Карлос Сафон – Марина (страница 11)

Через четыре месяца после происшествия пострадавший уже получил новые руки, которыми он мог брать предметы, зажигать сигары и застегивать рубашку без посторонней помощи. На этот раз все были убеждены, что Кольвеник совершил невозможное.

Не любитель похвал и дифирамбов, Кольвеник скромно отвечал, что он всего лишь трудится на ниве новой науки. В благодарность за его работу основатель фабрики сделал Кольвеника генеральным директором предприятия и одним из главных держателей акций, что фактически превратило его в одного из совладельцев фабрики наряду с тем человеком, которому, благодаря таланту Кольвеника, достались новые руки.

«Вело Гранелл» под началом Кольвеника вошла в новую фазу развития. Фабрика расширила рынок и выпустила новую линию изделий. Символом завода стала черная бабочка с раскрытыми крыльями, чего Кольвеник так и не объяснил. Предприятие выпустило новые механизмы: подвижные суставы, циркуляционные клапаны, костные ткани и множество других изобретений. Парк аттракционов Тибидабо пополнился за счет механизмов, которые Кольвеник проектировал развлечения и эксперимента ради.

«Вело Гранелл» поставляла изделия в Европу, Америку и Азию. Стоимость акций и личное состояние Кольвеника росли, однако он не хотел уезжать из скромной квартирки на улице Принсеса, и говорил, что ему незачем переезжать. Кольвеник был человеком одиноким, жившим простой жизнью, и ему с его книгами вполне хватало такой квартирки.

Но этому суждено было измениться с появлением на игровой доске новой фигуры. Ева Иринова была звездой нового спектакля в Королевском театре. Юной русской диве едва исполнилось девятнадцать лет. Поговаривали, что ее красота стала причиной не одного самоубийства в Париже, Вене и других европейских столицах. Ева Иринова путешествовала в компании двух странных личностей — близнецов Сергея и Татьяны Глазуновых, которые позиционировали себя как агенты и наставники Евы. Ходили слухи, что Ева и Сергей были любовниками, что злобная Татьяна спала в гробу в подземельях Королевского театра, что Сергей убил одного из Романовых, что Ева могла общаться с духами умерших… Какие только сплетни ни окружали славу прекрасной Ириновой, которая очаровала всю Барселону.

Слухи о легендарной певице дошли и до Кольвеника. Заинтригованный, он пошел однажды вечером в театр посмотреть, из-за кого была вся шумиха. Тогда-то он и влюбился в Иринову.

С того дня гримерная певицы была в буквальном смысле завалена цветами. Через два месяца Кольвеник забронировал в театре ложу и каждый вечер любовался оттуда предметом своего восхищения. Что и говорить, за этой историей с пристальным вниманием следил весь город.

Однажды Кольвеник собрал своих юристов и сказал им готовить деловое предложение для импресарио театра — Даниеля Местреса. Он хотел приобрести старый театр вместе со всеми его долгами, полностью его перестроить и превратить в главную сцену Европы. По его мысли, в театре должны были быть последние достижения техники и, конечно, его обожаемая Ева Иринова. Дирекция театра ухватилась за столь выгодную возможность. Новый проект получил название Большого королевского театра.

На следующий день Кольвеник сделал Еве предложение на безупречном русском. Она согласилась.

После свадьбы пара планировала поселиться в шикарном особняке, который жених собирался построить в парке Гуэля. Сам же Кольвеник сделал первый набросок роскошного сооружения, которое могло тягаться с замками Сунийе, Балсельша и Баро. Поговаривали, что впервые в истории Барселоны столько денег было потрачено на постройку частного дома. Однако кое у кого счета на астрономические суммы не вызывали положительных эмоций. Совладелец фабрики «Вело Гранелл» не одобрял помешательства Кольвеника и подозревал, что для осуществления проекта Большого королевского театра были задействованы активы фабрики. Это не прошло незамеченным. В довершение всего по городу пошли слухи, что Кольвеник не исповедовал христианство. Появились сомнения относительно его прошлого и репутации изобретателя, который сделал себя сам. Большая часть этих слухов гибла, не доходя до прессы, так как «Вело Гранел» имела слишком большое влияние в правительственных кругах. Счастья за деньги не купишь, говорил Кольвеник; зато купишь все остальное.

Однако Сергей и Татьяна Глазуновы, злобные стражи Ириновой, угрожали будущему возлюбленных. Для них не было комнаты в новом особняке. Предвидя возможные проблемы с близнецами, Кольвеник предложил им большую сумму денег за расторжение контракта с Евой. В свою очередь, они обязывались покинуть страну и никогда не пытаться связаться с Ириновой. Сергей в ярости наотрез отказался от предложения Кольвеника и сказал, что Михаил с Евой никогда от него не избавятся.

В то самое утро, когда Сергей с Татьяной вышли из подъезда на улице Сан-Поль, на них из кареты обрушился град пистолетных выстрелов. Они выжили чудом. Все решили, что это был теракт анархистов. Через неделю близнецы подписали бумаги Кольвеника, расторгли контракт с Ириновой и исчезли навсегда.

Свадьба Евы Ириновой и Михаила Кольвеника была назначена на двадцать четвертое июня 1935 года в соборе Барселоны.

Церемония венчания, которую многие сравнивали с коронацией Альфонсо XIII, выпала на ослепительное летнее утро. В каждом уголке улице перед собором стояли зрители, жаждущие приобщиться к пышному, величественному ритуалу. Ева Иринова была прекрасна как никогда. После свадебного марша Вагнера в исполнении оркестра «Лицео» молодожены спустились по ступеням собора к карете, которая их ожидала. Когда до экипажа с белыми лошадьми оставалось меньше трех метров, через кордон охраны прорвался мужчина и бросился к супругам. Раздались взволнованные возгласы. Кольвеник обернулся и увидел налитые кровью глаза Сергея Глазунова.

То, что произошло дальше, свидетели не смогли забыть никогда. Глазунов достал стеклянный пузырек и выплеснул содержимое в лицо Еве. Кислота прожгла фату, и вокруг образовалась завеса пара. Раздался дикий крик. В толпе началось беспорядочное движение, и нападавшему удалось скрыться.

Кольвеник склонился на колени перед невестой и взял ее на руки.

Под действием кислоты черты лица Евы размывались и искажались как свежая акварель в воде. Дымящаяся кожа превращалась в красный пергамент, и воздух наполнил запах горелого мяса. Кислота не попала на глаза невесты, в которых теперь читался ужас и невообразимая боль. Кольвеник пытался спасти лицо жены, но на его пальцах лишь оставались куски мяса, а кислота прожигала перчатки. Когда Ева, наконец, потеряла сознание, ее лицо было уже безобразной маской из костей и голого мяса.

Отреставрированный Королевский театр так и не открыл своих дверей. После трагедии Кольвеник с женой поселился в недостроенном особняке в парке Гуэля. Ева никогда не покидала пределов этого дома. Кислота совершенно изуродовала лицо и повредила голосовые связки. Говорили, что она общается записками и неделями не выходит из своих покоев.

Тем временем становилось ясно, что финансовые затруднения «Вело Гранелл» куда серьезнее, чем предполагалось. Кольвеник чувствовал себя загнанным в угол и скоро перестал появляться на предприятии. Пошли слухи, что из-за какой-то странной болезни он вынужден все больше времени проводить за пределами особняка. Достоянием общественности стали многочисленные нарушения в управлении фабрикой и странные сделки, которые в прошлом заключал Кольвеник. Появлялись все новые сплетни и тайные обвинения. Кольвеник, ставший затворником вместе со своей возлюбленной Евой, превратился в фигуранта страшных легенд. В парию. Правительство экспроприировало консорциум сообщества «Вело Гранелл». Расследуя это дело, судебные власти собрали папку, в которой было больше тысячи страниц, и ее содержание постепенно становилось известно широкой публике.

В последующие годы Кольвеник потерял свое состояние, а его особняк превратился в замок теней и развалин. После нескольких месяцев неоплачиваемого труда прислуга ушла, и только личный шофер Кольвеника остался ему верен. Ходили страшные слухи о том, что супруги Кольвеник живут среди крыс, блуждая по своему огромному склепу, в котором сами же себя и похоронили.

В декабре 1948 года ужасный пожар уничтожил дом супругов. Газета «Бруси» писала, что пламя было видно аж из Матаро. Свидетели тех событий утверждали, что небо Барселоны превратилось в багровое покрывало, и что пепельные облака закрывали небо до самого рассвета. Толпа людей молча смотрела на дымящиеся руины здания. Обугленные обнявшиеся тела Евы и Михаила нашли на чердаке. Их фотография появилась на страницах «Вангардии» под заголовком «Конец эпохи».

К началу 1949 года Барселона стала уже забывать историю Михаила Кольвеника и Евы Ириновой. Большой город стремительно менялся, и загадка «Вело Гранелл» стала частью легендарного прошлого, навеки утерянного.

Глава одиннадцатая

История, которую мне рассказал Бенжамин Сентис, незримой тенью преследовала меня до конца недели. Чем больше я прокручивал ее в голове, тем сильнее становилось впечатление, что в ней чего-то не хватает. Чего — уже другой вопрос. Эти размышления не покидали меня от зари до зари, пока я с нетерпением ждал возвращения Марины и Германа.