Карлтон Меллик-третий – Озверевшие (страница 11)

Комната Стефани находилась на цокольном этаже. Она не хотела быть там, потому, что в том месте любило разгуливать множество больших и жутких жуков. Она не выносила жуков. Стеф решила спать в спальном мешке на диване в гостиной, а не на полу в личной комнате, которую ей дали. Она предпочла не спать на полу. Вообще-то она не могла спать нигде. Слишком много мыслей проносилось в ее голове. Она просто прилегла на диван и уставилась в потолок.

Из соседней комнаты раздался звук разбитого окна. Она подпрыгнула с дивана и оглянулась.

Шум раздался из спальни, в которой она должна была спать. Револьвер Джейсона лежал на кофейном столике. Стефани схватила его. Разряжен! Она заметалась по комнате, в поисках коробки с пулями. Кажется, никто больше не слышал этот звук. Она удивилась, почему они этого не слышали. Стеф задалась вопросом, может это они сделали это. Пули нашлись на кухонном столе. В отчаянии она зарядила револьвер тремя пулями и уронила остальные.

– Трех хватит, – подумала она и оставила пули лежать на полу.

Сжимая пистолет перед собой, она вошла в спальню и включила свет. Комната была пуста.

Стекло не повреждено. Она выглянула в окно. В лунном свете она смогла полностью разглядеть дорожку через поляну. Больше никого там не было. Она опустила пистолет и вышла из комнаты. Она и не заметила, что лампа снаружи была разбита камнем.

После этого Стефани поняла, что не сможет уснуть. Теперь ее зубная щетка была грязная, и она не могла ее использовать, чтобы почистить зубы, хотя невероятно волновалась. Обычно Стеф все время носила с собой зубную щетку для чистки, а другую (для мастурбации) прятала в своей комнате. Сейчас она очень хотела, чтобы зубная щетка была с ней. Сидя на диване, с пистолетом на коленях, она вздохнула и безучастно посмотрела на “Терменвокс”, находящийся в комнате. Затем, заплакала. Она смотрела вниз, на пистолет на коленях и задавалась вопросом, есть ли у нее мужество использовать его на себе. Она думала о самоубийстве раньше, десятки раз, но никогда не могла справиться с этим. Она часто говорила матери, что она думает о самоубийстве, как способе помочь себе. Но ее мать всегда била Стеф по лицу и говорила, что самоубийство – билет в один конец – в ад. И это всегда было концом дискуссии. К сожалению, единственным средством от проблем, о котором она могла думать сейчас, являлось самоубийство. Она не хотела себя убивать, но чувствовала, что уперлась лбом в кирпичную стену, и не знала, что еще делать. Она не хотела иметь ребенка. Тем более от своего братца.

Брат Стефани никогда не пользовался презервативами, когда заставлял ее заниматься сексом.

Ему нравилось “скакать без седла”, как он это называл. Это было только вопросом времени, прежде чем она “залетит”. Стеф не хотела быть матерью в своем возрасте, одинокой матерью ребенка, рожденного в инцесте. Как только она обнаружила, что беременна, сразу решила сделать аборт. К сожалению, поскольку ей еще не было восемнадцати, закон штата гласил, что ей нужно получить разрешение матери. Но она не хотела рассказывать матери об этом. Она даже не посмела рассказать брату. Говорить матери о беременности было худшим, что она могла бы сделать.

Мать Стефани, набожная евангелистская Христианка, была абсолютно против абортов. Она сказала, что этот ребенок не принадлежит тебе, он принадлежит Богу. Если ты сделаешь аборт, то не просто убьешь своего ребенка, ты убьешь Божье дитя. Мамаша не только заставляла ее родить, она заставляла ее воспитывать ребенка со своим братом, как мать и отец. Мать говорила, что это ее ответственность. И она сказала Стефани, что если она сделает что-нибудь, чтобы избавиться от ребенка, то она вырежет ее матку, чтобы Стеф никогда больше не смогла родить. Мамаша называла это Божьим возмездием.

Брат Стефани улыбнулся, когда узнал, что он обрюхатил сестру. Казалось, ему понравилась идея получить такой контроль над ней. Он не собирался на самом деле помогать воспитывать ребенка, но он думал, что это смешно, когда его сестру заставляют родить. Ты это заслужила, сказал он ей.

Ее мамаше было все равно, когда она узнала, что брат Стефани заставлял ее заниматься сексом с ним. Она взглянула на Стефани так, будто даже не слышала сказанного. Казалось, это даже не беспокоило ее. Все, что имело значение для матери Стеф, это то, что ребенок родится и аборта не будет. Она сделает все, что в ее силах, чтобы это сбылось.

Стефани ласкала ствол пистолета. Ей понравилась мысль о том, как ее мать отреагирует, когда узнает, что Стеф убила себя. Тогда уже ее мамаша ничего не сможет с ней сделать. Ее мать проиграет. А Стефани – победит.

Если бы только у нее хватило смелости это сделать…

ГЛАВА 4

ДЖЕЙСОН

Джейсон проснулся с глубоким вздохом. Он поднял голову с подушки и внимательно прислушался, размышляя откуда появился шум. Было тихо. Он решил, что это был звук из его сна, и откинулся назад. Джейс взглянул на Кристал. Она спала, как убитая. Крис лежала на боку, рядом с краем кровати, как можно дальше от Джейсона. Она говорила, что не может спать, если чувствует тепло его тела рядом, поэтому она всегда спала как можно дальше от него.

Похмелье уже вовсю резвилось в голове Джейсона. Ему были нужны аспирин и немного воды.

Но он не хотел покидать кровать, чтобы добраться до них. Неожиданно всплывшие воспоминания, заставили его наморщить лоб. Он вспомнил, как обращался со Стефани, когда она играла на “Терменвоксе”. Он не чувствовал себя плохо от того, что обращался с не таким жестоким образом, он беспокоился, что за это друзья станут меньше его любить. Стефани его не заботила. Он считал, что она не принадлежит к их кругу друзей и должна быть изгнана. Если он заставил ее почувствовать, что она здесь не к месту, то это отличная новость для него. Но если он подверг себя остракизму (в древних Афинах народное голосование, во время которого граждане на глиняных черепках писали имя гражданина, который угрожал демократии государства; если имя одного и того же человека написали 6 000 и более человек, его изгоняли на 10 лет. – прим. пер.), тогда ему придется как-то спасать свою репутацию.

“Терменвокс” сделал его немного эмоциональнее. Он напомнил ему, как много лет назад, он потерял своего брата. Затем он заставил задуматься о том, как он потерял мать в автокатастрофе и как потерял своего деда в прошлом году. Но больше всего он заставил его понять, что очень скоро он останется совсем один. У отца недавно диагностировали лейкемию. Отец не был уверен, как долго он сможет протянуть, но врачи давали ему около трех лет. Джейсон не хотел вступать в армию в следующем году, но его отец настаивал. Джейс беспокоился, что отец умрет, пока он будет служить. Он беспокоился, что у него осталось не так много времени с отцом.

Ты должен быть мужчиной, – всегда говорил папа Джейсона. Тебе не нужен никто в этой жизни, кроме тебя самого.

Джейсон выпрыгнул из кровати, когда услышал женский крик.

– Что случилось? – воскликнула Кристал, разбуженная криками.

Джейсон побежал по коридору, в одних трусах и носках. Кристал в пижаме последовала за ним.

Они спустились вниз, в гостиную, откуда раздались крики. Это была Десдемона. В розовых трусиках и лифчике. Ее лицо было темно-красным, глаза заплаканы, а макияж сбегал по щекам.

Рик обнимал ее.

Кристал бросилась к Десдемоне, но остановилась, не добежав. Что-то еще привлекло ее внимание. Она взглянула направо и увидела тело. Крик вырвался из ее груди.

– Твою мать! – кричала Кристал. – Что за нах?

Тело Стефани было распластано на диване, дуло пистолета торчало во рту. Стена позади трупа была покрыта кровью и кусками мяса. Большая часть черепа отсутствовала.

– Боже, Боже, Боже! – причитала Крис, отмахиваясь руками от увиденного.

– Я, блядь, поверить не могу, она это сделала, – сказал Рик.

– Что за хуйня с ней случилась, – спросила Десдемона.

Через нескольких мгновений паники, а затем тишины, Кристал накинулась на Джейсона.

– Это твоя вина, – выпалила она.

– Моя? – подскочил Джейсон.

– Ты сделал ей больно, – продолжала Крис.

– Нет, это моя вина, – сказала Десдемона. – Я поствила ее в неловкое положение прямо перед тем, как она это сделала. По-крупному. Это было не главное, но я думаю, что это была последняя капля, которая подтолкнула ее за черту.

– Это не твоя вина, – возразил Кевин. – Вы все знаете, почему она это сделала.

Все замерли. Они знали, что у нее были жестокие родители. Не физически, а морально жестокие. Они также знали о ее брате. Теперь им казалось очевидным, что нечто подобное рано или поздно должно было произойти. Они надеялись, что они были для нее лучшими друзьями.

– Что мы должны делать? – спросила Десдемона.

– Мы должны позвонить в полицию, – ответил Рик.

– На хуй это, – возразил Джейсон. – Мы все были набуханные. Они сразу же арестуют нас. Или, что еще хуже, они обвинят нас в ее самоубийстве. А возможно, они даже подумают, что это мы убили ее.

– Тогда что ты хочешь, чтобы мы сделали, похоронили ее в лесу? – спросил Рик.

– Почему нет, черт возьми? – воскликнул Джейсон.

Неожиданно Стефани вскочила с дивана и закричала в агонии. Она схватила Джейсона за руку и затряслась, забрызгивая кровью его голую грудь.