Кармен Луна – Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом (страница 13)

Мы набрали полное ведро этой воды и притащили домой. Процесс выпаривания был долгим. Я поставила на огонь наш единственный котелок и понемногу подливала в него солёную воду. Через несколько часов, когда вся вода выкипела, на дне котелка остался тонкий белый налёт. Я осторожно соскребла его кончиком ножа, который нашла в сарае. Получилась небольшая горстка ослепительно белой, мелкой соли.

Я лизнула крупинку. Идеально! Настоящая, вкусная соль! Мы победили! Мы обеспечили себя специями! Это была маленькая, но такая важная победа на пути к нашей независимости.

А на следующий день судьба подкинула нам новый подарок. Или новую проблему.

Мы пошли исследовать дальние границы наших владений, чтобы понять, насколько велика наша «республика». И на краю долины, у самого леса, мы услышали звук. Тихий, жалобный, почти безнадёжный.

— Му-у-у…

Мы замерли. Звук повторился. Мы пошли на него, продираясь сквозь кусты.

И мы нашли её.

В зарослях какого-то вьюна, который, к счастью, не был хищным, стояла корова. Вернее, то, что от неё осталось. Скелет, обтянутый грязной шкурой. Огромные, печальные карие глаза смотрели на нас с полным безразличием. Она была такой худой, что её рёбра выпирали, как обручи на бочке. Она запуталась в зарослях и, видимо, стояла здесь уже много дней, без еды и воды. Кто-то просто бросил её здесь умирать.

— Эли, мы должны ей помочь! — выдохнула Элина, и в её глазах заблестели слёзы.

Во мне боролись два человека. Прагматик Алина видела источник молока, мяса и навоза для удобрений. А где-то глубоко внутри проснулся обычный человек, которому было до слёз жалко это несчастное, брошенное животное.

— Конечно, поможем, — твёрдо сказала я.

Освободить её было непросто. Вьюн опутал её ноги, как верёвки. Я попыталась его рубить, но он был слишком прочным.

— Попробуй спеть, — попросила я сестру.

Элина запела свою колыбельную. И, о чудо, вьюн словно расслабился, его хватка ослабла. А я, закрыв глаза, посмотрела на эту путаницу. Я увидела структуру переплетений и нашла главный, ключевой узел. Я мысленно дала команду, и узел начал распутываться. Через несколько минут корова была свободна.

Она была слишком слаба, чтобы идти. Мы сбегали к колодцу и принесли ей ведро нашей волшебной воды. Она пила жадно, долго, а потом посмотрела на нас уже с проблеском жизни в глазах. Кое-как мы довели её до нашего сарая. Она еле переставляла ноги.

Мы назвали её Зорькой. Потому что она была символом нашего нового утра.

Теперь у нас была корова. Которую нужно было кормить. И доить. Ни того, ни другого я делать не умела.

— Ей нужно сено, — сказала Элина. — И… может, куры? Мама говорила, что коровы любят, когда рядом куры.

Куры? Отлично! Где я тебе возьму кур? В деревню мы больше ни ногой!

И тут я вспомнила про нашего соседа. Сварливого, но справедливого. Гнома.

На следующий день, прихватив в качестве взятки три самых крупных корня-пискуна, мы отправились к его норе под капустной грядкой. Я постучала по кочке.

— Эй! Господин Корневик! Есть коммерческое предложение!

Из-под земли высунулась его заспанная и очень недовольная физиономия. — Чего опять?! Я медитировал! Вы мне все потоки ци испортили!

— Прошу прощения за нарушение потоков, — начала я с самой любезной улыбкой. — У нас к вам деловое предложение. Мы вам — вот эти деликатесы. А вы нам — одну курицу. Маленькую. Несушку.

Глаза гнома впились в корни-пискуны. На его лице отразилась жадность. — Курицу? — проворчал он. — Я вам что, птичий двор? Я с грибами работаю, а не с курами!

— Ну пожалуйста, — подключилась Элина. — У нас коровка болеет. Ей нужна подружка.

Гном посмотрел на Элину, потом на корни, потом снова на Элину. Вздохнул. — Ладно. Уговорили, пискухи. Только потому, что коровку жалко. И потому что пискуны сегодня особенно сладкие на вид. Но я не продаю. Я меняю! Эту курицу мне должны были за партию лечебных мухоморов. Считайте, переуступаю вам право требования. И два корня — мне. За посреднические услуги.

— Договорились! — радостно согласилась я.

Он скрылся в норе и через минуту вылез обратно, держа за лапы возмущённо кудахтающую рыжую курицу.

— Держите свою птицу! И чтоб я вас неделю не видел! У меня важный проект по выращиванию теневого мха!

Мы вернулись в наш сарай победителями. Теперь у нас была корова, которая жадно жевала траву. И курица, которая тут же деловито начала рыться в сене.

Вечером я сидела на пороге нашего дома. Настоящего дома. В сарае мычала корова и кудахтала курица. В доме нас ждал ужин, соль и свет. Мы были автономны. Мы были независимы.

Я посмотрела на свои руки. Грязные после работы, но это была хорошая, правильная грязь.

Ну, что, Кейден? — мысленно усмехнулась я, обращаясь к образу золотоглазого дракона. — Ты хотел, чтобы я восстановила ферму? Получай. Управленец, агроном, ветеринар и специалист по работе с трудными соседями в одном лице. Скоро я тут такое рентабельное фермерское хозяйство организую, что ты мне ещё за консультации по эффективному менеджменту платить будешь. А потом я выставлю тебе счёт за аренду земли. Посмотрим, кто тогда будет смеяться.

Это была наглая, безумная мысль. Но она мне нравилась. Очень.

Глава 13

Прошла неделя. Неделя упоительного, тяжёлого, но такого правильного труда. Наша ферма «Затерянный Ручей» медленно переставала быть филиалом ада и начинала походить на… ну, просто на очень запущенную дачу.

Корова Зорька, отпоенная волшебной водой и откормленная неагрессивной травой, заметно округлилась и даже начала давать немного молока. Немного, но для нас это был нектар богов! Курица, которую я назвала Рябой за склочный характер и рыжий окрас, деловито освоилась в сарае и даже снесла первое, крошечное яичко. Мы его разделили с Элиной, съев с благоговением, как величайший деликатес.

Огород, благодаря нашим совместным магическим усилиям, перестал быть полем битвы. Картошка-бродяга, убаюканная моими задачами по элементарной логике, сдавалась без боя. Капуста-кусака мурлыкала, стоило мне подойти. Я чувствовала себя не просто хозяйкой. Я чувствовала себя гениальным кризис-менеджером, который принял убыточное предприятие и вывел его на уровень рентабельности.

Но было одно «но», которое отравляло всю радость наших достижений.

Дом.

Наша комната на втором этаже была нашей крепостью, нашим оазисом чистоты и света. Но стоило выйти из неё, как мы попадали в царство гнили, пыли и гнетущего уныния. Сквозь щели в стенах дули сквозняки. По ночам дом стонал и скрипел так, будто переживал свои предсмертные муки. А в главной комнате внизу было так холодно и неуютно, что мы пробегали её бегом, боясь даже дышать.

— Всё! Хватит! — объявила я однажды утром, когда порыв ледяного ветра из щели под окном чуть не задул наш драгоценный огонь. — Я отказываюсь жить на островке цивилизации посреди съёмочной площадки фильма ужасов! Проект «Автономия» можно считать условно выполненным. Начинаем новый мега-проект! «Капитальный евроремонт силами двух сироток и одной кочерги»!

— Но… как? — испуганно спросила Элина. — Мы же не сможем починить стены…

— Физически — нет, — согласилась я, доставая нашу «библию» — дневник прабабки. — А вот магически… Давай посмотрим, что наша Изольда писала про домоводство.

Я нашла нужный раздел. Он был озаглавлен «Душа Дома».

«Каждый старый дом, где горел очаг и жили люди, обретает душу. Духа-хранителя. Очажника. Домового. Наш — стар, как эти камни, и сварлив, как все старики. Он спит в самом сердце дома — в тёплом камне очага. Пренебрежение и запустение усыпили его, а хаос и разруха превратили его сны в кошмары. Эти кошмары сочатся в стены, порождая гниль, холод и тоску. Не пытайтесь бороться с гнилью и сквозняками — это бесполезно. Это всё равно что лечить симптомы, а не болезнь. Нужно лечить душу дома. Нужно разбудить Домового».

Я читала, и у меня по спине бежали мурашки. Так вот в чём дело! Неудивительно, что дом разваливается. У него депрессия!

Дальше шла инструкция. «Домовой не терпит команд. С ним можно лишь договориться. Чтобы разбудить его, нужно проявить УВАЖЕНИЕ. Первое — очистить его дом, особенно очаг, его святилище. Второе — принести ему подношение, дар. Он любит самое простое и самое честное: парное молоко и свежий хлеб. Третье — смиренно попросить о помощи. Если он примет дары, дом оживёт».

Молоко и хлеб. Хлеб мы могли испечь — я научилась делать простые лепёшки на камне из толчёных корней. А вот молоко… Зорька давала его так мало, что нам самим едва хватало. Но это был единственный путь.

— Итак, Лина, — сказала я. — У нас проблема. Нам нужно больше молока. А Зорька всё ещё слабая.

— Я могу ей спеть, — предложила сестра.

— Ты споёшь. А я… помогу по-своему.

Мы пошли в сарай. Зорька встретила нас благодарным мычанием. Она уже не была похожа на скелет, но до здоровой коровы ей было ещё далеко.

Элина села на сено и запела. Тихую, протяжную песню, полную тепла и нежности. А я закрыла глаза и посмотрела на корову.

Я увидела её внутреннюю структуру. Светящиеся линии её жизненной силы были тусклыми, прерывистыми. Я увидела, где в её теле были «засоры», где энергия текла слабо. Это было похоже на забитые трубы в старом доме. Моя магия была не нежной, как у Элины. Она была магией инженера, архитектора. Я не могла «уговорить» тело коровы стать здоровее. Но я могла «прочистить трубы».