Карл Шрёдер – Пиратское солнце (страница 34)
Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем, разгоняемое двумя воющими реактивными двигателями, заточенное бревно тронулось с места. Со всех боков двигались вперед другие столбы; они ускорялись медленно, но неотвратимо.
Воздух вокруг Антеи расчертили сеткой пулевые трассы. Приближающиеся крейсеры явно заметили, что в их сторону направляется небольшая стая байков. Оставались, однако, шансы, что они не разглядят столбов, обращенных к ним анфас. Антея пригнулась в седле, высвобождая мощность байка.
Когда они разогнали столбы до тридцати миль в час, она подала новый сигнал напарнику. Оба как один вывернули свои байки в стороны и прочь от ствола. Теперь трос действовал как тетива лука, а бревно было его стрелой. Два расходящихся байка выстрелили своим снарядом, и тут трос оборвался и отскочил. Антея на миг ужаснулась, видя, как стальной кнут хлестнул прямо в ее сторону; байк под ней накренился, и окружающий мир завертелся.
Двенадцать заостренных бревен встретились с четырьмя бронированными крейсерами в устье проспекта. Первый столб отскочил от выгнутого носа корабля и, вращаясь, взмыл в воздух. Он снес двухсотлетний дом, разбросав по небу скульптуры и расколотые фрески.
Второй ствол ударил о другой крейсер с колокольным звоном, и оставил в его боку глубокую вмятину. Еще одно бревно ударило в надбитые пластины и прошло сквозь них. Брызнул блестящий металл, и тридцатифутовая спица полностью исчезла в крейсере. Пронзенный корабль ушел в дрейф.
Кое-что из этого Антея видела, летя кубарем по воздуху, пока ее байк, словно пьяный, вилял в противоположном направлении. Он затрясся, когда его настиг пулеметный огонь, а затем взорвался.
Антея заметила крейсер с торчащим из него огромным древком, дымящий и кувыркающийся; затем она пролетела сквозь когтистые ветви какого-то дерева и снова вышла на открытое пространство. Ей, оглушенной ударами ветвей, оставалось только беспомощно смотреть, как с каждой секундой приближается оплетенная трубопроводами изнанка городского колеса.
Слабые звуки ликования жителей Стоунклауда перебило эхо резких ударов. Чейсон нахмурился, прислушиваясь к стукам, разносившимся по городу с неравными интервалами. Они шли со стороны первой эскадрильи гретелей и складывались в определенную последовательность. Последовательность повторилась дважды.
— Они кому-то подают сигналы, вероятно, другим кораблям, — сказал он Корбусу. Не имея беспроводной технологии, которую однажды показала Чейсону Обри Махаллан, гретели использовали барабанный телеграф, достаточно распространенный способ обмена сообщениями в облачности или темноте.
— Уже пора, — внезапно сказал Корбус. Нахмурившись, Чейсон повернулся к нему; тот вообще не следил за кораблями Гретеля, а устремил взгляд куда-то за окраину города. — Я вас на время оставлю, — сказал Атлас. — У вас все получается хорошо, Фаннинг. Но пора приниматься за настоящее дело.
— Какое такое настоящее де…
Но Корбус уже исчез, прыгнув к шеренге байков, припаркованных у дверей циркового шара. Там его ждало несколько человек, и они строем рванулись от шара.
Чейсон почувствовал себя так, словно его предали; что бы ни планировал Корбус, он не счел нужным доверить эту информацию своему драгоценному адмиралу. Ничего тут не было хорошего — но думать об этом сейчас некогда. Чейсону требовалось понимать, что происходит в забитой пылью артерии, где исчезла первая эскадрилья Гретеля, равно как и в проходе далеко за массивами леса и зданий, где вторая эскадрилья налетела на бревна Антеи. Первая еще не выбралась — похоже, завязла, хотя он не питал иллюзий, что она уничтожена. Из четырех кораблей другой эскадрильи один был выведен из строя, другому пришлось зависнуть рядом, чтобы помочь, а еще один лежал в дрейфе, пока его команда трудилась над удалением бруса из борта. Четвертый крейсер медленно кружил, прикрывая остальные огнем.
Внезапно он сменил курс. Фаннинг увидел, как размылся вокруг него воздух от энергичного выхлопа, и корабль из далекой коротенькой линии превратился в точку. Секунды текли, а крейсер не менял своей формы.
Чейсон глянул вокруг. Он — как ни нелепо — обнаружил, что колеблется: семафористы сосредоточились на своих задачах, посыльные не менее сосредоточенно летают туда-сюда на ангельских крыльях, а у входа в цирковой шар прыгает с байков или на них непрерывный поток фотографов и другого разведывательного персонала. Наконец-то они стали походить на команду.
— Всему транспорту на запасные позиции! — гаркнул он так громко, как только смог. — Все остальные — внутрь!
Оборачиваться и смотреть было некогда, но воображение справлялось даже лучше зрения: сейчас вокруг растущей точки далекого крейсера должны были появиться вспышки света. Каждая из оранжевых звездочек выгорит за каких-то несколько секунд, но за это время ракеты достигнут скорости звука. Они будут здесь всего лишь… вот-вот…
В боковом поле его зрения что-то мелькнуло, и взрыв оторвал половину плетеной оболочки циркового шара.
Стена вздыбленного воздуха вышибла Чейсона в небо.
Оборотная сторона замершего городского колеса превратилась в стену. Антея моргнула и потрясла головой, потом сообразила, что налетает на колесо со скоростью больше ста миль в час. Она через считанные секунды врежется в мешанину труб, распорок и растяжек.
Чертыхаясь, она сунула руку вниз, чтобы отстегнуть фиксаторы крыльев. Отороченные перьями крылья рванулись в стороны и назад, чуть не вывихнув ей плечи. Она мгновенно вошла в штопор — так уж устроены крылья, чтобы получался устойчивый волан для быстрого торможения. Антея раскинула руки, стараясь умерить движение.
Что-то стукнуло ее по бедру и не успела она среагировать, как онемела от удара ее рука. Антея получила по физиономии собственным бицепсом. Ее ноги воткнулись во что-то твердое, и она как могла сгруппировалась, ударившись поочередно плечом, челюстью и ухом.
Оглушенная Антея на какое-то время повисла в воздухе, смутно различая обступившие ее исполинские серые ветки и птичьи клювы. Лес и птицы из… металла? Она застонала, сплюнула кровь и осторожно повернула голову.
Она влетела в заросли технических коммуникаций снизу городского колеса. В больших металлических колесах вся водопроводная система прокладывалась ниже уровня улицы, а трубы и насосные станции делались обтекаемыми, что объясняло появление странных птичьих голов: под колесом были установлены каплевидные металлические бункеры, в которых могли заниматься обслуживанием люди.
Воздух прорезал гром. Антея ухватилась правой рукой за туго натянутый трос — левая пока оставалась онемевшей — и подтянулась вдоль труб. Воздушное пространство, где она строила свой взвод, еще недавно пустое, было испещрено дымными облаками, обломками и эфемерными красными линиями трассирующих выстрелов. В центре всего этого находились четыре корабля: один дрейфовал, возле другого кишели люди, которые вытаскивали из него дрот размером с дерево; и еще два, повернувшиеся к ней выхлопными дюзами. Они направлялись прямо к бункеру Чейсона и на ходу вели ракетный огонь. Сквозь искажённый жаром воздух она заметила далекие разрывы.
Занудная, рациональная часть ее разума — не затыкавшаяся никогда, — сообщила, что у нее все равно остаются зацепки. Потеряв Чейсона Фаннинга, она все же сможет отследить его людей, Дариуша и Ричарда, и через них отыскать ключ.
За такие мыслишки она саму себя возненавидела.
Пользуясь ногами и правой рукой, Антея по-обезьяньи пробиралась через лес труб, пока не наткнулась на яйцеобразную насосную станцию. На ней нашелся небольшой люк, которым, вероятно, ни разу прежде не пользовались — судя по тому, как трудно оказалось его открыть. Откинув дверцу, она залезла внутрь и, как и ожидалось, обнаружила шахту и лестницу, ведущую до уровня улицы.
Антея плыла вдоль шахты, стараясь не вслушиваться в кашляющий гул далеких взрывов.
12
Город Неверленд сделал свой ход. Все утро он смыкал свои предместья, словно когти гигантской лапы, готовой охватить и пожрать Стоунклауд; но приостановил свои квадратные дома в сотне ярдов от ближайших жилищ фалконцев. Жители обоих городов из-за занавесок и наскоро сколоченных баррикад испуганно уставились на внезапно объявившихся соседей. На протяжении многих миль наблюдалась одна и та же картина: повсюду разворачивались тысячи карнизов и гонтовых стен, подставляя солнечному свету то ту, то эту стеклянную поверхность, — и из-за всех стекол выглядывали глаза.
Военных было не видать. В случае Формации Фалкон они отсутствовали с самого начала. Ходили слухи о новом городском совете, о каком-то знаменитом то ли генерале, то ли адмирале, который руководил рабочими бригадами, раскурочившими город. По артериям, питавшим местные кварталы, целеустремленно двигались байки и грузовики; мало кто из жителей знал, кому они подчиняются или чем заняты.
Горожане Неверленда знали, что флот Гретеля находится… ну, где-то там. Они слышали, как нарастает битва — все в округе ее слышали, она грохотала сквозь облака летающего жилья как близкий гром. Многие из жителей Неверленда побывали на митингах и уяснили: от них ждут, что они пойдут усмирять новых соседей, при необходимости — силой. Им следовало взять импровизированное оружие — что попадется под руку — и колотить в двери или бить окна чужих домов, требуя сдаваться. Перспектива ужасала.