Карла Наумбург – Как перестать срываться на детей. Воспитание без стресса, истерик и чувства вины (страница 16)
• Наконец, с ПУКами важна регулярность. То, что мы делаем каждый день, влияет на нас гораздо сильнее того, что мы делаем периодически. Не будьте, как моя дочь, которая однажды заявила, что не станет больше писать в горшок, потому что уже один раз это сделала: такой номер не пройдет. Выполняйте ПУКи регулярно и не сдавайтесь, если один раз собьетесь с намеченного пути. Отряхнитесь, вернитесь на выбранную дорожку и продолжайте.
• Выделите главные триггеры и начните с практик, которые помогут взять их под контроль. Если вы постоянно чувствуете усталость, сосредоточьтесь на сне. Если живете с ощущением, что все валится из рук, или вечно теряете ключи, начинайте упрощать свою жизнь и переходите к однозадачности.
Не нужно стремиться стать «родителем на пять с плюсом». Стремитесь к твердой четверке: если вам удастся выполнять ПУКи хотя бы процентов на восемьдесят, — прекрасно.
Все перечисленное — не квантовая физика, не надо думать, что это очень сложно. Я не прошу вас стать веганом или заниматься бикрам-йогой каждый день (хотя, если вам это помогает, — почему бы и нет). Мои рекомендации не потребуют радикальных перемен и специального оборудования. Попробуйте воспринимать это так: вам не нужно стремиться стать «родителем на пять с плюсом». Стремитесь к твердой четверке: если вам удастся выполнять ПУКи хотя бы процентов на восемьдесят, — прекрасно. Задумайтесь: если вы разрешите детям бросать школу каждый раз, когда они сдают экзамены не на пятерки, они вырастут необразованными и, что еще хуже, мы вынуждены будем видеть их круглые сутки! Регулярное выполнение ПУКов необходимо по той же причине, по которой вы отправляете детей в школу, пусть даже это и нелегко. Дети учатся лучше сдавать экзамены, а вы учитесь не срываться.
Итак, основных практик четыре: однозадачность, сон, поддержка и самосострадание. По сути, наша цель — сосредоточиться на чем-то одном в течение дня, на чем-то одном в течение ночи (поспать), при этом получать как можно больше помощи и не слишком ругать себя, когда ничего не получится. Эти четыре ПУКа — безусловная необходимость, их ничем нельзя заменить. Способность концентрироваться на чем-то одном и не отвлекаться — настолько мощная стратегия борьбы со срывами, что мы посвятим ей оставшуюся часть этой главы.
«Я устала. Хватит с меня. Хватит. Хватит. Забери этих детей, а я лягу в ванну и буду смотреть в стену», — такими словами я встречала мужа каждый раз, когда оставалась с детьми на продолжительное время. Неважно, вели они себя хорошо или плохо — родительство всегда давалось мне тяжело, изматывало меня, лишало сил и подталкивало к срывам.
А вот мой муж, напротив, никогда не казался измученным, даже если проводил с девочками целый день. Я спрашивала его, как все прошло, он отвечал: «Прекрасно» — и не шутил. С ним наши дети тоже не всегда вели себя как ангелы, но почему-то их непредсказуемость и нытье воздействовали на него не так сильно, как на меня.
Со временем мне стало любопытно, в чем между нами разница. В чем его секрет (не считая того, что у него намного более устойчивая психика)? Примерно в это же время я начала изучать практики осознанности и заниматься медитацией осознанности, суть которой — наблюдение за своим состоянием и окружающей средой. И я заметила, что, возвращаясь с занятий, я прежде всего обращаю внимание на ужасный беспорядок в доме. Сразу становилось ясно, чем занимались мой муж и дочери, пока меня не было: игрушки, разбросанные по всей гостиной, говорили о том, что они играли в мемори и собирали пазл; грязная посуда на столе сообщала мне, что они ели на обед, а книги про мишек Беренстайнов, сваленные на диване, свидетельствовали, что их читали.
Первой реакцией на беспорядок была смесь раздражения, фрустрации и полной беспомощности. Но главной эмоцией, которую я испытывала, была злость. Когда с девочками оставалась я, дома никогда не образовывался такой бардак. Возвращаясь откуда бы то ни было, муж всегда видел чистые столы и прибранную гостиную и слышал тихое жужжание посудомойки. Почему же он не мог сделать все то же самое для меня?
Мы уже не раз ссорились по этому поводу, а потом я поняла, что порядок в доме и мое психическое равновесие связаны, но не так, как я думала. Беспорядок для меня служит мощнейшим триггером, и поэтому, оставаясь с девочками наедине, я постоянно прибиралась «между делом». Играя с ними в «Конфетную страну»3, я брала карту, передвигала своего персонажа на необходимое количество клеток и успевала сложить несколько полотенец, дожидаясь следующего хода и мысленно проклиная создателей этой тупой игры. Читая вслух сказку, я в уме составляла список дел; разнимая детей, резала огурцы, а заворачивая плюшевых зверей в одеяла, сделанные из кухонных полотенец, — писала сообщение подруге. Вместо того чтобы сесть и поужинать с детьми, я разгружала посудомойку или обдумывала перечень покупок.
Я пребывала в постоянном гоне и испытывала непрерывный стресс, потому что пыталась охватить несколько вещей одновременно. Муж же не делал ничего подобного. Когда он оставался с девочками, он занимался только с ними и ничего больше не начинал. С одной стороны, дом зарастал беспорядком, но с другой — муж не превращался в дергающийся комок нервов, в одну сплошную красную кнопку, готовую взорваться. Единственная разница между нами состояла в том, что я пыталась совмещать дела, а муж — нет.
Как только я это поняла, то принялась менять свое поведение (естественно, ни в чем не признаваясь мужу). Я оставляла грязную посуду в раковине до самого вечера. Игрушки валялись на полу, а фломастеры — на кухонном столе до финальной уборки, которую девочки делали самостоятельно. (Если беспорядок начинал действовать мне на нервы раньше, мы ненадолго останавливали занятия и быстро прибирались вместе.) Как бы то ни было, на уборку редко уходило больше 20 минут, а я гораздо меньше ворчала как во время нее, так и после. Теперь, чувствуя напряжение или желание сорваться на детей, я прежде всего проверяю, не нахожусь ли я в режиме многозадачности. Если да, то даю мозгу передышку и пытаюсь сосредоточиться на текущей задаче. Это всегда успокаивает.
Надеюсь, вы уже поняли, что никакой многозадачности не существует. Это просто слово, с помощью которого люди убеждают себя, что могут выполнять несколько дел одновременно. Но, увы, это невозможно. И все равно мы никак не можем расстаться с этой мечтой и отвлекаемся от кастрюли с кипящей лапшой на школьные тетради и звонящий телефон, попутно прикрикивая на второго ребенка, чтобы тот смыл за собой в туалете. Тело и внимание не способны справиться с переключением между задачами (так это называется по-научному), поэтому лапша выкипает, слова пишутся с ошибками, а чертов унитаз так никто и не спускает. Все это приводит к колоссальному и совершенно ненужному стрессу.
Многозадачности не существует. Это просто слово, при помощи которого люди убеждают себя, что могут выполнять несколько дел одновременно.
Кстати, не пора ли нам поговорить о стрессе? Этим словом сейчас бросаются на каждом шагу, но не все четко представляют, что оно означает. Как я уже говорила, мне нравится такое определение: стресс — это когда человек верит, чувствует или думает, что не может справиться с происходящим. При этом «происходить» может все что угодно: температура у ребенка, вмятина на бампере, куча мокрого белья, которое нужно было развесить сушиться еще вчера. Если вы верите, что по какой-то причине не обладаете навыками и ресурсами, чтобы справиться с той или иной ситуацией, вы будете испытывать стресс. Иногда это восприятие верно: вы действительно можете не справляться и нуждаться в помощи, поддержке и рекомендациях. Но бывает и так, что люди впадают в стресс из-за ситуации, которую вполне способны контролировать. Как бы то ни было, но, если вам кажется, что вы не справляетесь, ваша нервная система приходит в полную боевую готовность и риск сорваться на детей существенно увеличивается.
Многозадачность — верный способ внушить себе ошибочное представление, что вы не справляетесь. Чем б
Многозадачность — верный способ внушить себе ошибочное представление, что вы не справляетесь.
Исследования показали, что многозадачность влияет на уровень стресса и косвенно. Вот как это происходит.
• Мы становимся более рассеянными и менее внимательными, то есть увеличивается вероятность просыпать чернику, потерять пропуск и забыть пристегнуть ремень безопасности на детском кресле.
• Уровень тревожности растет, а творческой активности — снижается, то есть приходится волноваться больше необходимого, а придумывать эффективные решения и ответы становится сложнее.