Карли Робин – Подкати ко мне нежно (страница 3)

– Она целый семестр училась за границей, как раз когда я вел курс как приглашенный лектор. Она была в моем классе – «Актуальные проблемы спорта и медиа в XXI веке». Мы поддерживали связь, и я сразу решил, что Элла подойдет идеально.

– Она сказала, что в прошлом году я отнесся к трассе в Баку как к игре в «Марио Карт»[5].

– Что ж, недалеко ушла от истины. – Джордж хмыкнул. – Ты гнал словно маньяк.

Я показал ему средний палец. Он был прав, а я ненавидел оказываться неправым.

– Дай ей шанс, Блейк. Она блестящий автор и одна из немногих людей, которые, как мне кажется, смогут вытерпеть тебя на протяжении целого сезона. – Он наградил меня многозначительным взглядом.

Я прижал пальцы к вискам, пытаясь избавиться от мигрени, которую у меня вызывала эта беседа.

– Мне это не нравится. Ни капельки. – Мне самому стало стыдно от того, как жалко это прозвучало. Точь-в-точь мой племянник, которому велено идти спать, а он еще не закончил играть со своими фигурками.

– Ну а мне не нравится подчищать за тобой дерьмо, – Кит пожал плечами. – Смирись с этим.

Очередную тираду моего менеджера прервал звонок от сестры. Она единственный человек в мире, ради которого я был готов немедленно бросить все, и Кит с Джорджем это прекрасно знали. Я извинился и вышел из комнаты, чтобы ответить.

– Так, так, так, это же моя любимая сестричка, – поздоровался я.

– А это же мой любимый братик. – Не то чтобы у нас, единственных детей в семье, имелись другие, менее любимые, братья и сестры, но знакомое приветствие вызывало у меня улыбку. – Там это… сезон скоро начинается.

– Да неужели? – Мой голос сочился сарказмом. – А я и не заметил. Спасибо за напоминание, Эшли.

Она вздохнула, и я почувствовал ее раздражение.

– Не будь мудилой.

Я не смог удержать улыбку, когда на заднем фоне тонкий голосок моей племянницы прокричал, что «мудила» – это плохое слово. Очень плохое слово, если верить Милли.

– Прости. Я просто очень устал и еще злюсь из-за биографии.

– Ой, а я, наоборот, в полном восторге, – ответила Эшли. – Она позволит людям узнать настоящего Блейка, а не того засранца, каким ты себя выставляешь.

– Ну да, возможно.

Я не стал напоминать, что проблема с биографией в том и заключалась, что я не хотел показывать людям настоящего себя.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила сестра. – Только не говори «хорошо». Ты ответил так в прошлом году, а затем тебя оштрафовали за то, что ты спровоцировал аварию, Блейк.

И вовсе не спровоцировал. Я просто пытался проскочить мимо Гарри Томпсона, и мне это аукнулось. Катастрофически.

– Давай не будем снова об этом, Эш.

Она не стала давить, явно во избежание третьей мировой войны. Весь прошлый год я представлял собой часовую бомбу, готовую взорваться от малейшего комментария. Одному богу известно, как сильно Эшли от меня досталось. Смешивать антидепрессанты с алкоголем оказалось плохой идеей. Кто бы мог подумать, да?

– Финн с Милли получили мою открытку? – Мой голос смягчился. Мои племянник с племянницей обожали получать настоящую почту, и я старался слать им весточки как можно чаще, даже когда мы находились в одном городе. На последней открытке, что я им отправил, их любимая мультяшная свинка уминала макарун на фоне Биг-Бена.

– Да! И они только что послали тебе в ответ нарисованную от руки открытку. Она очень… уникальна.

Я фыркнул. Уникальность – хорошая характеристика их художественных способностей. Треугольники Финна наверняка доведут его будущего учителя геометрии до инсульта, а Милли пользовалась исключительно оранжевым, потому что он «того же цвета, что и апельсинки». Моя сестра – декоратор интерьеров, но ее талант сочетать цвета и чертить линии явно не передался детям.

– Финн пытался нарисовать, как вы вдвоем жонглируете в цирке, но это больше похоже на… – Эш со смехом прервала себя. – А знаешь, что? Я не собираюсь портить тебе сюрприз. Ты поймешь, что я имела в виду, как только увидишь.

– Буду с нетерпением ждать, – с улыбкой пообещал я. – Мне нужно возвращаться на встречу, но я скоро загляну на ужин, хорошо? Передавай всем от меня привет.

– Будем ждать, – ответила она. – Береги себя, лады?

Я пробормотал слова прощания, а затем прислонился к стене. Если бы та прямо сейчас поглотила меня и отправила в самые глубины ада, я бы только спасибо сказал. Этот сезон для меня – пан или пропал, и прямо сейчас я не могу позволить себе пропасть, не могу позволить себе сломаться. А если прошлый сезон меня чему и научил, так это тому, что нужно лучше следить за своими эмоциями как на трассе, так и вне ее.

Глава 3: Элла

Несколько недель после прощальной вечеринки пролетели незаметно. Чего нельзя было сказать о перелете до Лондона. Возможно, дело в том, что все шесть часов полета я паниковала. И только когда шасси самолета коснулись посадочной полосы, мне удалось успокоиться и напомнить себе, почему я пошла на это. Возможно, мне немного помог бокал-другой – ну ладно, третий – шампанского.

Джордж жил в пригороде Лондона, но у него была квартира с двумя спальнями в Шордиче – богемном и модном районе столицы, если верить Поппи, – где я и буду жить между гонками. Спустя всего два дня в Лондоне я уже вылетела в Бахрейн, на первый гоночный уик-энд сезона. Я по-прежнему привыкала к разнице в часовых поясах, поэтому последнее, в чем нуждалась после приземления – это в излишней физической активности. И что же – в итоге мне пришлось тащить свой неподъемный багаж по бесконечному коридору. Я понятия не имела, где находится мой номер, этот отель напоминал лабиринт. Ни один кукурузный лабиринт на Среднем Западе меня к такому не готовил.

– Мам, – вздохнула я, сворачивая в очередной коридор. Кажется, я уже проходила мимо этих дверей. – Пожалуйста, не добавляйся к Блейку в друзья. Я с ним еще не встречалась. И я практически не сомневаюсь, что тот профиль в соцсетях, который ты мне прислала, – фейковый. Ты хотя бы представляешь, сколько людей пытаются выдавать себя за него?

– А ему и не нужно одобрять мой запрос, – запротестовала она. – Я просто хочу, чтобы он знал: твоя заботливая мама присматривает за тобой, поэтому ему следует вести себя хорошо.

– Конечно, мама, ведь в соцсетях ты выглядишь такой устрашающей.

Она постила всякие вдохновляющие цитаты и делилась милыми роликами из новостей. Ничего в ее профиле не говорило: «Я тебе жопу надеру». Может, у папы что-то получилось бы. Но мама? Она могла напугать разве что детишек на Хеллоуин, да и то если маску наденет.

– Ага! – Я остановилась перед дверью с табличкой «4033». – Я наконец-то нашла свой номер!

– Не забудь заглянуть за шторы и под кровать, чтобы убедиться, что в номере никого нет.

– Разумеется. – Я посмотрела слишком много эпизодов телесериала «Закон и порядок: Специальный корпус»[6], чтобы не переживать о всяких стремных мужиках, которые могли бы прятаться в моем гостиничном номере. – Я тебе потом перезвоню. Люблю тебя!

– И я тебя люблю, милая.

Я повесила трубку и приложила ключ-карту к ридеру, чтобы войти внутрь. Божечки-кошечки. Мне достался элегантный современный номер люкс, больше моей нью-йоркской квартиры на неприличное количество квадратных метров. А у меня было вполне себе приличное жилье, ну, по манхэттенским меркам, конечно. Я словно бы попала в эпизод «Охотников за международной недвижимостью». Вот только в отличие от коллекционера пуговиц с двумя миллионами долларов в бюджете, у меня, биографа, бюджета не имелось вообще. Но что поделать! Я просто буду усердно работать, чтобы остаться в этом крайне дорогом гостиничном номере в Бахрейне.

Несмотря на то, что я летела первым классом, мышцы все еще ныли от безделья, поэтому в душ я практически вломилась. Высокий напор горячей воды снял напряжение с плеч, и я вышла из ванной в состоянии эйфории. Я свернулась калачиком на гигантской кровати, поужинала в номере и отрубилась, размышляя, продаются ли в сувенирном магазинчике отеля большие бутылки их лавандового лосьона.

Я проснулась с дырой в желудке размером с арбуз. В этот день мне предстояло встретиться с Блейком.

«Я справлюсь».

«Надеюсь».

Я слишком нервничала, чтобы есть, но все равно спустилась в ресторан за кофе с собой. Заправившись кофеином – и с помощью подробных инструкций, которые направил мне менеджер Блейка Кит, – я легко нашла конференц-зал, в котором назначили встречу. Разумеется, когда я вошла, никакого Кита поблизости не было. Внутри ждал только Блейк. И он показался мне просто потрясающе красивым (хотя, возможно, это все последствия джетлага).

Я сделала глубокий вдох, успокаивая себя, нацепила на лицо приветливую улыбку и произнесла:

– Привет, я Элла!

Я протянула руку. Блейк несколько мгновений изучающе смотрел на нее, затем быстро пожал. Надеюсь, он не заметил, какая потная у меня ладонь.

Его шоколадно-карие глаза скользили по моей фигуре, словно он мысленно раздевал меня. Его взгляд был вызывающе агрессивным, но каким-то образом не становился жутким. Вот бы кто включил кондиционер, потому что я вдруг начала потеть. Фотографии не отдавали ему должного. Взъерошенные темно-русые волосы создавали впечатление, будто он только что проснулся, и стоит отметить, этот взъерошенный вид очень ему шел.

– Кофе, – буркнул он. Ну, по крайней мере, он что-то сказал.