Карл Шрёдер – Пиратское солнце (страница 41)
— После Перебоя некоторые члены моей группы решили действовать. Ключ так или иначе искала вся стража, но они решились не отдавать его, если найдут. Мы используем его, говорили они, чтобы вывести Виргу из нашей ужасной отсталости.
Я была экспертом по добыче информации в Меридиане, была единственной из группы, кто знал Слипстрим и его соседей. Я должна была стать той, кто выследит местонахождение ключа. Поэтому они пришли ко мне — тайно, конечно, — и попросили моей помощи.
И я, как идиотка, отказалась.
— Почему? — Он едва слышал собственный голос; облако поглощало все звуки, как и всю видимость.
— Я не доверяла мотивам наших лидеров. Даже сильнее, чем руководству всей стражи. Я думала… ну, я совершенно не верила, что нам выпадет шанс получить власть, которой домогались эти люди, и в то же время цели, которые они заявляли, мне подходили. Откуда мне было знать, что вы разграбите мифическую сокровищницу, найдете одну штучку, считавшуюся навсегда утерянной, и с ее помощью погрузите весь мир в хаос?
— Только на меня не сваливать, — сказал он. — Легко судить того, у кого руки связаны.
— У них моя сестра. Чейсон, вы должны мне поверить, я бы так не поступила, если бы был другой способ! Я должна, или они ее убьют.
— Ты должна что?
— Я должна добиться от вас ответа, где ключ к Кандесу, — сказала она.
— А если нет?
— Я доставлю вас к ним, — сказала она, отводя взгляд. — Они ждут нас. В Раше.
Чейсон долго, прерывисто вздохнул. Затем, против собственной воли, засмеялся.
— Что? — уязвленно спросила Антея.
— Кажется, в Раше нас ждут все и каждый, — пробормотал он.
— Просто скажите мне, где он, — сказала она. — И мы сможем взять курс на город. Я могу выбросить вас у какого-нибудь паба; вы встретитесь с Дариушем и Ричардом и отшутитесь про то, как едва спаслись…. И больше никогда меня не увидите.
— Ты же знаешь, я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, — сказал он ей.
Ключ, конечно же, был у ветреной и двуличной Венеры Фаннинг. И хотя Чейсон понятия не имел, где искать жену, и хотя не такому человеку следовало бы доверять ключ, он не мог заставить себя ее выдать. Он обнаружил, что ему дела нет, чем она занималась, или ждала ли его; мысль о том, чтобы люди Антеи охотились за ней, его бесила. Он ничего им не откроет, что бы ни стряслось.
Он мрачно улыбнулся Антее, и они молча принялись ждать.
Посреди ночи, в самый холодный час Антея решила, что в окрýге чисто. Она расправила крылья, стряхивая с них росу, а затем начала без устали качать стременами, вытягивая Чейсона из тумана… прямиком в воспоминания.
Он хорошо знал эти небеса. Как бы ни было темно, воздух подсвечивали тысячи ламп и фонарей множества поселений, сгрудившихся возле Раша. Каждое отличалось характерной формой и оттенком света, и мальчишкой Чейсон выучил их все. Это были созвездия его юности.
Вон там, в поселке Блэнсон, когда ему было восемнадцать, он сотворил одну выходку. Забавное дело: в ту помесь мелкой кражи с вандализмом оказался тогда втянут и Антонин. А еще там было маленькое колесо Хэтфолла, где Чейсон недолго (и неуклюже, как он теперь понимал) волочился за девчонкой из местных. Ее родители пришли в восторг от его внимания, ведь он был высокородным. Но уж кем Чейсон в юности не был, так это искушенным любовником.
Не был, пока не встретил Венеру.
Каждые несколько секунд, когда крылья Антеи делали очередной монотонный волнообразный взмах, буксирная веревка дергала его вперед. Это безумно походило на попытку привлечь его внимание, но Аргайр молчала, а ему нечего было ей сказать. Он размышлял и глядел, как огни, хранившие его воспоминания, уходят в стороны — до них не дотянуться, не дотронуться.
По крайней мере, с Дариушем и Ричардом все будет в порядке. Может быть, Дариуш уже шагает улицами своего детства, вольный как ветер — впервые с тех пор, как разобрался в себе самом. Эта мысль на удивление глубоко воодушевила Чейсона. В войнах могут исчезать целые страны, но командир, сохранивший хотя бы одну жизнь, для спасенного — герой.
Он невольно улыбнулся.
— Эй, — позвал он в темноту. Спустя какое-то время Антея невразумительно буркнула в ответ, и он сообразил, что она летела в полузабытьи. Чейсон помянул недобрым словом свое везение; кабы знать, он мог бы вскарабкаться по своей веревке и управиться с ней… быть может.
— Что еще? — спросила она, не прерывая медленного ритма машущих крыльев.
— Что ты собираешься делать после того, как вернешь ее?
Наступило долгое молчание.
— Не спрашивайте меня об этом.
— О, теперь заткнешь мне рот?
— Чейсон, я…
— Делай все, что должна, конечно. Но знаешь что, Антея, если у тебя есть хоть какое-то чувство достоинства, то одно из того, что ты должна, так это быть со мной честной. И как минимум ты могла бы выслушать меня.
Раздался страдальческий, утомленный вздох.
— Значит, это такая мне кара?
— Нет, это такой разговор между бойцами. — Она не ответила, поэтому он продолжил. — Мы с тобой обнаружили, что стоим по разные стороны. Но я понял, что есть два типа солдат, Антея. Есть те, которые могут сражаться, только если мысленно демонизируют врага или уничижают. Чтобы с тобой сражаться, им приходится тебя ненавидеть. Но настоящий солдат может сражаться и без ненависти.
Мне просто любопытно, то ли ты всегда меня презирала, то ли тебе пришлось себя заставить презирать, чтобы набраться сил поступить… вот так.
Наступило еще одно долгое молчание. Затем еле слышное:
— А вы как думаете?
Чейсон горько рассмеялся:
— А вот не надо! Не надо и всё! Даже не проси, чтобы я вслепую угадывал, что ты чувствуешь или что думаешь — потому что я
На этот раз тишина затянулась больше чем на минуту. Чейсон решил, это молчание само по себе ответ, но в конце концов она хрипло сказала:
— Нет. Я переспала с вами не ради того, чтобы захватить тепленьким. — Затем, прежде чем он успел ответить, она сказала: — Почему вы меня мучаете? Вы прекрасно знаете, что у меня нет выбора. Чейсон, Телен мне
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, это мне понятно. Мой вопрос к тебе такой: что будет после того, как ты доставишь меня? Что случится тогда? Они передают ее тебе, вы обе улетаете в Паквею, и на этом история заканчивается? Или ты позаботишься о ее безопасности, а потом вернешься заняться мной? В конце концов, ты эксперт по добыче информации.
— Они не планируют убивать вас, — заверила она. — Чейсон, если бы я так думала, я бы…
— Не лги мне, Антея. Потому что вот в чем штука: ты могла бы мне рассказать об этом. Ты могла бы объяснить, что на карту поставлена жизнь твоей сестры, убедить меня поговорить с теми людьми. Уверен, ты бы попробовала это сделать, если бы верила, что они меня не убьют. Но на самом деле ты так не думаешь, правда? Ты прекрасно знаешь, что за мой секрет стóит умереть и стóит убить, и ты не верила, что сможешь подобрать достаточно сильный аргумент, чтобы убедить меня пойти навстречу. Ты не попыталась убедить меня помочь тебе совместно спасти сестру, потому как знала: я все просчитаю и соображу, что не выйду из дела без потерь, даже если они оставят меня в живых.
И все же ты могла бы сказать мне правду, если бы хотела спланировать для меня путь отхода. Мы могли бы разработать его вместе — мы все, даже Кестрел, которому я нужен живым — в его собственных, конечно, целях. И все же ты предпочла этого не делать. Почему? Потому что решила: как только сестра окажется с тобой, с твоими делами здесь покончено. И со мной покончено. Правильно я говорю?
— Догадливый, да? — съязвила она.
— Да, — сказал он. — Догадливый. Но коль скоро я решил больше ничего не предполагать, то попросту спрошу — чтобы знать наверняка. Антея, ты со мной покончила? Ты оставишь меня у этих людей, не попытавшись меня спасти или как-то загладить то, что они со мной сделают?
На этот раз она вообще не ответила.
15
Антея всегда питала определенную симпатию к Слипстриму, каким бы он ни был пиратским и захватническим. Его люди отличались приветливостью и гостеприимностью, если не считать того странного политического слепого пятна, которое позволяло им при всем том задумывать и претворять в жизнь завоевание встретившихся по дороге народов. Бесконечно чарующий парадокс.
При любых других обстоятельствах она с радостью бы приближалась к столице Слипстрима, Рашу. Город потрясал великолепием даже ночью. При дневном свете по краям городских колес издалека виднелись яркие цветные паруса огромных вертушек[5]. Ночью же глаз восторгала внушительная панорама огней на пол-неба. Позади Антеи, устало хлопающей крыльями в еще не остывшем воздухе, в небе горело не так уж много сияющих точек, но впереди огни быстро сгущались, превращаясь в клубки и круговороты сияния там, где скапливались здания. И вот в поле зрения повисло два чудесных зрелища, оспаривающие друг у друга внимание зрителя: город Раш и астероид Раш.
Городские колеса представляли собой огромные, открытые с торцов цилиндры, украшенные огнями, словно россыпями и грудами драгоценных камней. Воздух вокруг каждого квартета цилиндров светился так ярко, что даже здесь, за милю от них, можно было читать книжки. У колес висели на причалах — или медленно скользили вокруг них в небе — сотни кораблей, и до Антеи доносился низкий гул, слагавшийся из шума множества реактивных движков, разговоров, звуков машин и снующих сквозь воздух прочих предметов больших и малых.