Карла Николь – Трепет и гнев (страница 39)
На заднем плане вырисовываются внушительные зубчатые скалы. Неподвижные, как строгие барьеры, – титаны, вырванные из земли и тянущиеся к небу. Они заставляют его чувствовать себя ничтожным. Его сто четырнадцать лет жизни на этой земле – ничто по сравнению с тысячелетиями и стойкостью этих гор.
После двадцати часов пути они приземляются в Хадибу, чтобы встретиться с детективом Куэвас. Она и ее заместитель третьего поколения, Маркус, сопровождают их из аэропорта в старом белом микроавтобусе в город, где они остановятся, прежде чем отправятся в дом Лайоcа в горах.
Детектив обнаружила это место несколько недель назад, но оно было заброшено. Ни в доме, ни в деревне из глиняного кирпича, которую Нино видел вдалеке, невозможно было найти ни одного чистокровного. Зная, что чистокровные обладают острым чутьем, детектив попросила Нино и Харуку присоединиться к ним на Сокотре, чтобы помочь в расследовании.
Во время пыльной и тяжелой поездки их постоянно трясет из-за плохих дорог. Нино не удосуживается взглянуть на своего «домашнего кота», боясь увидеть, что его глаза, как кинжалы, в которых написано: «Ради этого мне пришлось покинуть уют моей библиотеки? Ради тошнотворной поездки в крошечном автобусе?».
По сути, это то, о чем он на самом деле думает. В последнее время, когда Харука недоволен, его мысли громко резонируют в голове Нино, хочет он того или нет. Два предыдущих месяца они делили пространство разума, пока язык Нино восстанавливался, поэтому общаться таким образом было гораздо проще. Хорошо это или плохо, в этом Нино не уверен.
– Надвигается очередной муссон, – выкрикивает детектив Куэвас, заглушая шум дороги и громкий гул двигателя автомобиля. – Мы переждем его сегодня, а завтра, когда погода прояснится, вылетим на вертолете.
Помощник шерифа резко поворачивает за угол, заставляя Нино схватиться за металлическую перекладину над ним и врезаясь в плечо Харуки.
– Извините. – Маркус поднимает руку с руля.
Теперь он действительно смотрит на своего мужа. Харука снова здоров. Нино несколько недель ухаживал за ним: готовил, проводил несколько довольно интенсивных сексуальных контактов и заставлял его крепко спать – темные круги исчезли, черты лица снова стали изящными и сияющими.
Кроме того, у него снова короткие волосы – самые короткие, какие Нино когда-либо видел. Он подстригся перед самым отъездом. Молодого, безмятежного героя феодальной эпохи укиё-э больше нет, на смену ему пришел интеллектуальный студент университета, который слишком ответственно относится к своим исследованиям.
Сейчас выражение лица Харуки чересчур серьезное. Его глаза зажмурены. Нино переводит взгляд вперед.
– Как долго лететь на вертолете до королевства Лайоса? – спрашивает он.
– Около часа, – кричит детектив. – Это глубоко в горах Хаджир. Мы не сможем доехать туда на машине. Любой другой способ займет несколько дней пути.
Нино смотрит в сторону своего супруга.
– Вот оно, – объявляет детектив Куэвас.
Машина замедляет ход, продолжая двигаться по широкой дороге, которая проходит через деревню. Нино смотрит в окно. Солнце стоит низко, а на западе можно увидеть густые серые облака в небе.
Окружающее пространство лишено цвета, за исключением единственного спектра: от бежевого до грязно-коричневого. Изредка встречаются пастельно-зеленые навесы. Хадибу похож на маленький городок, родившийся посреди пустынной глуши. Большинство строений стоят плотно друг к другу, плоские и низкие. Некоторые из них грязные и частично разрушены, другие целы, но перед ними на гравии разбросаны обломки скал или мусор. Одежда, одеяла и домашняя утварь украшают вход одного строения, мимо которого они проезжают. В другом находится небольшое стадо коз.
Фургон останавливается перед приземистым квадратным домом с большой трещиной в каменных ступенях, ведущих к входу.
– Ваше жилье на сегодняшний вечер, милорды.
Детектив Куэвас поворачивается и с ухмылкой смотрит на них с переднего пассажирского сиденья. Они путешествуют налегке, поэтому взяв свои небольшие сумки, они направляются внутрь. Каменная конструкция внутри такая же, как и снаружи. Это единственная комната без картин и декора, только самое необходимое: кровать с двумя односпальными матрасами и одеялом, умывальник, стул. Над головой висит голая лампочка, а дверь в дальнем углу ведет в узкую ванную комнату с туалетом и душем.
– По крайней мере, здесь есть горячая вода, – говорит детектив. Она поднимает подбородок, ехидничая. – Внизу по дороге есть дрянной отель, но у них вчера прорвало трубу, так что это лучшее, что можно было найти в сжатые сроки. Вы, богатые, чистокровные представители высшего сословия, вероятно, не привыкли к таким убогим местам. Приношу свои извинения за дискомфорт.
Харука наклоняется, роясь в сумке, но после ее слов выпрямляется и смотрит на детектива.
– Почему вы оскорбляете образ жизни этих людей, пытаясь насмехаться над нами?
Детектив усмехается.
– Бросьте, вы же понимаете, что я имею в виду…
– Не понимаю. Наше жилье скромное, но этого достаточно. Жители этого города могут вести образ жизни, отличный от нашего, но ваше суждение бесчувственно.
– Серьезно? – отвечает она. – Вы собираетесь стоять здесь и вести себя так, будто их образ жизни просто «отличается» от вашего? Вы живете в красивом, просторном поместье в одной из самых богатых стран мира и ни в чем не нуждаетесь – живете счастливой жизнью. В то время как эти люди без гроша в кармане, голодают и живут как убогие.
– С какой целью вы делаете это заявление? – спрашивает Харука. – Что мы должны делать?
Детектив начинает, расстроившись:
– Я не знаю… пожертвовать или что-то в этом роде.
– Мы делаем пожертвования. На многочисленные нужды. Что еще?
– Послушайте. Я знаю, что вы не можете просто прилететь и спасти целую страну, ясно? Я просто говорю, что эти люди, вероятно, страдают. Дело не только в «образе жизни».
– По моему опыту, несчастья и страдания существуют во многих формах, а удовлетворение можно найти в самых скромных обстоятельствах. Я считаю, что истинная опасность кроется в поверхностных сравнениях и широких предположениях.
Она поворачивается к двери, усмехаясь.
– Верно. Думаю, я еще не прожила достаточно долго в своей скудной жизни второго поколения, чтобы достичь столь высокого уровня просветления. Я вернусь утром, милорды. – Она одаривает их легким поклоном и уходит.
– Что, черт возьми, с ней такое? – Нино мрачнеет. – Почему она так озлоблена на нас? Должен ли я сказать ей, что, хотя я жил в шикарном доме, со мной жестоко обращались? Что моя мама умерла, когда мне было восемь лет, и вся моя община подвергла меня остракизму[45], как будто я был пятном в обществе? Разве мои страдания бесполезны, потому что я вырос в «большом поместье»?
– Не обращай на нее внимания. Какие бы проблемы у нее ни были, они внутри нее самой. – Когда Харука садится на кровать, она громко скрипит. Он протягивает руку, на его губах появляется нежная улыбка.
Понимая намек, Нино подходит к нему. Он помещает свою ладонь в руку мужа, а затем перемещается, чтобы встать между раздвинутых ног Харуки. Снаружи уже завывает ветер, набирающий силу, словно громкий шепот.
Нино делает глубокий вдох.
– Спасибо тебе за это.
– Тебе некомфортно? Находиться так близко к месту своего заточения?
– Не совсем… Детектив заставила меня почувствовать беспокойство только сейчас, но я в порядке. Черт… Мне не терпится отвезти тебя обратно в Милан, а потом в Трентино, когда мы закончим здесь. Думаю, нам давно пора отдохнуть.
Харука подносит тыльную сторону руки Нино к своим губам и нежно целует костяшки пальцев.
– Давай сосредоточимся и поработаем вместе завтра, чтобы мы могли уехать как можно скорее. Я не хочу терпеть ее неуместную обиду дольше, чем это необходимо.
– Звучит неплохо, – вздыхает Нино. Он смотрит мимо своего товарища на не очень широкую кровать. – Сегодня мы будем спать в позе ложки.
Вид на океан с высоты птичьего полета теперь сменяется горами – покатыми и пещерными. Всюду острые пики и низкие долины, покрытые грязью и пылью. Драконовы деревья тянутся вверх своими перевернутыми корнями, а между трещинами и скалами растет дикая, но редкая растительность. Когда в поле зрения появляется дом Лайоса, у Нино замирает сердце. Его пульс бьется в ушах, перекрывая шум винта вертолета.
Большой белый дом в викторианском стиле стоит на вершине горы. Кажется, будто ему не место в этом чужом и диком окружении. Дом двухэтажный, асимметричный, с округлыми крышами и башенками. Каким-то образом драматизм его внешнего вида подчеркивает странное сочетание его местоположения, словно монахиня на подвальной вечеринке, которая к тому же одета в расшитую блестками мантию.
По мере того как вертолет приближается, дом начинает приобретать черты: потрескавшаяся краска и поврежденные ставни, крыша обветшала и обвалилась на одном небольшом участке сзади. Здесь нет никакого движения. Ни вампиров, ни людей, ни животных. Только большой, неправильно расположенный дом в руинах.
Они приземляются на обширную плоскую скалу под домом. Пилот вертолета остается сидеть, пока детектив, Маркус, Харука и Нино выходят. Когда Нино ступает на гору, он дрожит, температура воздуха низкая из-за высоты, гораздо ниже, чем в деревне, где они остановились на ночь.