Карл Вурцбергер – Прежде чем увянут листья (страница 16)
Юрген смеется:
— Не много ли для начала, товарищ капитан?
Но Мюльхайм шутливого тона не принимает:
— В данном случае — нет. Рассматривайте это как долг. Вы не свободный художник, а офицер!
Юрген вскакивает:
— В таком случае разрешите быть свободным?
Теперь уже улыбается Мюльхайм. Он тоже встает, подходит вплотную к Юргену:
— Ваша задача — сплотить взвод. Если что-то не будет получаться, обращайтесь ко мне в любое время.
Юрген с готовностью пожимает протянутую капитаном руку и думает, что определенного мнения о нем он так и не составил.
Домик, в котором живет Лило Риттер, окружен небольшим садом, где среди камней, хвойных деревьев и травы расцветают весенние цветы. Юрген звонит. На звонок выходит пожилая женщина, щуплая, сгорбленная, во всем темном. Такой встречи лейтенант не ожидал.
— Я хотел бы… — заикается он.
— Знаю, знаю, — говорит старуха в нос, и Юргену кажется, что в ее голосе звучит горечь.
А вот появляется и Лило. Вежливо, но настойчиво она оттирает старуху в комнату и приглашает Юргена войти. На ней юбка и пуловер. От нее снова исходит дурманящий запах духов. Она держится так уверенно, что Юрген смущается.
В комнате полумрак. Занавески на окнах задернуты и пропускают ровно столько света, чтобы можно было различить кое-какие предметы: кровать, шкафы, кресла, стол, на котором стоят стаканы и несколько бутылок пива.
— Садитесь, — приглашает Лило, принимая от Юргена фуражку. — Вас встретила моя свекровь.
— Вы замужем? — вновь удивляется Юрген.
— Мой муж умер.
— Простите, я не знал.
— Прошло уже десять лет. И случилось это, когда после свадьбы и года не минуло. Он был единственным сыном у свекрови. Она до сих пор не может свыкнуться с его смертью. А вот я свыклась. Прошу вас…
Она разливает пиво, присаживается напротив Юргена. Лейтенант никак не может преодолеть смущения и начинает говорить о предстоящем докладе. Они уточняют детали, и Лило не скрывает, как она довольна, что деловая часть быстро заканчивается.
Она поднимает стакан, смотрит Юргену в глаза:
— Я могла бы предложить вам вино или шампанское, но вы, кажется, предпочитаете пиво. На здоровье!
Лейтенант улыбается и делает глоток.
Несколько позже Лило приносит бутылку вина. Юрген замечает по этикетке, что оно довольно дорогое, и протестующе поднимает руки:
— Ну зачем вы…
Лило разливает вино, подсаживается к лейтенанту и заговорщицким тоном предлагает:
— Такое вино приятно пить на брудершафт. Так выпьем?
Лейтенант мнется, смущается, но Лило этого будто не замечает:
— Все здесь называют меня Лило. И ваш капитан тоже. Никому и в голову не приходит называть меня, например, фрау Риттер или как-нибудь иначе… А родители звали меня Лизелоттой.
Юрген еще не чувствует опьянения, хотя мысли его уже не такие четкие.
— Красивое имя, ничего не скажешь. Выпьем по этому поводу, — предлагает лейтенант.
Они поднимают бокалы, и Юрген касается ее губ, осторожно, вроде бы мимолетно, но Лило продолжает сидеть, подавшись к нему всем телом. Веки ее плотно сомкнуты, а рот приоткрыт.
— Ты… красивая, — шепчет Юрген.
— Тогда возьми меня! — отвечает она.
Сомнения, добрые намерения мгновенно улетучиваются. Внутреннее сопротивление, которое еще секунду назад удерживало лейтенанта, уступает желанию. Он поднимает Лило на руки, и она прижимается головой к его груди.
Позже, когда за окнами начинает смеркаться, она приподнимается на постели:
— Ты молчишь. Может, ты уже сожалеешь о том, что произошло?
И в словах ее, и в тоне Юрген улавливает иронию. А у него такая сумятица в мыслях, что для иронии не остается места. Ему не хочется смотреть ей в глаза.
— Безумие все это, настоящее безумие! Ведь мы и видим-то друг друга второй раз…
Лило встает с постели, подходит к окну:
— А сколько раз нужно встречаться, прежде чем близость перестанет быть безумием? Ты можешь мне ответить на этот вопрос?
Юрген вскакивает с постели. До Лило всего несколько шагов, ему хочется преодолеть их одним прыжком и ударить ее. Но он наталкивается на ее взгляд, и его агрессивность мигом стихает.
— У меня есть девушка, и я люблю ее, — говорит он. — Скоро свадьба. Если повезет, мне дадут здесь квартиру, и я перевезу жену сюда. Понимаешь ты это?
В ее ответе сквозит и ирония, и боль.
— Конечно, понимаю. Такие, как ты, недолго остаются в холостяках. Не бойся, никто ничего не узнает…
— Дело не в этом, — понуро возражает Юрген.
— Что, совесть заела? — спрашивает она и становится серьезной. — А что, собственно, произошло? Тебя убыло? Или, может, меня убыло? Или мы кого-то обидели? У нас был час любви, и мне наплевать, если кто-то считает это грехом.
Юрген берет ее за руку:
— Ты сочинила эту теорию в свое оправдание. Другим она не подходит.
Лило рывком высвобождает руку и бросает ему в лицо громко и насмешливо:
— Лишь иногда, не так ли? Когда случается то, что случилось сегодня с нами. Или для тех, кто в такие моменты начинает ныть о совести!
— Я не о том, — мрачно возражает Юрген. — Мне, пожалуй, лучше уйти.
Лило молчит и, только когда он уже у двери, просит:
— Нам не следует расставаться вот так. Останься хоть ненадолго. Еще светло, и соседи заметят, что ты был у меня.
— Не в этом дело.
— Конечно, не в этом… Присядь, я сварю кофе.
В конце концов Юрген остается. Он пьет крепкий и ароматный кофе и слушает Лило.
— Каждый строит крышу по-своему, — говорит она. — Без крыши нет дома, ну а если она уже есть, то человек должен чувствовать себя под ней хозяином.
— Но если под ней живут двое, то она должна устраивать их обоих, — убежденно возражает Юрген.
Лило не отвечает, долго молчит, а потом снова взрывается:
— О совести говорят! А у других ее много? К слову сказать, мне тут все косточки перемыли. Но я же не развалина и долго еще не буду старухой. Ты думаешь, я прячусь только потому, что некоторым не нравится мое стремление чувствовать себя женщиной, а не только коллегой и секретаршей?
— Выходи замуж.
— Замуж? Здесь? — Лило громко смеется.
— А что тебя здесь удерживает?
— Многое, — отвечает она. — И потом, если хочешь выпить стакан молока, вовсе не обязательно покупать корову.