Карл-Йоганн Вальгрен – Тень мальчика (страница 15)
Он попытался хоть как-то объяснить происшедшее, но ничего не вышло.
Каждая мелкая деталь, даже изодранная зубами шея – все указывало на него.
Он переехал по мосту на Кунгсхольмен и двинулся по Флемингсгатан по направлению к Фридхемсплану.
Ну хорошо… а если он расскажет всю правду, расскажет, где был сегодня и что делал, почему они ему не поверят? Вполне можно поверить.
Но он прекрасно знал, что никакой надежды на это нет. Его упекут, и скорее всего, в закрытую психушку.
Он выехал на Дроттнингхольмсвеген. Мозг постепенно заработал, картины и символы начали выстраиваться по законам привычной ему шпионской грамматики. Теперь он знал, что делать. Вернее, знал, с чего начать.
Он припарковал машину в двухстах метрах от дома и пошел пешком. В подъезде темно. И все тихо – ни сирен, ни полицейских машин.
На всякий случай обогнул дом. В окне первого этажа стоит сосед и рассматривает рекламный листок.
Катц не стал возвращаться к подъезду – прошел через подвал и взбежал на второй этаж.
Ноги по-прежнему дрожали, его опять начало тошнить.
За несколько минут он собрал все необходимое: сумка с кое-какой одеждой, карманный фонарик, старый мобильник с зарядным устройством.
Запер за собой дверь и спустился в свой так называемый офис. Не зажигая света, вытащил из ящика молоток, пассатижи и отвертку. Выглянул в окно: на улице по-прежнему спокойно – никаких машин, редкие прохожие. Только сейчас наступила обычная реакция: он мгновенно вспотел и с отвращением почувствовал, как пот из-под мышек стекает по телу.
Открыл сейф, взял один из двух жестких дисков, ноутбук, паспорт и затолкал в сумку. Пять тысяч крон в конверте – в карман куртки. Огляделся в темноте – как будто бы все.
Вышел на улицу и быстро пошел к ближайшей парковке.
Сразу попался на глаза старый серебристо-серый «форд-сьерра». Дрожащими руками всунул отвертку между резиновой прокладкой и боковым стеклом и слегка нажал. Стекло опустилось на три-четыре сантиметра. Все, как раньше. Он вспомнил Йорму Хедлунда. Просунул в щель руки, изо всех сил надавил, опустил стекло, преодолевая сопротивление стеклоподъемника, и поднял шпенек замка.
По тротуару шел мужчина с собакой на поводке. Катц дождался, пока он скроется из виду, и быстро нырнул на водительское место. Сунул отвертку в замок и пристукнул молотком.
Эта модель замка – смех один. Только «сааб-900» еще легче угнать. Палочкой от мороженого можно завести.
Именно так говорил Йорма двадцать пять лет назад, когда угнать машину было для них обычным делом.
Он взялся за баранку и изо всех сил потянул на себя, пока не услышал характерный щелчок – замок руля выскочил из зацепления.
И повернул пассатижами отвертку. Мотор послушно взвыл. Он выжал сцепление и включил скорость.
В этот момент появилась первая патрульная машина. Он видел, как водитель притормозил и вгляделся в номера на «сьерре», прежде чем свернуть на его улицу. Данни ехал не торопясь, ни на километр не превышая скорость. Встретил еще два полицейских патруля – они направлялись туда же. К его дому. Мотор «сьерры» урчал, как сытый кот.
Вилла Юлина в Бромме. Буквально в паре километров от квартиры Катца, но это был совершенно иной мир. Дела у
Катц оставил машину на той стороне улицы, которая была потемней, подошел к калитке и позвонил. Послышался собачий лай. Прошло не меньше минуты, пока Юлин ответил.
– Это Катц. Мне нужна помощь.
Свою историю он рассказывал не меньше часа, и никак не мог унять дрожь в руках, особенно когда описывал картину, увиденную на Шеппаргатан. Рассказал одним духом и замолчал, глядя в окно.
– И что ты собираешься делать? – спокойно спросил Юлин.
– Не знаю.
– Думаю, самое лучшее позвонить в полицию и сказать, что ты тут, у меня. Они приедут, отвезут тебя в отдел и допросят. Расскажешь всю правду. Если хочешь, я поеду с тобой. Могу позвонить адвокату фирмы, он возьмется за твое дело.
– Да, наверное… только попозже. До этого мне надо кое-что разузнать.
– Разузнать? – Юлин покачал головой и горестно пожал плечами.
– Есть свидетель. Паренек. Он видел, кто парковал «лексус» Клингберга. Я хочу его найти.
– Это безумие, – вздохнул Юлин. – Звони в полицию.
– А если все обстоит именно так, как я предполагаю?
– Заговор? Ты все себе навоображал. Это шок. Бывает… Как на Балканах – видишь убитых, целые деревни вырезаны, и что-то с тобой происходит. Что только не лезет в голову…
– Там мой нож.
– Положим, все кухонные ножи выглядят одинаково.
– Поверь мне, инсценировано безукоризненно. Волосы, ДНК, моя одежда. Орудие убийства.
– Послушай… послушай меня внимательно. Они точно установят время убийства, и ты сможешь доказать, что тебя в это время в квартире не было.
– Не было? А откуда ты знаешь, что меня там не было? Мои отпечатки повсюду – на компьютере, на решетке безопасности – у них там она, как в банке… на перилах – везде. В их машине тоже.
Юлин опять вздохнул и встал. Катц внезапно обратил внимание, как тихо в доме.
– Мне надо уходить? Я разбудил детей?
– Детей нет. Пару часов назад уехали с женой в Сконе… почти сразу после нашего разговора. Вернутся через неделю. У нас там старая дачка – знаешь, такой бревенчатый сруб, как у викингов. Приехал бы как-нибудь.
– А что с собакой?
– С
Юлин открыл застекленный шкаф, достал два пузатых бокала, налил коньяк и один протянул Катцу. Данни отрицательно помотал головой.
– Не понимаю… Кто бы за этим ни стоял, зачем весь этот спектакль? Куда проще было бы устроить автокатастрофу.
– Мой совет, Катц, – звони в полицию.
– А ты, кстати, узнал, о чем я тебя просил? Помнишь? Насчет похищения его брата?
– Нет, к сожалению… не успел. Ты видишь какую-то связь?
– Клингберг напал на след. Начал увязывать одно с другим… похищение мальчика и странную смерть родителей девять лет спустя. Официально признано самоубийством, но у него были какие-то причины сомневаться. Он либо встречался, либо по телефону… но он был в контакте с человеком, которому известно и то и другое – и обстоятельства похищения, и обстоятельства гибели родителей. Но что-то не склеилось… или его заманили в ловушку.
– Боже мой, Катц… это же домыслы… и довольно дикие домыслы.
– Я ясно чувствую, что это так. Даже уверен.
Он встал и подошел к окну. В заливе темнела вода с редкими дорожками от фонарей, на той стороне в окнах кое-где горел уютный мерцающий свет. Он было успокоился немного, но огромная стеариново-бледная луна наполняла ночь такой тонкой и безысходной печалью, что у него защемило в груди.
– Можешь сделать одолжение? Распечатай фотографию Клингберга из Сети.
Юлин молча кивнул и вышел в соседнюю комнату. Через две минуты послышалось характерное жужжание принтера, и Юлин вернулся со снимком – тем самым, что Катц уже видел на сайте, с ежегодного собрания акционеров.
– Значит, твой старый боевой товарищ… невероятно.
Катц рассеянно кивнул – он попытался ухватить за хвост мелькнувшую мысль, попытался сформулировать, и тут же потерял след. Правильно сказал кто-то из великих: мысль умирает, как только начинает примерять одежды слова.
– Я исчезаю на некоторое время. Пожалуйста, никому не рассказывай, что я у тебя был.
– А если мне понадобится тебя найти?
– Не найдешь, если я сам не захочу.
Часть вторая
Дети совершенно сошли с катушек – после школы в понедельник они всегда немного не в себе, а тут еще провели выходные с Улой и Эрикой. Те занимались своим недавно появившимся на свет младенцем, и до старших детей Улы им дела не было. Арвид и Лиза выпадали из семейного созвездия, и они это чувствовали. Она пыталась объяснить их переживания Уле, но безрезультатно. Не лезь в мою жизнь, сказал он. Вот и все.
Эва никак не могла сообразить, почему все так сложилось. Не она одна в разводе. Скорее всего, это связано с ее рабочим графиком в самом начале. Она тогда была дежурным прокурором и возвращалась домой после дежурств только утром в понедельник. С тех пор так и повелось, хотя уже несколько лет, как она получила нормальную должность в отделе по борьбе с экономическими преступлениями. Попыталась изменить что-то, договориться, чтобы забирать детей в пятницу, как обычно делают разведенные родители, но Ула не захотел. Его все устраивает.
Она услышала детские голоса еще из-за двери. Арвид верещал что-то по поводу пропавшего бакугана – она так и не могла понять, что это за штуки: странные фигурки, которые можно свернуть в шарик. Эти бакуганы, похоже, занимали непостижимое, но в высшей степени важное место в душе пятилетнего мальчика. А Лиза во весь голос пела какую-то детскую песенку и не могла остановиться.
Ула рычал в тамбуре. Видно, они ему порядком надоели – торопился к ее приходу одеть детей и, как только она откроет дверь, поскорее выпроводить. Только не вступать с