Кармен Луна – Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач! (страница 11)

Я уже начинала сомневаться в своей вменяемости.

Говорящий кот.

ГОВОРЯЩИЙ. КОТ.

И этот пушистый нахал не просто разговаривал – он ещё и вёл себя так, будто я ему по гроб жизни обязана.

Я устало села на кровать, протёрла лицо руками и посмотрела на Василиуса, который, между прочим, уже удобно устроился на моей подушке, гордо задрав хвост и выглядя так, будто это я живу у него, а не наоборот.

– Вот скажи мне, Василиус, а почему ты заговорил только сейчас?

Он, не торопясь, облизал лапку, провёл ею по уху, потом милостиво соизволил посмотреть на меня.

– Не видел смысла, – ответил он лениво, будто я задаю какие-то глупые вопросы.

– Не видел смысла?! – я даже привстала. – А когда я тебя с улицы подобрала, мокрого, облезлого и голодного, тоже смысла не видел?

Кот замер.

Потом медленно моргнул.

Потом шевельнул хвостом.

И вдруг, совершенно неожиданно, очень серьёзно сказал:

– Спасибо, хозяйка.

Я растерянно заморгала.

Всё. Ушёл мой боевой настрой.

Ну как на него злиться, если этот пушистый прохвост впервые за всё время сказал что-то искреннее?!

Я тяжело вздохнула и почесала его за ухом.

– Ладно. Живи. Только не болтай при людях.

Василиус довольно заурчал, ткнулся носом в мою ладонь и снова растянулся на подушке, очевидно, намереваясь спать.

Я посмотрела на него, потом на потолок, потом снова на него.

– Ты хоть понимаешь, что ты мой первый нормальный мужчина в жизни?

Кот, не открывая глаз, сонно фыркнул:

– Что ж, наконец-то ты это осознала.

Я выпустила воздух сквозь зубы.

Ну всё. Официально. Я точно попала в сумасшедший дом.

Я никогда не была красивой.

Ну, то есть, не то чтобы страшной, но уж точно не той женщиной, ради которой мужчины сходили с ума. Не той, на кого смотрели, задерживая дыхание. Не той, кто одним взглядом мог заставить их забыть, как дышать.

Нет, я была обычной.

Обычной Анной Викторовной с уставшими глазами, вечно собранными в пучок волосами и костюмами, которые выбирались по принципу "чтобы было удобно на работе, а не чтобы сводить с ума пациентов".

Я не умела флиртовать.

Не умела кокетничать, стрелять глазками, мило касаться чужих рук, ненавязчиво поправлять локоны и делать вид, что в этот момент не слежу за реакцией мужчины.

И, честно говоря, всегда считала это глупостью.

Но теперь…

Теперь я смотрела в зеркало и понимала:

Красота – страшная сила.

А раз уж эта сила теперь моя, то почему бы не воспользоваться?

Ведь Вайнерис не просто красива.

Она великолепна.

Её золотые волосы переливаются в свете свечей, мягкие волны струятся по плечам, изгибаются в идеальных локонах. Её кожа гладкая, нежная, без единого изъяна, глаза – яркие, глубокие, притягивающие. Губы – пухлые, выразительные, идеально очерченные.

Она – воплощение всего того, что восхищает мужчин.

И если уж я вынуждена существовать в этом мире…

Почему бы не использовать своё новое оружие?

Против вредного мужа.

Против его ледяного величества.

Против всех этих высокомерных аристократов, которые считают, что могут решать мою судьбу.

Ведь я намного красивее той же леди Эванны.

И теперь она это узнает.

Они все это узнают.

Глава 8

Замок был огромным. И мрачным. И грязным. И, если честно, у меня уже начинала дергаться щека от одной только мысли, сколько времени мне понадобится, чтобы привести это всё в порядок.

То есть…Эммм…Я не понимаю. Мы разорены или я не так все поняла. Вроде бы я выхожу замуж потому что у нас долги? Или что не так? Или долги как раз-таки у моего мужа, а я и есть его спасение. Он мне титул и имя, а мы ему приданое. А мой дядюшка далеко не все рассказал. И на мне женятся совсем не потому что я кому-то плюнула на парик. Это было бы абсурдом. А вот теперь мне все становится понятно. Ну что ж, прощайте шелковые подушки. Недолго музыка играла.

Агнесса – домоправительница, моя личная экскурсоводка по этому великолепию (ха, ну конечно), выглядела так, будто готова была трижды перекреститься перед каждым новым коридором. Она шла впереди меня, ссутулившись, с выражением лица, как у человека, который вот-вот поведает страшную тайну.

– Миледи, вот… э… главная зала, – пробормотала она, с явной надеждой, что после этой экскурсии я, быть может, потеряю сознание и оставлю замок в покое.

Я шагнула в зал и…

Ну что я могу сказать.

Раньше я думала, что бардак – это когда пациент приходит на приём с историей болезней, собранной в три огромные папки, но это, оказывается, было милое недоразумение по сравнению с тем, что я увидела.

Громадный каменный зал. Высокие своды. Камин размером с небольшую избу. И ощущение, будто тут веками копилась пыль, грязь и дух уныния.

Я провела пальцем по спинке массивного резного кресла.

О, отлично. Слой пыли тут такой, что можно фрески рисовать.

– Миледи? – осторожно подала голос Агнесса.

Я повернулась к ней с видом человека, которому только что сообщили, что его поместили в плесневелую тюремную камеру.

– Скажите, в этом замке хоть раз убирались?

Агнесса задумалась.

– Конечно, миледи. Раз в месяц мы протираем пол в главном зале.