Кармен Луна – Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом (страница 10)
— Ладно, — решила я. — Начнём с самого агрессивного. С капусты. Если мы справимся с ней, остальное покажется детским садом.
План был прост, как схема эвакуации: Элина своим пением создаёт «шумовую завесу», успокаивая всю грядку. Я в это время, используя свою структурную магию, нахожу «вожака» и пытаюсь перепрограммировать его с режима «Охранять и кусать» на режим «Лежать и мурлыкать».
Мы вышли во двор, вооружённые знаниями и отвагой (в основном, моей, потому что Элина просто доверчиво шла за мной).
Капустная грядка была похожа на засаду. Десятки крупных, мясистых кочанов с зазубренными листьями, похожими на зубастые пасти, угрожающе колыхались на ветру. Когда мы подошли ближе, они все как по команде повернулись в нашу сторону, и я услышала тихое, угрожающее клацанье.
— Так, Лина, давай, твой выход! — прошептала я. — Задави их интеллектом! То есть, песней!
Элина глубоко вздохнула и запела. Не колыбельную. А какую-то простенькую, весёлую детскую песенку, которую, видимо, помнила с тех времён, когда её жизнь ещё не превратилась в ад.
Клацанье прекратилось. Капуста замерла, с любопытством «прислушиваясь». Но напряжение никуда не делось. Они были как пружины, готовые в любой момент распрямиться.
— Отлично, — прошептала я. — Держи их. Я вхожу.
Я закрыла глаза и
Я нашла его. В самом центре грядки был самый большой узел, от которого во все стороны расходились самые толстые «кабели». Вожак. Альфа-капуста.
Я сосредоточила всю свою волю на этом узле. Я не пыталась его сломать. Я пыталась… взломать его. Найти лазейку в его программе. Я представила себе, как вхожу в его «исходный код», нахожу строчку if (stranger) { bite(); } и аккуратно переписываю её на if (stranger) { purr(); }.
Это было невероятно сложно. Система сопротивлялась. Вожак посылал по сети волны красной тревоги. Но я была настойчива. Я, Алина Соколова, которая согласовывала проекты через семь кругов ада бюрократии, я не сдамся какой-то капусте! Я вливала в этот узел всю свою волю, всю свою упёртость, всю свою логику.
И в какой-то момент я почувствовала, как он поддался. Что-то щёлкнуло. Красные импульсы в сети дрогнули, поменяли цвет на тёплый, зелёный и полились по корням уже с новой командой: «Свои», «Мир», «Почесать за кочерыжкой».
Я открыла глаза.
Вся грядка расслабленно покачивала листьями. Некоторые кочаны даже издавали звук, отдалённо похожий на мурлыканье.
— Получилось, — выдохнула я, чувствуя, как по лбу течёт пот.
Я осторожно подошла к вожаку. Он был огромен. Я протянула руку и, следуя инструкции прабабки, почесала его у основания стебля. И он замурлыкал! Громко, утробно, вибрируя всем своим существом. А потом, с тихим щелчком, его огромный, тугой кочан просто отделился от кочерыжки и упал мне в руки.
— Есть! — закричала я, поднимая над головой наш трофей. — У нас есть еда!
И в этот самый момент триумфа земля под моими ногами задрожала. Прямо из-под грядки, где только что рос альфа-кочан, с шуршанием открылся люк, замаскированный под кочку. И из этого люка вылезло существо.
Маленькое, ростом мне по колено, коренастое, с огромной седой бородой и очень сердитым лицом. На голове у него был красный колпак, а в руках он сжимал крошечную кирку. Гном. Самый настоящий, классический садовый гном.
— Это что ещё за безобразие?! — проскрипел он голосом, похожим на скрежет камней. — Кто разрешил нарушать почвенный резонанс?! У меня весь урожай светящихся мухоморов сбился с цикла! Вы своей магией всю тонкую настройку поломали!
Я стояла с огромным кочаном в руках и просто моргала.
— Простите, — нашлась я. — Мы не знали, что здесь кто-то живёт. Мы новые хозяйки.
— Хозяйки! — фыркнул гном, которого, судя по всему, звали Буркотун Буркотунович. — Припёрлись тут, магией своей «громкой» швыряются! От неё у моих червяков мигрень! А у дождевых слизней — несварение!
Он потряс своей киркой. — Требую компенсации! За моральный ущерб и потерю урожая!
И тут меня осенило. Я вспомнила запись в дневнике, в самом конце раздела про сад: «Корневики (гномы) — народ сварливый, но справедливый. Ценят честную сделку. А больше всего на свете обожают сладкое, особенно карамелизированный сироп из корня-пискуна».
У нас был этот корень! Точнее, его остатки.
— Уважаемый… э-э-э… господин Корневик! — начала я самым вкрадчивым голосом. — Мы приносим свои глубочайшие извинения за нарушение вашего душевного и почвенного спокойствия. В качестве компенсации позвольте предложить вам… вот это!
Я вытащила из кармана кусочек вчерашнего запечённого корня. Гном подозрительно прищурился, взял у меня из рук подношение, понюхал его, а потом осторожно откусил.
И его лицо изменилось. Глаза округлились, борода перестала топорщиться. Он прожевал, проглотил и издал звук, похожий на восторженное хрюканье.
— Сладость! Истинная сладость! — пропищал он. — Давненько я такого не пробовал, со времён старой Изольды!
Он съел весь кусок и посмотрел на меня уже не так враждебно. — Ладно. На первый раз прощаю. Но чтоб больше без предупреждения своей магией не шумели! Согласовывать надо!
— Обязательно! — заверила я его. — Составим график проведения магических работ!
— То-то же, — проворчал он. — А раз уж вы мой утренний сон нарушили и весь резонанс испортили, держите. Мне он теперь без надобности.
Он полез в свою подземную нору и вытащил оттуда… гриб. Огромный, с большую тарелку, гриб, шляпка которого переливалась мягким, жемчужным светом.
— Светогриб, — буркнул он. — Будет вашу хибару неделю освещать. А теперь всё, у меня дела!
И он скрылся под землёй, захлопнув за собой люк-кочку.
Мы с Элиной остались одни. В руках у меня был гигантский кочан капусты. У её ног лежал огромный светящийся гриб. Мы не только добыли еду. Мы заключили первое дипломатическое соглашение. И получили источник света.
Я посмотрела на наш дом, на сад, на гномий люк. Мой «проект» обрастал новыми деталями и… подрядчиками.
День был тяжёлым. Но продуктивным. Очень продуктивным. И я чувствовала, что это только начало.
Глава 10
Следующее утро началось с запаха капустного супа. Да, я сварила суп! Вчера вечером, после нашего триумфального огородно-дипломатического рейда, я, используя наш волшебный огонь и треснувший котелок, сотворила нечто съедобное из «замурлыканной» капусты и остатков корня-пискуна. Получилось даже вкусно. Мы с Элиной сидели у огня, ели горячую похлёбку и освещали нашу комнату-крепость волшебным грибом от нашего нового ворчливого знакомого. В этот момент я чувствовала себя почти… счастливой. У нас был свет, еда, вода и крыша над головой. По меркам этого мира — почти роскошь.
А утром, когда я проснулась, я поняла, чего нам не хватает для полного счастья.
Чистоты.
Я посмотрела на Элину. Она была всё той же серой мышкой, с чумазыми щеками и спутанными волосами. Потом я посмотрела на свои руки. Грязь под ногтями, въевшаяся в кожу. Мои волосы… о, лучше было на них не смотреть. Они напоминали птичье гнездо, в котором сначала пожили, а потом умерли несколько поколений ворон. Мы обе были грязными. Наша одежда — две серые, засаленные тряпки — воняла потом, пылью и страхом.
— Лина! — торжественно объявила я, когда мы доели остатки супа. — Сегодня у нас банный день! Операция «Генеральная помывка»!
Сестра посмотрела на меня с недоумением. Баня? Здесь?
— Но у нас же нет… мыла, — тихо сказала она.
— Дилетантский подход! — фыркнула я, доставая наше главное сокровище — дневник прабабки. — У нас есть инструкция! И магия! А значит, у нас будет не просто мыло. У нас будет элитный спа-салон на дому!
Я с азартом принялась листать дневник. И, конечно же, нашла то, что искала. Раздел «Дары чистоты». Прабабка Изольда, при всей своей эксцентричности, явно была женщиной чистоплотной.
Рецепт был похож на зелье из сказки. «Мыльный корень. Растёт в низинах, у воды. При варке даёт густую, плотную пену. Внимание: в чистом виде сушит кожу. Для смягчения добавить настой из озёрной ромашки». «Озёрная ромашка. Ищи там, где поёт вода. Её голубые лепестки нейтрализуют едкость мыльного корня и делают кожу мягкой, как шёлк». «Медовая роса. Сладкий, вязкий сок, который выделяют довольные капусты-кусаки. Придаёт волосам блеск, силу и аромат летнего луга».