Кармен Луна – Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом (страница 5)

— Хорошо, — вздохнула я. — Жила-была в большом сером замке принцесса… — в хрущёвке, в Екатеринбурге … — И была она не простая принцесса, а принцесса-строитель… — ландшафтный дизайнер … — Она строила для своего королевства прекрасные парки с фонтанами… — и постоянно воевала с подрядчиками, которые воровали тротуарную плитку … — Но однажды злая колдунья… — начальница отдела … — дала ей выпить волшебного зелья… — дешёвого шампанского … — и принцесса уснула, а проснулась в совершенно другом королевстве, полном чудовищ…

Я несла какой-то бред, смешивая свою жизнь и сказочные мотивы, пока не услышала ровное дыхание сестры. Она уснула. А я осталась одна, наедине с темнотой, страхом и звуками этого дома. И я не спала до самого рассвета, вздрагивая от каждого шороха и проклиная тот день, когда решила пойти работать в мэрию.

Утро пришло не с ласковыми лучами солнца, а с серым, промозглым светом, который просочился сквозь грязную плёнку на окне и безжалостно высветил всю убогость нашего временного убежища. Я проснулась от холода, вся задеревеневшая. Спина болела так, будто по мне всю ночь ездили на той самой телеге.

Элина ещё спала, свернувшись калачиком. Глядя на неё, я почувствовала новый прилив решимости. Хватит бояться. Время действовать. Операция «Выживание» началась.

Первый пункт — вода. Без воды мы долго не протянем. Я оставила Элину спать, а сама спустилась вниз и вышла на улицу. Утренний туман был не таким густым, но воздух был влажным и холодным. Я решительно направилась к сараю в поисках ведра.

Сарай был ещё более ветхим, чем дом. Я открыла дверь с опаской, ожидая, что вся конструкция сейчас рухнет мне на голову. Внутри было темно и пахло навозом столетней давности. В углу я нашла то, что искала: старое, ржавое ведро и кусок истлевшей верёвки. Не густо, но лучше, чем ничего.

Вооружившись этим антиквариатом, я подошла к колодцу. От него всё так же несло серой. Я с трудом сдвинула гнилую крышку. Заглянула внутрь. На дне, в темноте, что-то поблёскивало. Не вода. Что-то густое и маслянистое.

Ладно, попытка не пытка, — сказала я себе, привязывая верёвку к ведру.

Я опустила ведро вниз. Оно булькнуло так, будто упало не в воду, а в густой кисель. Я с трудом потянула верёвку наверх. Ведро было тяжёлым. Когда я вытащила его на свет, мой оптимизм умер окончательно. Внутри была не вода, а густая, чёрная, пузырящаяся жижа, которая воняла тухлыми яйцами.

— Шикарно! — сказала я вслух. — Просто великолепно! Водоканал бастует. И вместо воды у нас, похоже, филиал ада. Пить это нельзя. Даже руки мыть опасно.

Пункт «Вода» с треском провалился. Ладно. Пункт второй: Еда.

Мой взгляд упал на огород-джунгли. Может, среди этих растений-мутантов есть что-то съедобное? Я же всё-таки почти агроном! Осторожно, как сапёр, я подошла к ближайшей грядке. На ней росло нечто, отдалённо напоминающее морковь. Только ботва была фиолетовой, а из земли торчал не оранжевый, а какой-то бледный, почти белый корешок.

Я ухватилась за ботву и потянула. Корень не поддавался. Я потянула сильнее. И тут… корень пискнул. Пронзительно и жалобно. Я от неожиданности отдёрнула руку.

Он что, живой?!

Я снова ухватилась за ботву. Снова потянула. Корень снова пискнул и, кажется, попытался уползти обратно под землю, извиваясь, как червяк.

— Ах ты ж, зараза! — разозлилась я. — Не уйдёшь!

Уперевшись ногами, я дёрнула изо всех сил. С чавкающим звуком корень вылетел из земли. Он был длинный, белый, и он действительно извивался у меня в руках, как пойманная змея. Я с отвращением бросила его на землю. Он тут же попытался уползти. Я придавила его камнем.

М-да. Урожай что надо. Свежепойманная морковь. Что с ней делать, я не представляла. Варить? Жарить? А на чём? Костёр разводить я не умела, да и спичек у меня не было.

Полная неудач, я вернулась в дом. Элина уже проснулась и сидела на кровати, испуганно глядя на меня.

— Я принесла завтрак, — мрачно сказала я, показывая ей извивающийся корень.

Она посмотрела на него с любопытством, а не с отвращением.

— Он боится, — сказала она.

— Ещё бы ему не бояться, — проворчала я. — Я собираюсь его съесть.

Я села на пол, чувствуя, как меня снова накрывает волна отчаяния. Воды нет. Еда — живая и пищит. Инструментов нет. Что делать?

И тут Элина подошла к корню. Она присела на корточки и осторожно дотронулась до него пальчиком.

— Не бойся, — прошептала она. — Мы тебя не обидим. Нам просто очень нужно поесть.

И, к моему полному изумлению, корень перестал извиваться. Он замер. Просто лежал на полу, как обычная, нормальная морковка.

Я уставилась на сестру. Потом на корень. Потом снова на сестру.

— Как… как ты это сделала?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я просто попросила его не бояться.

В моей голове что-то щёлкнуло. Её слова в доме: «Ему грустно». Её прикосновение к корню. Это не просто детская фантазия. Это… магия?

— Лина, — я посмотрела на неё серьёзно. — А ты можешь… попросить колодец дать нам воды?

Она неуверенно посмотрела на меня. — Я не знаю. Я никогда не пробовала.

— А давай попробуем, — в моём голосе появился азарт.

Мы вышли к колодцу. От него всё так же воняло.

— Ну, давай, — кивнула я сестре. — Поговори с ним.

Элина подошла к краю, заглянула в чёрную дыру и тихо-тихо запела. Это была простая, незамысловатая мелодия без слов, похожая на колыбельную. Она пела, и мне показалось, что сам воздух вокруг стал меняться. Он стал чище. Запах серы стал слабее.

Я снова опустила ведро в колодец. Оно булькнуло, но уже не так густо. Я потянула верёвку. Ведро было легче. Когда я вытащила его, я не поверила своим глазам.

Внутри была вода. Не кристально чистая, конечно. Мутная, с каким-то осадком. Но это была вода! Она не пузырилась и не воняла тухлятиной. Она пахла просто сырой землёй.

— Получилось! — закричала я, чуть не расцеловав сестру. — Лина, ты волшебница! Ты настоящая волшебница!

Она смущённо улыбнулась. А я смотрела на неё и понимала — вот он, наш главный ресурс. Не мои мозги. Не мои руки. А эта маленькая девочка с её невероятным даром.

Мы отнесли ведро в дом. Я нашла в кухне треснувшую чашку, ополоснула её этой мутной водой и зачерпнула ещё. Я не решалась пить сама, но очень хотелось пить.

— Будем кипятить, — твёрдо сказала я. — А для этого нужен огонь.

Я как раз начала лихорадочно соображать, как добыть огонь трением, как в старых фильмах, когда мы услышали звук.

Громкий. Властный. Совершенно чуждый этому заброшенному месту.

Кто-то стучал в нашу входную дверь.

Вернее, не стучал. А бил. С такой силой, что весь дом содрогнулся.

БУМ. БУМ. БУМ.

Звук был таким, будто в нашу дверь били огромным камнем. Мы с Элиной замерли, прижавшись друг к другу. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Кто это мог быть? В этой глуши? Ни один человек не мог стучать с такой чудовищной силой.

БУМ.

Дверь затрещала. Мы в ужасе уставились на неё, ожидая, что она вот-вот разлетится в щепки. Кто бы там ни был, он был очень большим, очень сильным и, судя по всему, очень нетерпеливым. И он пришёл к нам.

Глава 5

БУМ.

Третий удар был самым сильным. Старая дверь затрещала так, что я была уверена — сейчас она разлетится в щепки. Я инстинктивно отпихнула Элину себе за спину и метнулась к камину, выискивая оружие. Самым подходящим на вид предметом оказалась ржавая кочерга. Я схватила её. В руке она ощущалась жалкой и бесполезной, как постановление о запрете курения на остановках. Но это было лучше, чем ничего.

— Спрячься! — прошипела я сестре, указывая на развалины шкафа в углу.

Элина, не задавая вопросов, прошмыгнула за него.

Удары прекратились. Наступила тишина. Ещё более страшная, чем грохот. Я стояла посреди комнаты, сжимая кочергу вспотевшими руками, и не дышала. И в этой тишине раздался голос.

Он не был громким. Он был… всепроникающим. Низкий, рокочущий, с металлическими нотками, он прозвучал не снаружи, а прямо у меня в голове, заставляя вибрировать каждую косточку.

— Я знаю, что вы там. Откройте.

Это был приказ. Спокойный, властный, не терпящий возражений. Голос того, кто привык, что ему подчиняются. Всегда.

Откройте? Щас, разбежалась! Может, тебе ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат, принести? — истерично подумала я.

Но голос был таким, что ему хотелось подчиниться. Просто чтобы он замолчал. Чтобы этот рокот перестал вибрировать в твоём черепе.

Я медленно, на ватных ногах, подошла к двери. Кочергу я держала наготове, как копьё. Заглянула в щель. Снаружи никого не было. Только туман и деревья. Я прижалась ухом к холодному дереву. Тишина.

Может, мне показалось? Может, это просто старый дом так шутит?

И тут тот же голос раздался прямо над моим ухом, заставив меня отскочить с визгом: — Не заставляй меня повторять.