Карла Николь – Трепет и гнев (страница 46)

Нино переступает через сумку брата и стопку бумаг.

– Выглядит так, будто твой офис здесь стошнило…

– Трудно быть организованным в незнакомом пространстве. – Джованни подходит к столу в углу и садится за ноутбук.

Опустившись на диван, Нино поворачивается, опираясь одной ногой о подушки и устраиваясь так, чтобы видеть брата.

– Так… когда ты собираешься рассказать отцу?

Джованни сосредоточенно смотрит на светящийся экран компьютера.

– Я не знаю.

– Я видел Селлину.

– Ясно. – Его брат продолжает печатать что-то на компьютере, не обращая на Нино никакого внимания.

– Джи, я прошу прощения за то, как я отреагировал в машине. Мне очень жаль… Я не хочу быть таким… правда не хочу. – Нино тяжело сглатывает в ожидании ответа. Он знает, что большую часть своей жизни он играет роль невинного стороннего наблюдателя, никогда не предлагая Джованни помощь в сложных аристократических ситуациях или помощь в кормлении их отца. Никто не просит его о помощи, поэтому он всегда пожимает плечами и держится в стороне, просто занимаясь своими делами.

– Хорошо, – это все, что бубнит Джованни, все еще сосредоточенный на своем компьютере.

– Скажи отцу завтра, – произносит Нино. – Хару говорит, что он тоже хочет помочь. Я могу попробовать взять на себя кормление. Мы знаем хорошего врача в Японии, который может забирать кровь – нам просто нужно найти надежного перевозчика, если отец даст положительный ответ.

Джованни прекращает печатать и трет висок.

– Просто успокойся, хорошо? Я же сказал тебе, что все выясню…

– Мы должны сделать все быстро, – говорит Нино. – Ты должен пойти и увидеть Лину. Она перестала питаться от своего источника, так что она дома, лежит в своей кровати и превращается в мумию.

– Что? – Лицо Джованни меняется.

– Она не хочет питаться от своего источника. Она хочет питаться от тебя, но, как и ты, она бесстрастно относится к этому обстоятельству. Тем временем она морит себя голодом. Поэтому ты должен пойти туда прямо сейчас. А завтра утром мы поговорим с отцом.

– Проклятье. – Джованни злится, вставая из-за стола. – Почему она не сказала мне об этом?

Нино качает головой.

– Вы оба слишком упрямы и самодостаточны. Это нормально – говорить людям, что тебе нужна помощь… или быть честным в том, чего ты хочешь.

Джованни снимает очки с лица и трет глаза. Нино робко улыбается.

– Вы оба удивительные. Как пара вампирской силы… пара вампиров. – Его улыбка исчезает, и он бормочет: – Это так по́шло.

– Ты пытаешься меня задобрить?

– Нет. Я говорю честно. Вам будет хорошо вместе. Вы долго к этому шли, и мне жаль, что я встал у вас на пути.

Джованни закатывает глаза.

– Ладно, не мешай. – Он прошел через комнату и взял свой пиджак со спинки дивана.

– Ты пойдешь к ней сейчас?

– Да. – Джованни хлопает по заднему карману своих темных джинсов, рассеянно оглядывая комнату.

– Хорошо, – наблюдая за ним, говорит Нино.

Его брат проходит к столу, берет ключ-карту и бумажник, после чего снова пересекает комнату.

– Закрой за собой дверь, когда будешь уходить.

Нино кивает.

– Хорошо, закрою… Я люблю тебя.

Оказываясь у двери, Джованни распахивает ее, и, не поворачиваясь, произносит:

– Я тоже тебя люблю.

Нино откидывается на диван, когда брат выходит, чувствуя небольшое облегчение от напряжения, сковавшего его грудь. Он достает из кармана телефон и поднимает его над головой, отправляя быстрое сообщение.

Джи едет к Лине. Я скоро вернусь

домой. У нас все в порядке.

Мгновение спустя его муж отвечает:

Хорошо. Скоро увидимся. xx

Нино усмехается и чешет нос, на сердце внезапно становится очень легко.

Будь обнаженным. хххххххххх

Глава 33

Имбирь… и дуб.

Селлина вдыхает и улыбается, лежа в постели в полудреме, тепло и тень накрывают ее, как чудесное, утешительное одеяло, дающее ей ощущение мира, спокойствия и безопасности.

Мягкий поцелуй в щеку заставляет ее открыть глаза. Рядом стоит Джованни, склонившись над ее телом – красивый, широкоплечий и молчаливый. Он устраивается на кровати рядом с ней, облокотив голову на локоть. Селлина усмехается.

– Luce dei miei occhi[50].

– Perché non mi hai chiamato?[51] – отвечает он, нахмурив брови. Она поднимает руку и трет кончиками пальцев его лоб. – Почему ты мне не позвонила?

– Перестань хмуриться, – ругает она его. – Ты слишком много хмуришься… как… очень сексуальный шарпей.

Он берет ее за запястье, его глаза серьезны.

– Никогда так не делай. Если тебе что-то нужно от меня, скажи. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить – что бы тебе ни понадобилось, я дам тебе это. Ты понимаешь?

Не обращая внимания на жар, заливающий ее щеки, она фыркает:

– Это что, официальное поручение? Как лидера королевства?

– Ешь. – Он садится прямо, увлекая ее за собой.

– А что насчет Доменико? – Она трет глаза, думая о том, как безумно она выглядит со своими волосами, стоящими дыбом, и сухой кожей. Она пытается уложить свои локоны, но это оказывается бесполезным действием.

Он накрывает ее щеку своей большой ладонью, тепло его прикосновения посылает искры по ее шее и всему телу. Она закрывает глаза, предаваясь наслаждению.

– Не волнуйся об этом сейчас, – умоляюще говорит Джованни, его хриплый голос звучит тихо в темноте. – Просто поешь.

Селлина открывает глаза и смотрит ему в лицо.

– Что, если я буду питаться от тебя, и мы соединимся, как случилось с Харукой и Нино. В первый раз.

Джованни качает головой.

– Они чудики.

Смеясь, она поднимает ладони вверх, потирая лицо и чувствуя, как ее кожа натягивается.

– Не чудики. Это романтично.

– Это странно, – говорит Джованни с улыбкой в голосе.

Селлина раздумывает всего мгновение, затем кивает и прикладывает кончики пальцев к центру его груди, призывая его лечь на кровать. Понимая, Джованни снимает ботинки и закидывает на кровать ноги. Он ложится на спину, а Селлина подползает вперед и устраивается на его бедрах, тут же почувствовав твердость члена Джованни через его джинсы.