Карли Робин – Подкати ко мне срочно (страница 12)
– С чего ты взял, что это я что-то такое сделал?
– Потому что я тебя знаю, – ответил Мартин, словно это все объясняло. – Потому что у тебя репутация человека, который мимоходом влюбляет в себя женщин, а затем разбивает им сердца. Ты никогда не задумывался, почему таблоиды называют тебя то Крутым Уокером, то Мокрым и Диким рейнджером?
Я открыл было рот для возражений, но передумал. Я совершенно точно не собирался заполнять тишину, копая себе могилу.
– Слушай, я все понимаю, – произнес Мартин, пытаясь меня успокоить. – Ты молод и хочешь веселиться. Но ты должен знать, что иногда это веселье может аукнуться тебе сторицей.
Я откинулся на спинку дивана и застонал:
– Мартин, это было несколько лет назад. Я с самого начала сказал ей, что не хочу ничего серьезного. Она просто…
– Решила, что сможет тебя изменить.
Я кивнул. Сейчас, как никогда, моя карьера была для меня на первом месте. Нельзя было работать всю жизнь ради чего-то, чтобы потом не отдаваться этому полностью. Я сказал Кристине, что не ищу отношений и что «Формула-1» всегда будет моим главным приоритетом, но она – как и почти все женщины, с которыми я встречался, – никогда не верила моим словам. Для нее они стали вызовом. Она услышала «Я не ищу отношений сейчас» и «Моя карьера – главный мой приоритет после тебя». Сколько бы я ни пытался ей это объяснить, Кристина так и не смогла понять, что я очень серьезно отношусь к поговорке «честность – лучшая политика».
– Это был просто плохой разрыв? – не сдавался Мартин. – Просто обычная история о том, что отец ненавидит парня, разбившего сердце дочери?
– Да, – солгал я, стиснув зубы. Я ни за какие коврижки не собирался вдаваться в подробности того, чем все обернулось на самом деле. Не было ничего обычного в том, что она притворилась беременной, а мне пришлось подавать на запретительный судебный приказ. – Обычный разрыв.
– Ладно. – Он взял свою дымящуюся кружку и поднес к губам. – С этим я могу работать.
Я постучал пальцами по бедру:
– Так что сказал Эйвери?
– Ничего, – признался Мартин, прежде чем сделать глоток кофе. – Я встретился с Андреасом, чтобы узнать, что руководство «МакАлистера» думает по поводу продления контракта.
Я глубоко вздохнул. Обычно переговоры насчет продления контракта проходили в более поздний момент сезона, но я был благодарен Мартину за проявленную инициативу. Всегда приятно было знать, как обстоят дела. Особенно когда они могли накрыться медным тазом.
– Не притворяйся таким удивленным. – Мартин пожал плечами. – Ты хорошо мне платишь, потому что я хорошо справляюсь со своей работой, Уокер.
«Хорошо ему плачу» – это преуменьшение года. Я был единственной причиной, по которой он мог отправить своих детей в частную школу, и при этом у него оставалось достаточно денег, чтобы купить по «Феррари» для себя и жены.
– Так или иначе, Андреас дал мне понять, что Эйвери собирается тянуть с решением дольше необходимого из-за тебя, – продолжил Мартин. – Я спросил Рассела, знает ли он что-нибудь, и он ответил, что мне следует поговорить об этом с тобой.
– Ох.
– Ага. Поэтому я хотел предвосхитить любую драму, – произнес Мартин и провел рукой по своей лысой голове, блестевшей в резком свете гостиничного номера.
– Хотел бы я потереть твою голову.
Он поперхнулся, капля кофе стекла по подбородку.
– Какого хрена?
– Ну, как хрустальный шар. Тогда я бы смог предсказать будущее переговоров по поводу моего контракта, – с ухмылкой объяснил я. – Мартин Предсказатель Судьбы – неплохо звучит, а?
Он рассмеялся и покачал головой:
– Странный ты, Уокер.
Если бы папарацци звали меня «Странным Уокером» вместо всех других моих прозвищ, наверное, я бы не оказался в столь дерьмовой ситуации.
Глава 8: Джози
Мои гоночные уик-энды бывали либо такими суматошными, что я даже водички попить забывала в течение продолжительного периода времени, либо настолько спокойными, что я могла бы вернуться в отель и немного вздремнуть, и никто бы не хватился моего отсутствия.
Сегодня поднялась такая буря дерьма, что в местных новостях вполне могли сообщить о торнадо.
Утро началось как обычно, но ситуация резко ухудшилась, когда Блейк разбил свой болид во время утреннего заезда. Дождь начался неожиданно, когда машины уже были на трассе. Блейк слишком быстро вошел в поворот, его занесло, и он влетел в отбойники. Теперь инженерам требовалось восстановить болид к завтрашней квалификации – в противном случае Блейку придется стартовать с последнего места стартовой решетки.
Затем Тео убил полчаса во время прямого эфира со SkySports, объясняя, почему его тотемным животным должна быть рыжая лисица. Была ли точна его оценка? О да, он привел несколько отличных доводов. Требовалось ли это вообще? Совершенно точно нет, и теперь его команда сильно отставала от графика.
Я направилась в конференц-зал, чтобы хоть немного насладиться тишиной и покоем. Создав несколько рекламных объявлений для нашей новой линейки товаров, я ввела в Гугл «обязательные для посещения достопримечательности в Ле-Мане». До Гран-при Франции оставалось еще несколько недель, но многие члены команд «Формулы-1» продлевали свое пребывание в стране, чтобы отправиться в Ле-Ман и посетить «24 часа Ле-Мана» – старейшую и самую известную гонку на выносливость в мире, которая должна была состояться в следующие выходные после Гран-при.
Хотя именно изучение города Ле-Мана в детстве и заинтересовало меня автоспортом, я никогда там не бывала. Не чувствовала необходимости. Может, я и родилась там, но единственное, что во мне было французского – это моя любовь к вину и сыру. Во всем остальном я была чистокровной англичанкой – обожала пышки, чай и «Боже, храни короля».
Но, согласно интернету – и, разумеется, будучи миллениалкой, я верила всему, что читала в интернете, – связь с родным городом должна была помочь мне лучше понять себя. Так что я собиралась поехать. Пришло время изучить и другие мои французские корни, помимо любви к мясным блюдам.
Я принялась составлять список вещей, которые хочу совершить по приезде. Я как раз была занята бронированием столика в коктейль-баре, который нашла в социальных сетях, когда в дверном проеме появился Тео. Синяя рубашка подчеркивала цвет его глаз и плотно обтягивала контуры фигуры, демонстрируя всю ту работу, которую он каждый день проделывал в зале.
– Привет, – поздоровался Тео, неуверенно наклонив голову. – Можно войти?
Я ответила ему – как я надеялась – легкой и непринужденной улыбкой:
– Это свободная страна, детка.
– На самом деле Бахрейн – конституционная наследственная монархия, – не моргнув глазом ответил он. – Ну, так мне Блейк говорит.
Я покачала головой и улыбнулась. Благодаря своему пристрастию к документальным фильмам Блейк понемногу знал о многом.
– Ну, по крайней мере, это свободный конференц-зал, так что здесь ты можешь делать что хочешь.
Улыбка на его лице сделалась шире.
– А как насчет того,
Ну нет, я не могла позволить нескольким оргазмам помешать мне пикироваться с моим любимым спарринг-партнером. Я начала петь Thank U, Next Арианы Гранде, и из груди Тео вырвался низкий смешок. Как-то он сказал, что во мне больше песен, чем в музыкальном автомате.
Пока он подходил, я быстро переключала вкладки, чтобы создать вид, будто действительно работаю. Тео устроился в кресле справа от меня, потому что, ну разумеется, в конференц-зале с десятью свободными креслами ему нужно было сесть так, чтобы я могла ощутить мужественный аромат его туалетной воды.
Тео положил свою большую руку мне на предплечье. Я тут же возненавидела свой разум, который автоматически представил все волшебство, которое он мог сотворить этими пальцами.
– Я тебя раздражаю?
Стоило его руке коснуться моей кожи, как в моем мозгу случилось короткое замыкание.
– Ты частенько меня раздражаешь. Больше конкретики, Уокер.
Тео фыркнул и отвел руку. Мое сердце вспомнило, что надо биться.
– Ну, не знаю. Мы не так часто виделись после последней гонки, и я хотел убедиться, что ты не избегаешь меня после… – он понизил голос, – ну, ты знаешь.
Если я и избегала Тео, то только потому, что всякий раз при виде его губ представляла, как они прижимаются к моим.
– У нас все хорошо, – заверила я его. – Никаких драм, приятель, будь спок.
Он ухмыльнулся, когда я использовала эту австралийскую фразочку:
– Рад, что ты все еще можешь шутить.
– Радуйся, что твой член оказался более чем адекватным, в противном случае шутки были бы куда более жестокими.
Эти слова вылетели прямо из моей точки G, поднялись в горло и сорвались с языка прежде, чем я успела их остановить.
«Отмена! Сос! Код красный! Звонок другу!»
– Более чем адекватным, значит? – Тео повернулся ко мне лицом, в его глазах светился триумф. – Расскажи мне больше.
Я нервно хихикнула, словно была девочкой-подростком, запавшей на своего друга, а не женщиной, прекрасно знавшей, что она не может размывать границы важной для нее дружбы – и неважно, насколько более чем адекватным оказался его член.
– Разве ты не должен быть на пресс-конференции?
– Нет. – Тео побарабанил пальцами по столу. – Она перенеслась на час благодаря Блейки Блейку.
– Что он сделал? – Блейк становился особенно сварливым, когда интервью шли у него одно за другим, и, говоря по правде, я не могла его в этом винить. Сколько репортеры могли спрашивать его об одном и том же, каждый раз маскируя вопрос под что-то новое? Сколько раз могли спрашивать его об Элле? И ведь этот вопрос автоматически лишал их права спрашивать Блейка о чем-либо в будущем. – Обругал кого-то? Перевернул стол? Швырнул в репортера бутылкой с водой?