Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 7)

– Хм. Я думала, что тебе нравится Джуничи. Он определенно казался заинтересованным тобой.

Мой желудок сжимается от одного только упоминания его имени. Господи. Я чешу затылок, потому что не знаю, что ответить.

Я считаю себя бисексуалом. Много времени и душевной боли ушло на то, чтобы к этому прийти, но я знаю, что этот ярлык мне подходит. Быть геем, квиром или трансгендером открыто не принято и не приветствуется в японской культуре. Сора – вампир, и ей на все это наплевать… но все же. Я меняю тему.

– Кто это сейчас на сцене? – шепчу я. У стеклянной трибуны стоит молодой парень в типичном для «обычного служащего» черном костюме и галстуке. Он долго кого-то представляет. Может, гендиректора больницы? Я не услышал имени.

– Он один из членов совета директоров, – шепчет в ответ Сора, поправляя очки.

– Если бы я хотел написать предложение о новой программе для больницы, кому бы мне нужно было его представить?

Карие глаза Соры расширяются.

– Ты думаешь сделать что-то, связанное с вампирами?

– Да. И возможно, Харука Хирано мне в этом поможет. Но моя идея еще на ранних стадиях. Он сказал, что сначала мне нужно написать и утвердить предложение.

– Это прекрасно, Джэ. Лучше всего тебе поговорить с Джуничи.

Мой желудок снова сжимается, и я хмурюсь.

– Почему?

– Потому что он лучший друг Харуки, а к тому же он владеет больницей и лично финансирует все проекты.

– Что?

– Тс-с. – Люси оборачивается и одергивает меня, но у меня кружится голова, и я сосредоточен на Соре.

– Он что? – говорю я тише.

– Он генеральный директор, Джэ. «Декан больницы», хотя ему не нравится, когда его называют ни тем, ни другим титулом. Ты не знал? Он подписывает твои чеки.

– Я не… я не получаю зарплату. Мне передают деньги напрямую.

– А твой трудовой договор?

– Его подписывал Кавагути-сан!

Сора пожимает плечами.

– Ну тем не менее. Я думала, ты знаешь.

– Нет.

– Тс-с!

Сора морщится и наклоняется через меня:

– Прости, Люси.

Я качаю головой, пытаясь все переварить. Джуничи владеет больницей. Он генеральный директор… Владелец больницы, где я работаю, в течение трех недель уговаривал меня поужинать, пришел ко мне домой, принес дорогие цветы, а я предложил ему слегка теплую еду, а затем сказал, что у меня есть презервативы, и заявил, что делаю ему одолжение.

Я прижимаю пальцы ко лбу и закрываю глаза, голова раскалывается.

– Твою мать…

– Джэ. Jebal, joyongheehae. Mooseun il itnee? – Люси просит меня шепотом по-корейски, а мне просто хочется залезть под стол, свернуться калачиком и умереть.

– Видишь? – Сора трогает меня за плечо и говорит, – Смотри. Он там.

Я не хочу смотреть. Если я посмотрю, значит, это правда. Все вежливо хлопают, когда я поднимаю голову.

Он там, кланяется молодому человеку в костюме и подходит к стеклянной трибуне. Джуничи улыбается, его черные глаза блестят, и кожа цвета арахисового масла сияет под ярким светом. Теперь он чисто выбрит и одет в прекрасно сшитый костюм сливого оттенка в дополнении с атласным галстуком глубокого насыщенного цвета. На ком бы то ни было другом костюм такого цвета выглядел бы нелепо. На мне уж точно.

Но Джуничи Такаяме он выглядит сказочно.

Спустя час мне все еще хочется умереть. Но сначала меня, должно быть, вырвет. Опорожню желудок, а затем окажу услугу гробовщику. Джуничи ходит по залу и здоровается с гостями за каждым столиком, пока подают ужин. Чем ближе он подходит к моему столу, тем сильнее скручивается в узел мой желудок.

Сора и Люси вежливо переговариваются, наклоняясь вперед через меня. Я откидываюсь назад, так и не прикоснувшись к еде на тарелке. Мне так стыдно, что даже больно. Почему меня так волнует мое поведение именно сейчас? Когда я думал, что он просто какой-то случайный вампир, меня это не особо волновало. Теперь, когда я знаю, что он мой босс и единственный владелец огромного благотворительного учреждения, я раздавлен.

И мне нужно представить ему предложение. Я сказал Харуке и Нино, что сделаю это… Я хочу помочь им и другим подобным парам. Но я действительно облажался, так ведь?

Джуничи стоит у соседнего столика, улыбается и ведет себя обходительно. Я слышу, как все восторгаются и смеются, расхваливая его. Я встаю со своего места, чтобы удалиться. Не могу сейчас встретиться с ним лицом к лицу. Не здесь. Может быть, позже я отправлю электронное письмо или что-то в этом роде и извинюсь? Черт. Так поступают только трусы. Я извиняюсь, потому что мне искренне жаль? Или потому что он мой босс? А может, потому что мне что-то нужно от него?

Все вышеперечисленное вместе?

Официант указывает, где туалет, и я испытываю благодарность, что там никого нет. Я прячусь в кабинке, запираю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Закрываю глаза, глубоко дышу и пытаюсь заставить это подозрительное, узловатое, ужасно неприятное ощущение в моем теле утихнуть.

Оно появилось, когда я впервые переехал в Японию и начал работать с Сорой. Тогда это было тихое гудение, похожее на фоновый шум внутри меня.

Встреча с Харукой и Нино усугубила ситуацию. Гудение сменилось легкой пульсацией, но я все еще мог ее игнорировать. И справляться с этим ощущением. С Джуничи… Оно хуже, чем когда-либо. Это похоже на удары в основание моего позвоночника и скручивания в желудке. С той ночи, как он пришел ко мне домой, оно вспыхивает при одном упоминании его имени. Я чувствую себя подростком, у которого бабочки в животе, только вот эти бабочки полыхают пламенем и борются друг с другом. Я даже просил коллегу осмотреть меня, чтобы выяснить, нет ли у меня какой-либо болезни, но ничего необычного не обнаружилось.

Я дышу, но лучше не становится. На самом деле, становится хуже – все только обострилось, и у огненных бабочек появились крошечные ножи. Я слышу, как распахивается дверь в мужской туалет, когда я двигаю спиной влево по двери кабинки, нуждаясь в каком-то облегчении. Шаги эхом отдаются от мрамора, двигаясь к центру помещения, но затем останавливаются. Сместив спину вправо, я глубоко вдыхаю и тут же чувствую запах. Кипарис и лаванда.

– Доктор Дэвис.

Мои глаза расширяются. От напряжения неконтролируемо бьется сердце. Я сглатываю, поворачиваюсь и отпираю дверь кабинки. Медленно открываю и выглядываю наружу. Джуничи стоит, скрестив руки на груди и прислонившись к тумбе. Его черные глаза смотрят прямо на меня, но я совершенно не могу его прочитать.

Глава 6

Джуничи

Это моя вина. Мне стоило отказаться от этой идеи, когда он не согласился поужинать со мной после двух недель уговоров. Я был непреклонен, потому что он вызывает недоумение и пахнет чем-то теплым и сладким, словно прямиком из духовки.

Но к черту все! Это закончится прямо сейчас. Я не могу допустить, чтобы медперсонал маминой больницы бегал от меня и прятался в туалетах, будто я монстр.

Он смотрит на меня так, словно боится, выглядывая из-за двери кабинки. Почему он все время такой напряженный? Я жду, пока он выйдет, прежде чем начать разговор. К счастью, здесь больше никого нет. Я говорю на формальном японском, поскольку не чувствую себя комфортно и хочу, чтобы он это знал:

– Во-первых, забудьте о том, что произошло в пятницу. Я ошибся в суждениях, поэтому не нужно убегать от меня и чувствовать себя неловко. Я больше не буду вас беспокоить.

Плечи доктора опускаются, и он тянется почесать затылок. Его волосы золотистого цвета с эффектом омбре. Как ему удается так идеально их высветлять? Костюм на нем будто с отцовского плеча, он плохо сидит на квадратных плечах и худощавой фигуре Джэ. Да он, можно сказать, плавает в нем.

– Во-вторых. Сора только что сказала мне, что у вас может быть идея для новой программы в области вашей специальности. Я не ваш начальник и не контролирую повседневную работу больницы. Но все крупные финансовые начинания должны быть одобрены мной, поскольку я их финансирую. Когда ваше предложение будет готово, свяжитесь с Рисой Судзуки и договоритесь о встрече. Она ведет мой график совещаний в больнице.

Он смотрит на меня сквозь очки, хлопая глазами, и через несколько секунд быстро и вежливо кланяется. А затем следует моему примеру и отвечает на формальном японском:

– Да. Я понимаю. Спасибо.

Отлично. Я не люблю драмы. Мне их хватает с моим источником питания. Обычно я не встречаюсь ни с кем, когда нахожусь в Японии. Все мои романтические связи проходят за границей и вдали от дома. Распущенность среди аристократов порицается, и это может быстро привести к серьезным последствиям, поскольку большинство ранговых вампиров хотят связать себя узами брака. С людьми и вампирами низкого уровня намного легче – они не такие привередливые или требовательные.

Я отворачиваюсь от него и мою руки. Он встает рядом, делая то же самое. Тогда я подставляю руки под сушилку, она громко шумит, и в то же время доктор поворачивает ко мне голову и что-то говорит. Нахмурившись, я отдергиваю руки:

– Что?

– Красиво, – говорит он. – Цвет. Мне нравится ваш костюм.

Он говорит по-английски с воздушным, едва уловимым акцентом. Я неохотно следую его примеру в своем ответе.

– Спасибо… Ваш костюм плохо подогнан.

Доктор осматривает свой простой серый костюм, белую классическую рубашку и отвратительный клетчатый галстук.

– Правда? Отчего же?

– Он слишком велик в плечах и манжетах, будто бы это костюм вашего отца в девяностые.