяла стеклянный шар, помнила, как ушла. В тот момент она еще подумала, что, угодив в полицию, окажется связанной по рукам и ногам и точно не сможет помочь Сарате.

– Ты когда-нибудь слышала такое название: «Клан»?

Луиса беспокойно шевельнулась на диване. Она не знала, отвечать ей или уйти. Исабель решила оставить их вдвоем, потому что так жене Рентеро будет легче говорить.

– Клан… Я не знаю, что это такое… Может быть, когда-то слышала это слово от Мануэля… когда он говорил по телефону…

– Попробуй вспомнить. Это важно.

– Он не имел привычки посвящать меня в свои дела. Наверное, не хотел волновать, оправдывался тем, что работа у него скучная и он не любит о ней говорить, но… мы много лет прожили вместе, и я всегда замечала, когда он чем-то обеспокоен. И в последнее время… с ним было что-то не так.

– В чем это проявлялось? Он сказал, что ОКА должен для него что-то сделать… Может быть, здесь есть какая-то связь?

– Может быть… Однажды мы встретились за ужином с одним его другом, профессором медицинского факультета, и потом он пару раз зашел к нам домой. Не исключено, что я ошибаюсь, но мне кажется, с тех пор Мануэль стал плохо спать.

– Ты знаешь имя этого профессора?

– Да, Хуан Чаварриас, мы знакомы много лет. Как-то раз… Не знаю, можно ли тебе это рассказывать.

– Я понимаю, тебе трудно мне поверить, но клянусь, я хочу выяснить правду.

– Недавно ночью, буквально дня три назад, я проснулась и увидела, что Мануэля нет рядом. Я заволновалась и встала. Он сидел в эркере… Ему очень нравилось это место, нравилось наблюдать, как солнце садится в Ретиро… Я спросила, все ли у него в порядке, а он сказал, что его собираются обвинить в таких вещах, которые мне даже трудно себе представить, но ничего объяснять не захотел. На следующий день он вообще отказался обсуждать эту тему и попросил меня забыть наш разговор.

Неожиданно среди всех вариантов, которые перебирала в голове Элена, ярко, как луч среди ночи, вспыхнуло одно предположение. Немного фамильярный тон, которым Рентеро говорил о Клане, его уверенность в том, что они способны на все, в сочетании с упомянутым Луисой страхом… Что, если Рентеро был частью Клана, а потом решил лишить их своей поддержки?

Глава 11

На мессу в десять тридцать она не успела. Церковь Санта-Барбара была практически пуста. Пара туристических групп бродила по боковым приделам, мальчишка лет восьми, устав от изобилия Дев и святых, шумно носился взад и вперед, но никто из взрослых не пытался его унять. У одного из туристов зазвонил мобильный телефон. Мириам Вакеро старалась не обращать внимания на посторонние звуки. Она пришла сюда за прибежищем и покоем, пытаясь как-то справиться с лавиной, обрушившейся на нее как на начальницу ОКА. Но она никак не могла сосредоточиться на молитве, и ее уже давно бесило, что храмы превратились в туристическую достопримечательность, что люди наводняют их, как древние руины, лишая свойственной им трансцендентности, превращая их в рудимент минувших эпох. Мириам закрыла глаза и снова попробовала помолиться Деве Марии, одновременно слыша, как несносный мальчишка носится мимо скамьи, на которой она преклонила колени. Пришлось просить прощения у Бога за острое желание схватить негодника за ухо и вытащить вон из церкви.

Новая работа ей совсем не нравилась, но волей-неволей приходилось ее выполнять. ОКА разваливался на куски, и не только из-за совершенного Эленой Бланко преступления, но и из-за того, что методы его сотрудников граничили с беззаконием, если не сказать больше. В некотором смысле они исполняли роль не полицейских, а скорее судей и палачей. Это один из самых распространенных людских соблазнов: уверовать в свое превосходство и считать себя неподсудным.

Адольфо прислал утешительное сообщение о том, что с детьми все в порядке, что за ужином они о ней спрашивали, но ведь она и раньше оставалась на работе ночью. Сейчас они уже в школе. Сообщение завершалось стикером «я тебя люблю», на который Мириам ответила «сердечком». Она всегда ценила, что у нее есть столь надежное убежище, как семья и церковь. Иногда она даже жалела тех, кто лишен опоры, кто без веры бредет по жизни беззащитный, в вечном страхе. Возможно, Элена была из таких.

Выйдя из церкви, Мириам увидела стоявший на площади Салесас автомобиль с государственными номерами. Его сопровождали две машины охраны. Гальвес знаком попросил Мириам подойти, и они вместе шли по парку, храня молчание, пока он не решил его нарушить.

– Ты знаешь, что мы с Рентеро почти всю жизнь работали бок о бок? Начали в восемьдесят первом в бригаде Центрального района. Потом нас перевели в Вальекас. Это был уже восемьдесят девятый. Там мы оставались до тех пор, пока в девяносто втором не начали подниматься по служебной лестнице. Если бы нам в академии кто-то сказал, что мы доберемся до таких высот! Я говорю это не для того, чтобы похвастаться нашими достижениями, нет. Просто мы никогда не думали, что наши жизни будут такими. И что Мануэль свою закончит вот так…

– Элену Бланко он тоже знал долгие годы.

– У Мануэля были хорошие отношения с Исабель Майорга, ее матерью. Элену он видел еще ребенком и, думаю, относился к ней почти как к дочери. Наверное, поэтому столько ей прощал.

– Многие расследования ОКА, если предать их огласке, обернутся большим скандалом.

– После того как Элена потеряла сына, ей так и не удалось прийти в себя. Бомба замедленного действия. Но Мануэль продолжал на нее полагаться до тех пор, пока…

– Пока не назначил меня.

– Возможно, в конце концов он понял, что ошибся в Элене. Что тебе удалось узнать у ее людей? Если кто-то и может помочь в ее задержании, так это они.

– Задача непростая. Им трудно принять, что инспектор Бланко совершила то, что совершила. Только для Рейес все было очевидно с самого начала. Думаю, кто-то из них предупредил Элену, когда она находилась на площади Олавиде. Возможно, Марьяхо. И все-таки мне кажется, что потихоньку все стало меняться. Слишком неоспоримы улики, невозможно отмахиваться от них вечно.

– Ты проделала отличную работу.

– Я хотела попросить у тебя содействия в одном вопросе: Мануэла Конте. Это ассистентка Буэндиа. Элена спрашивала о ней в ночь перед убийством, но я никак не могу ее отыскать.

– Я этим займусь.

Гальвес плотнее запахнул пальто. С гор задул ледяной ветер, сильно похолодало. В декабре, когда деревья стоят голые, а небо покрыто грязными тучами, Мадрид становится особенно серым. Только рождественские огни немного оживляли впавший в спячку город. То ли из-за усталости после бессонной ночи, то ли по вине столь нелюбимого ею климата Мириам чувствовала себя какой-то одеревеневшей, ей словно не хватало сил, чтобы заставить себя двигаться.

– Все кончится гораздо быстрее, чем ты думаешь, – успокоил ее Гальвес, заметив пессимистичный настрой своей подчиненной.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Думаю, ты понимаешь, что ОКА не единственный отдел, который вовлечен в расследование. Министерству необходимо завершить это дело как можно скорее. Ты и представить себе не можешь, какое давление оказывают на нас средства массовой информации… По этому делу работает несколько инспекторов.

– Из Национального разведывательного центра?

– Но это не значит, что тебе не доверяют.

– Я понимаю. И все-таки для того, чтобы выполнять свою работу, я хочу получить полную информацию.

Гальвес поглядел на охранников, с некоторого расстояния следивших за его передвижением по парку.

– Элена провела ночь в гостинице «Интерконтиненталь». В номере своей матери. Сегодня рано утром вдова Рентеро ходила с ней встречаться. Она не знала, что там окажется инспектор Бланко, но… они поговорили. Элена поклялась, что невиновна… бедную Луису этот разговор окончательно добил… Она не знала, что делать. В результате позвонила мне и все рассказала.

– Надо полагать, Элены в гостинице давно уже нет. – Молчание Гальвеса заставило Мириам предположить, что он чего-то недоговаривает. – Ты ее обнаружил?