Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 36)
– Нет.
– Может быть, да, Джэ… Я гей для тебя.
– О… о Господи. О нет…
– Что? – спрашивает Сайрус, его брови напряжены. – Что в этом плохого?
– Это ужасно.
– Это романтично.
Я усмехаюсь, тряся головой, не веря своим ушам.
– Это не так.
Сайрус наконец выпрямляется, скрестив руки на груди.
– Почему? Хочешь сказать, это не романтично?
Я делаю паузу, все еще неловко отстраняясь от него.
– Потому что вся тяжесть и ответственность за твою сексуальность лежит на мне, разве нет? Как только все покатится к чертям, ты больше не будешь «геем для меня». Это будет моя вина, что ты гей. Моя вина, что твоя жизнь разрушена и что твоя семья с тобой в ссоре. Нет, спасибо, приятель.
– Нет! Я бы не сделал этого с тобой. Такого не будет…
– А как же Пиппа? – Недоверчиво спрашиваю я. – Ты женишься на ней через три месяца…
Сайрус хватает меня за руки и притягивает к себе. Когда я оказываюсь рядом, он одной рукой проводит пальцами по моему затылку, а другой крепко сжимает мое плечо.
– Ты можешь просто… Черт. Ты можешь успокоиться на минуту? Ты даже не представляешь, как давно я хотел сказать тебе эти слова, как давно я хотел прикоснуться к тебе, ты… до нелепого умный, совершенно необычный и восхитительный человек. – Он наклоняется, но на этот раз я отодвигаюсь назад, продолжая смотреть на него так, словно у него две головы. Такое ощущение, что я попал в какую-то перевернутую параллельную вселенную.
– Мы можем просто попробовать? – спрашивает Сай. Нет, он умоляет. Он трет пальцами мою голову, а его глаза такие ласковые. Он никогда не смотрел на меня так – с такой любовью и желанием. – Пожалуйста?
Что-то внутри меня хочет дать ему это. Он проявляет такую уязвимость, какой я никогда от него не видел. Он мой друг – мой лучший друг. Я забочусь о нем и его чувствах. И он был первым парнем, в которого я влюбился, – моей первой любовью. Мои подростковые годы прошли либо с Сайрусом, либо с мыслями о Сайрусе. Я мечтал о нем.
Сейчас он здесь, говорит мне, что все это время чувствовал то же самое, что я ему тоже нравлюсь, и он хочет, чтобы мы начали встречаться. Для кого-то это сказочный поворот. Золотой путь к хорошему, счастливому концу.
Но не для меня.
Он снова пытается меня поцеловать, а я отстраняюсь от него. Уже почти лежу на кровати, когда слышу тихий стук в дверной косяк. Я поворачиваю голову в сторону, а там стоит Джуничи. Мое сердце сжимается.
– Я иду домой, – мягко говорит он, его лицо непроницаемо. – Приятно познакомиться, Сайрус. И Джэ, я полагаю, ты позвонишь мне, если тебе понадобится моя помощь. – Он вежливо кивает и исчезает в дверном проеме. Сайрус смотрит на меня, вздернув нос.
– Для чего, черт возьми, тебе может понадобиться его помощь? Кто он тебе?
В панике, не говоря ни слова, я вырываюсь из хватки Сайруса, встаю с кровати и захлопываю за собой раздвижную дверь, выходя из комнаты и следуя за Джуничи. Господи, моя жизнь – полный кавардак. Фиаско.
Я вхожу в гостиную как раз в тот момент, когда Джуничи надевает свои парадные туфли, чтобы уйти. Я стою там, но он игнорирует меня. Я говорю тихо:
– Все было не так, как кажется.
Джуничи встает, уставившись на меня своими черными глазами. Он не говорит ни слова.
– Между нами ничего нет, – говорю я. – Я не запутался в том, кого я хочу, Джун.
– А как насчет того, кто ты? Ты все еще в замешательстве по этому поводу?
Я делаю несколько шагов вперед, чтобы сократить расстояние между нами, так что мы находимся в двух футах[34] друг от друга.
– Я… стремлюсь к этому. Думаю, это займет не один день. Справедливо?
– Да. – Он смотрит на меня сверху вниз. Его темные глаза совершенно нечитаемы, поэтому я говорю ему об этом.
– Я не могу тебя понять, когда ты так на меня смотришь.
Он тянется и берет меня за руку. На сердце становится тепло, когда он подносит ее ко рту, а затем оставляет нежный целуй на моей ладони.
– Тебе не нужно объяснять мне свои действия, Джэ. Ты можешь спать с кем захочешь.
Я поднимаю бровь.
– Могу?
Он выдыхает теплый веселый смешок в мою ладонь, затем снова целует ее. Он мне не отвечает, поэтому я продолжаю:
– Мы не можем заниматься сексом… но можем ли мы быть близки вот так? Мы можем целоваться?
По сути, он сейчас целуется с моей ладонью. Это сексуально, но я бы предпочел, чтобы он делал это с моим лицом. Он говорит между поцелуями:
– Я никогда не говорил, что не можем.
Я морщу нос.
– Мы иногда можем обниматься?
Он смеется.
– Вампиры обнимаются?
– Мм, это приятно. Мы хорошо это делаем. Опытные обнимальщики.
Он опускает наши руки между нами и переплетает наши пальцы.
– Когда ты сможешь приехать ко мне?
– Я думаю, на этой неделе. Но теперь это зависит от того, как быстро я смогу отправить Сая домой. Можно я позвоню завтра, чтобы дать тебе точный ответ?
Он кивает.
– Не допускай, чтобы прошло слишком много времени, иначе закончишь так, как было вчера.
– Понял… Спасибо, Джун.
Хотел бы я поцеловать его. Просто чтобы убедиться, что в этой ситуации нет путаницы. Но он чертовски высок. Это всегда ставит меня в немного невыгодное положение. Стоит мне потянуться к нему, как он тут же выпрямит свое жирафоподобное тело, а я буду похож на какого-то придурка, высунувшегося из открытого окна.
Он наклоняется и нежно целует меня в щеку, затем прижимается лбом к моему виску. Он теплый и пахнет божественно. Его голос низкий, и я чувствую его дыхание на своей коже:
– Спокойной ночи, солнышко.
Когда он отстраняется, то медленно разнимает наши руки. Я вздыхаю. На самом деле это было гораздо лучше, чем мой потенциально сорванный поцелуй. Мгновение спустя он уходит. Остается только его успокаивающий запах. Мне кажется, что я парю, пока иду по коридору к своей спальне. Но я опускаюсь на землю, когда открываю дверь и вижу Сая, угрюмо скрестившего руки на груди.
– Знаешь, я как-то читал роман с таким названием – «
Я стою в дверях, смотрю на него и чешу затылок. У меня буквально нет слов. Он продолжает.
– Я всегда представлял, как ты обрадуешься, услышав это от меня, и потом мы не сможем оторваться друг от друга. У нас был бы неловкий, неуклюжий, но искренний секс, я ведь никогда не занимался им должным образом с другим мужчиной, затем мы бы разругались с моими родителями и со всем миром. Это была моя драматическая вступительная фраза. Она должна была изменить все между нами.
Обдумывая, я выдыхаю.
– Честно? К черту эту книгу и твою фразу. – К черту и неловкий, неуклюжий секс. Я становлюсь слишком старым для этого дерьма.
Сайрус усмехается.
– Неважно. В этих книгах один парень всегда очень богат, а другой позорно беден. Я никогда не мог решить, кто из нас кто. Мы оба выросли в среднем классе. И ни один из нас не белый. Они почти всегда белые…
– Ты не видишь проблемы в том, что ты основываешь наши отношения на эротических романах с заезженными сюжетными приемами? – спрашиваю я, скрестив руки. – Кормишь меня строчками из них?
Сайрус пожимает плечами.