Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 73)

– Я в порядке. – Ухмыляюсь я, продолжая работать. – Я наслаждаюсь тобой… я всегда наслаждаюсь, но… Обычно мне не доводится делать такие вещи.

– Потому что я никому не позволяю делать такие вещи.

В конце концов, я отстраняюсь и ввожу внутрь два пальца. Джун стонет, но затем я чувствую, как он снова расслабляется.

Через пару минут он удивляет меня, когда перемещает свою руку между ног, гладит пальцем мою смазанную ладонь, а затем медленно вводит в себя третий палец, чтобы помочь мне его растянуть. Твою мать. Он крепко зажмуривает глаза цвета индиго и выгибает шею в ответ на то, что мы делаем. Вбирая воздух сквозь приоткрытые губы, он выглядит ошеломительно, и мне приходится напоминать себе о том, что нужно дышать.

Наши пальцы двигаются и растягивают его, свободной рукой переключаюсь между лаской его упругого живота и сжатием его члена. Моя аура была довольно тихой с тех пор, как Джун вытянул ее в ванне, но наблюдение за тем, как он дышит и извивается под моей рукой, снова возбуждает ее. Кроме того, желание покормиться от него начинает затапливать мое сознание. Я сосредоточен на нем, и мой приоритет в том, чтобы он чувствовал себя комфортно со мной в этот момент, но жажда его медленно поглощает мои чувства, как густой туман, надвигающийся на гавань.

– Я готов. – Он стонет, открывая свои горящие глаза. Я тяжело сглатываю, когда мы осторожно убираем наши пальцы.

Я ползу вперед, и Джун скользит ладонями по моим бедрам, опуская меня ниже и ближе к себе, но мой голос серьезен.

– Скажи мне, если нужно будет остановиться.

Он мотает головой на подушке, снова прикусывая губу.

– Тебе не нужно будет останавливаться.

Я хватаю себя, опускаясь ниже между его ног. Тревога застает меня врасплох. Чувствую ее гудение краем сознания, но игнорирую и трогаю себя, стараясь не забивать голову и сосредоточиться на этом прекрасном мужчине подо мной.

Когда я оказываюсь у его входа, Джун ласкает мою кожу и сжимает мою задницу обеими руками, подталкивая меня внутрь. Я медленно вхожу, наблюдая, как он закрывает глаза и дышит, слегка приоткрыв рот. Он такой теплый и узкий, его большие руки сжимают меня. Честно говоря, этого достаточно, чтобы мне прямо сейчас сорвало крышу, когда я еще ничего не сделал. Но я вдыхаю и закрываю глаза, затем выдыхаю, сосредотачиваясь.

Прежде чем я успеваю войти в него, он двигает бедрами вверх. У меня перехватывает дыхание, и я опускаюсь на локти, чтобы оказаться прямо над его лицом. Наши лбы и носы находятся на одной линии, нежно соприкасаясь. Он прижимается и снова двигается на меня, плотно и сильно. Его дыхание обдает мои губы, когда они соприкасаются. Я никак не могу продолжать в том же духе. Это слишком приятно, его запах переполняет меня, а моя природа разгорается и сходит с ума. В паху все раздувается, как огонь.

– Джун, я… – На этот раз он обхватывает меня и двигает бедрами, насаживаясь на мой член, и я выдыхаю звук, который издаю только когда я с ним.

Он молчит, но наклоняет голову и нежно целует меня в губы. Я чувствую, как одна из его рук скользит между моими ягодицами, и его палец дразнит мое отверстие, пока он снова двигает бедрами на меня. Когда он сладко касается меня своим носом, это доводит меня. Я стону и позволяю всему, что горит в моем паху, расцвести, позволяю этому одновременно вырваться из меня и подняться по позвоночнику к моему мозгу. Это делает нашу связь внутри Джуна еще более влажной и заставляет меня дрожать.

Пока я все еще в муках, желание покормиться от него просто калечит, жажда и потребность почти болезненны. Я не питался от него с тех пор, как мы снова сошлись, и боялся попросить, но сейчас мое тело дрожит от желания.

– Кормись, солнышко. Тебе никогда не нужно колебаться.

Не знаю, откуда он знает, но все, что я могу сделать, это наклониться и провести языком по его шее, прежде чем укусить, полностью предаваясь его божественной крови, которая пробудила меня. Эта кровь есть, была и всегда будет неотъемлемой частью меня. Я люблю его и его вкус больше всего на свете, поэтому я изливаюсь в него, желая, чтобы он понял, как много для меня значит, как я благодарен за него.

Закончив, я открываю глаза, нас снова окружает голубовато-фиолетовый свет. Тепло окутывает и делает тускло освещенную комнату светлее. Я облизываю его шею, но, когда пытаюсь отстраниться от его тела, он обнимает меня и крепко прижимает к себе.

– Спасибо, – говорит он, выдыхая. – За то, что дал мне это. Все это.

Я собираюсь сказать ему, что готов дать все, что он захочет. Все. Но его грудь вздымается и опускается подо мной в медленном ритме, а глаза закрыты. Его хватка все еще теплая и крепкая на моей спине и талии, так что я не двигаюсь, позволяю ему обнимать меня, хотя он постепенно проваливается в сон.

Глава 50

Джэ

Утром я открываю глаза, и на секунду очень смущаюсь тому, что нахожусь внутри этой шикарной пещеры. Но я быстро вспоминаю, где я и какова теперь моя жизнь, поэтому делаю глубокий вдох, втягивая прохладный влажный воздух.

Я слышу пение всевозможных птиц снаружи, за оранжереей. Ярко светит солнце, практически заливая стеклянный атриум. Но в нашей спальне его свет приглушен. По всей комнате на полках педантично расставлены витражные лампы и множество других стеклянных штуковин, которые сияют в тусклом свете.

С тех пор, как я начал общаться с этими вампирами, мне довелось увидеть и испытать немало прекрасных вещей, но, честно говоря, эта спальня с ее собственной застекленной ванной комнатой превосходит все.

Обычно… ну, раньше, когда я был человеком, я никогда не просыпался раньше Джуна. Но, видимо, я измотал его прошлой ночью.

Он лежит наполовину на животе, наполовину на боку. Белые простыни собраны низко у его бедер, так что вся его спина обнажена. Сначала я провожу пальцами по изгибу его позвоночника, мягкой впадинке рядом с его мускулистыми лопатками. Жадничая, я кладу одну руку на его тело так, чтобы он оказался в ловушке подо мной, затем я целую его в центр спины, наслаждаясь ощущением его теплой кожи на своих губах. Когда он стонет и ерзает, я останавливаюсь.

– Доброе утро.

Голос у него сонный, приглушенный:

– Доброе.

Я продолжаю покрывать поцелуями его поясницу, но снова делаю паузу, чтобы сказать:

– Ты долго спал.

– Мм.

– Неужели пугливый олень утомил волка? – Я ухмыляюсь. Меня ничуть не смущает эта характеристика. Это лучше, чем енот. Олени грациозные и величественные.

Джун переворачивается ко мне лицом так быстро, что у меня замирает сердце. Он хватает меня за руку и тянет так, что я проскальзываю под него, затем наваливается на меня сверху всем весом. Он тяжелый, и теперь я прижат к кровати, частично запутавшийся в простынях. В этот момент я могу двигать только руками, поэтому я прижимаю ладони к его груди и толкаю. Честно говоря, я не прилагаю особых усилий.

– Ты тяжелый.

В ответ он обвивает мои ноги своими, так что теперь я действительно в ловушке. Мне тепло, и солнце светит чуть ярче. Я просто дышу, спокойный и прижатый к мягкому матрасу под весом Джуна, вдыхая его успокаивающий лавандовый аромат. Через мгновение мои глаза закрываются.

– Джэ.

– Мм?

Наступает пауза, я открываю глаза и не вижу его лица, потому что его голова находится чуть выше моей.

– Я думаю, тебе стоит поговорить с кем-нибудь. Я знаю, что тебе нужно кое-что проработать, но знай, что ты сюда вписываешься, принадлежишь к нашему виду. Ты один из нас. Помимо всего остального, пожалуйста, перестань сомневаться в этом. Ты понял?

Я тяжело сглатываю, потому что он как будто только что ударил меня в живот без какой-либо провокации. Внутри меня тотчас же переполняют эмоции, и в следующее мгновение из уголков моих глаз текут слезы. У меня свободна только одна рука, поэтому я поднимаю ее, чтобы как можно лучше вытереть лицо. Мой голос звучит слабо:

– Да.

Он целует меня в макушку, потом в лоб и в уголок глаза, а я продолжаю плакать, хотя чувствую себя счастливым. Он сдвигается вниз, все еще лежа на мне, но достаточно низко, чтобы его лицо оказалось рядом с моим на подушке. Он больше ничего не говорит, просто наблюдает за мной и тянется, чтобы взять мою свободную руку в свою, переплетая наши пальцы. Я закрываю глаза, вдыхая и выдыхая, чтобы прекратить распускать нюни.

Когда я, наконец, успокаиваюсь, то спрашиваю:

– Как ты думаешь, есть ли еще такие, как я?

– Понятия не имею.

– Я не могу быть единственным.

Он подносит наши руки к своему рту, сладко целуя костяшки моих пальцев.

– Возможно, ты прав. Но откуда нам знать? Я думаю, что наша ситуация уникальна. Может быть, то, что мы нашли друг друга, это шанс, выпадающий раз в жизни.

– Что ты меня вынюхал?

– Как сделал бы любой нормальный волк.

Я смеюсь, но затем делаю еще один глубокий вдох, вбирая этот момент.

– Я рад.

– Правда?

Повернув голову на подушке, чтобы встретиться с ним взглядом, я улыбаюсь.

– Да. – Я делаю паузу, глядя ему в глаза. Свет, струящийся в комнату, находится позади меня, но Джун лежит к нему лицом. Впервые я понимаю, что его глаза не ахроматические. Они всегда казались мне черными омутами, но… на самом деле они очень глубокого фиолетового цвета, почти черного с пурпурным отливом. Я изумленно смотрю на него, потому что поражен этим. Невероятно.

Он моргает.