Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 26)

Но у меня поехала крыша, потому что я просто хочу, чтобы он был внутри меня прямо сейчас. Без промедления.

Он наклоняется, все еще улыбаясь, и быстро целует меня в губы.

– Да, обязан. – Он поднимается и плавно движется от дивана по коридору к своей спальне, и исчезает за дверью.

Я падаю на живот и делаю глубокий вдох. Я действительно это имел в виду. Что, черт возьми, на меня нашло? Слава богу, у кого-то из нас еще есть самообладание. Нужно будет как следует рассмотреть мужчину в зеркале, когда я вернусь в свою квартиру. «Теперь мы готовы позволить вампирам трахать нас без презерватива, не так ли? – Спрошу его я. – Где твое чувство самосохранения, похотливый ты ублюдок?»

Я все еще лежу на животе и мысленно ругаю себя, когда Джуничи снова появляется с подходящими средствами для комфортного занятия любовью. Он бросает их в изгиб дивана и садится верхом на мою задницу, упираясь одним коленом в подушки, а другую ногу, подогнув, оставляет на полу. Он приподнимает низ моей футболки и большими пальцами массирует мою поясницу. Я закрываю глаза. Это невероятно.

– Мы больше не в настроении? – спрашивает он. Я слышу в его голосе ухмылку. Мой ответ звучит приглушенно, потому что мое лицо наполовину прижато к пушистому одеялу.

– Мы в настроении. – Он поднимает мою футболку выше, наклоняясь и целуя мою обнаженную спину. Дюйм за дюймом.

– Я верю, – говорит он, опускаясь вниз, – что хорошие вещи приходят к тем, кто ждет.

Я улыбаюсь.

– Хорошо ли кончают те, кто ждет?

Он хихикает. Я люблю его смешить.

– Давай поэкспериментируем, – говорит он. – Ты можешь сообщить о своих выводах? – Он хватается за эластичный пояс моих спортивок и медленно стягивает их. Я приподнимаю бедра, чтобы ему было легче это сделать, и выпячиваю задницу, пока он целует меня в поясницу.

– О, научный метод и секс – две мои любимые вещи, ловко объединенные в одну. Ты очаровашка.

Я перестаю кокетничать, когда он опускается на колени, чтобы поцеловать и облизать мою попу. Я извиваюсь, потому что не уверен, что он собирается сделать то, о чем я думаю, и я также не уверен, готов ли я к этому морально и эмоционально.

Когда его нос упирается между моими ягодицами, и я чувствую, как его язык скользит по моему отверстию, я понимаю, что не готов. Вообще. Я задыхаюсь и издаю еще один незнакомый звук. Отодвигаюсь, потому что это кажется диким и распутным, и мне неловко. Я знаю об этом, но никто никогда не делал этого со мной.

Джуничи хватает меня за бедра и притягивает к себе после того, как я пытаюсь вырваться. Он намеренно тепло дышит на меня, прежде чем снова прикоснуться языком к моей плоти, и я хнычу так, как никогда раньше. Когда он держит меня, а его язык мягко ныряет внутрь, я отдаюсь этому и пытаюсь отпустить чувство стыда, которое испытываю. Позволяю ему делать со мной то, что действительно ощущается невероятно, если выкинуть это из головы.

Медленно я расслабляю нижнюю половину тела, взамен сжимая в кулаках плюшевое одеяло и открываясь Джуну, позволяя ему овладеть мной. И он это делает, двигается вниз, чтобы облизать другие части меня, которые никогда не видели дневного света. Нежно посасывая и дразня меня своим ртом, игриво покусывая зубами.

Джун делает это, кажется, целую вечность, подталкивая мое тело к новому и необычайному пределу, и я забываю, как дышать. Когда я, наконец, чувствую, как его мокрый палец осторожно входит в меня, я кончаю. Всего один палец, и я выдыхаюсь. Я стону и чертыхаюсь, уткнувшись лицом в мягкое одеяло, а мои глаза слезятся. То, что он только что сделал со мной… это слишком. От чистого удовольствия и реальности происходящего моя кожа горит и покалывает.

В конце концов, он вводит внутрь второй скользкий палец и просит мне расслабиться. Я слушаюсь. К этому моменту я готов сделать все, что он захочет. Я чувствую, как он склоняется надо мной, и его низкий голос звучит мягко:

– О чем говорят полученные данные?

Я просто дышу, не в силах сейчас сказать что-то толковое. Мозг почти не работает. Не соображает. Он вытаскивает из меня пальцы, и я слышу, как он открывает презерватив. Я даже не могу предложить ему его надеть. Ленивый поганец. Просто лежу здесь и жду, когда меня трахнут.

– Ты все еще хочешь меня? – спрашивает он. Я чувствую на себе гладкую головку его члена. – Можно я тебя возьму?

– Да, – отвечаю я, мое лицо все еще пылает, а сердце колотится. Можно я тебя возьму. Джун был таким же вежливым и в первый раз, когда мы занимались любовью. Он заставил меня почувствовать себя восхитительным десертом, который он искренне хочет попробовать. Как будто я кусок пирога.

Я чувствую вялость от оргазма, но когда он вводит головку, и я медленно двигаю задницей вверх и на него. Он в свою очередь покачивается, удерживая себя, но я поднимаюсь все чаще и делаю всю работу. Ему это нравится, потому что я слышу, как из его груди вырывается глубокий стон – почти как рычание, – что придает мне немного больше смелости.

Он опирается на меня своим весом и может расслабить бедра. Я принимаю это, постоянно двигаясь вверх на его член внутри меня. Он кладет свою руку на мою, побуждая меня растопырить пальцы, чтобы их переплести. То, что он держит меня за руку, когда мы занимаемся любовью, приводит меня в восторг. Мое сердце не выдержит.

Я сильнее прижимаюсь к нему, пока он решительно держит меня за руку. Я слышу и чувствую, как он теряет голову, когда говорит, как приятно я делаю ему. Он не знает, почему я все время его удивляю или почему у меня такой запах. Я хочу знать, как я пахну, но также хочу, чтобы он кончил, поэтому не собираюсь отвлекать его своим типичным врачебным любопытством: «И давно ли я так пахну? Заметил ли ты изменения в своем стуле?»

Как раз в тот момент, когда я пытаюсь придумать, что еще могу сделать, чтобы довести его до оргазма, он наклоняется к моей шее и лижет ее. Это голодный долгий круг языком прямо в изгибе шеи. Когда он говорит, слова касаются моей кожи теплым дыханием. Почти отчаянно.

– Могу ли я попробовать тебя на вкус? Пожалуйста?

Я не думал, что это возможно, но мое сердце еще больше ускоряется в груди. Я сглатываю.

– Да. – Низкоуровневые никогда не спрашивают меня об этом. Они просто кусают без предупреждения, будто если я с ними сплю, чего еще я должен ожидать? Я ничтожный человек, и мое согласие не нужно.

Этот вампир и то, что он мне показывает, – то, как он обращается со мной, и то, что он заставляет меня чувствовать… Как будто ничего никогда не будет прежним. Как я могу принять что-то меньшее?

Он впивается в основание моей шеи. Несмотря на то, что он предупредил меня, я все еще вздрагиваю от шока. От давления у меня перехватывает дыхание, и я замираю, как будто время остановилось. Я чувствую, как его толстые резцы глубже проникают в мою кожу, плавно, но это не больно. Когда он всасывается в мою плоть, он кончает. Его тело вздрагивает и напрягается, пока он крепко держит меня за талию свободной рукой. Он стонет, полностью удовлетворенный, и тяжело выдыхает.

Он достигает оргазма, а я нет, потому что внутри меня происходит что-то еще, и это очень отвлекает. Такое ощущение, что какая-то узловатая, извилистая штука внутри меня распутывается, и это чертовски странное ощущение. Я не знаю, что с этим делать. Как будто плавится блок металла? Горячий воск свечи? Я начинаю беспокоиться, что порвал какой-то орган или что-то в этом роде, но ощущение плавления, словно электрические пауки, движется вверх по моему позвоночнику к голове. Все это очень необычно. Я замираю, отвлеченный, когда Джун отрывает свой рот от моей шеи, облизывает и быстро выходит из меня.

Мое тело сильно дрожит. Трепещет изнутри, и я понятия не имею, почему. Это странное чувство. Джун встает и снимает презерватив, поправляясь. Несмотря на мое шаткое состояние (у меня припадок?), я сажусь и смотрю на него. У него очень странное выражение лица. Которого я раньше не видел. Он смотрит вперед и моргает, держа в руке использованный презерватив. Нечитаемый. Отсутствующий.

– Джун? – спрашиваю я. Он переводит взгляд на меня, по-прежнему пустой, но вскоре он становится обвинительным. Я немного отстраняюсь.

Он встает без предисловий, идет на кухню, чтобы выбросить презерватив, и моет руки. Все это в тишине, а я просто онемев наблюдаю за ним с дивана. Затем он направляется из кухни ко мне, но проходит мимо к стеклянным стенам.

– Джун, в чем дело? – спрашиваю я. Уже начинаю раздражаться, и душа уходит в пятки. Что за черт?

Он отпирает одну из стен и толкает массивное стекло в сторону. Медленно он выходит во двор и просто стоит там, босой, без рубашки, в пижамных штанах и с поднятой к небу головой.

Я встаю, надеваю штаны и осторожно иду к двери. Я представить не могу, что происходит. Я сказал ему, что на вкус как дерьмо, так что он не мог расстроиться из-за этого. Я предупреждал его – много раз.

Я дохожу до двери и хочу ступить на дорожку, но земля очень холодная для моих босых ног. Остаюсь внутри на деревянном полу и зову его:

– Джуничи, поговори со мной. Что, черт возьми, с тобой происходит?

Он надолго застывает – совершенно не двигается и просто дышит, как будто чего-то ждет. Когда он поворачивается, золотой свет осеннего солнца падает на его рельефное тело. Стоя там, он сияет. Как Адонис.