Карл Шрёдер – Кризис в Урлии (страница 27)

— Запускайте собак.

Солдаты отпрянули от роботов, шесть из которых потрусили в направлении столкновения. Безголовые оливково-зеленые звероподобные фигуры размером с немецких догов²⁵⁰, «собаки» оснащались системами активного подавления; в канадском варианте это были звуковые пушки²⁵¹, но восемь бразильских роботов не так деликатничали, будучи оснащены микроволновыми болевыми излучателями²⁵². Вид их действия со стороны напоминал какие-то чудеса, причем чудеса из разряда жутковатых, поскольку всюду, куда бы они ни поворачивали плоские квадраты, закрепленные на гибких опорах на их спинах, люди просто поворачивались и убегали. Теперь «собаки» стрелами ринулись в толпу и, используя пастушьи алгоритмы²⁵³, подсмотренные у работающих овчарок, начали разгонять толпу. Урлийскому полицейскому спецназу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что собаки не на их стороне — они открыли огонь, но собаки принялись извергать фиолетовый дым и эффективно уклоняться.

У сельского ополчения не было защитного обмундирования, и его порыв начал разваливаться еще до того, как его члены вступили в бой. У полиции дела пошли получше, как только включились их собственные системы — и как только они поняли, что коалиция больше не придерживается нейтралитета. Тем не менее, все выглядело подконтрольным, пока стратегический оверлей Харман — перевернутая карта города, висящая (или так это выглядело) в небе высоко над городом — не начал рыжеть. Аккуратно вырезанные сектора города — которые были раскрашены в соответствии с позицией военно-гражданских советов, поддерживающими мир в каждом из них, — желтели, наливались оранжевым и даже краснели.

Внезапно Харман получила сообщение: «Сержант, в ходе симуляции ваша тактическая ситуация пересмотрена. Займите безопасную позицию, указанную на вашем дисплее AR, и ждите новых приказов».

Харман огляделась вокруг сквозь пелену фиолетового дыма, блокирующего ИК-излучение, и сквозь сами здания. Бернардис уже выводил свою секцию из этого квартала и направлялся к портовым окрестностям. Там одинокая полоска синего цвета указывала на новую тактическую точку: в районе складов, приютившихся под высокими бетонными стенами городских вертикальных ферм.

Намвар стоял на 44-м этаже вертикальной фермы и рассматривал безлюдные улицы. Ему пришло в голову, что он, как ни был молод, все же успел вырасти в этом городе. Сайрус всегда смеялся над мыслью, что Урлия — настоящий город; это просто становище, говорил он, только из бетона. За последние несколько десятилетий китайцы построили 200 сборных городов, и все они были такими же блестящими, новыми и безликими, как Урлия; с чего бы ему ожидать, что этот неуклюжий мегаполис на берегу океана будет чем-то отличаться? И все же сейчас, когда он видел, как разбегаются по домам дети, когда наблюдал, как собираются на углах улиц в кучки защитники района, все крича и куда-то указывая, когда заметил, что автомобилей без водителя, зловеще кружащих по многочисленным центрам города, становится гораздо больше, чем автомобилей с пассажирами на шоссе, Намвар загоревал о своем доме.

Коалиция потеряла контроль. Городской совет и ополчения — тоже. Осталась только сила, дотянувшаяся своими связями до каждого района²⁵⁴, до каждого бизнеса, да так, как никогда не удавалось законным властям. Теперь эта сила разыгрывала свою карту, отдавая приказы на предательство — в большом и в малом — по всему городу.

Теперь Урлия находилась в руках мировой мафии, и никому не под силу ее спасти.

Намвар зашагал обратно через лепечущую зелень фермы, рассеянно ероша рукой листья. Так странно быть окруженным таким изобилием жизни во время голода и засухи, подумал он. С другой стороны, гипермафия теперь владела и этим зданием тоже.

Он уселся в одной из рабочих комнат отдыха, расположенной глубоко за рядами тикающей аэропонной машинерии. Прикрыв глаза, он выбросил все из головы — кроме единственного остававшегося еще шанса: мирного совета.

Совет проходил в Аэфории. Даже здесь, в своей цитадели, Санобар и его союзники-мафиози не могли ни отфильтровать и погасить спутниковые сигналы, ни сбить спутник. Пока у Намвара был защищенный канал связи, он мог зайти в онлайн-нацию — и Брайан Соколоу теперь тоже, когда он обнаружил точку доступа в туалете на своем этаже, мог выйти, пусть и виртуально, из своего плена и выступить перед Советом.

То, что предстало сейчас перед Намваром, подняло ему настроение. Виртуальный стол, за которым он сидел, был всего лишь одним из десятков, прильнувших друг к другу, как шестеренки в часах. Визуальная метафора ясно указывала район ответственности всякого стола. Каждый оделял своими результатами другие, между всеми ними сновали пакеты консенсуса либо разногласий, расходясь все более широкими кругами по мере того как обсуждения между лидерами районов приводили к рассылке приглашений соседям, что далее приводило к соглашениям о том, кто кому доверялся.

При появлении Намвара аватар Соколоу встал. «Намвар, ты как раз вовремя», — сказал он, и что удивительно, его голос звучал свежо, как и выглядел он сам. Рядом с ним сидел Дилавар Кермани и еще несколько мулл из городских медресе и ополчений.

— Похоже, все плохо, — сказал Намвар. — На шоссе идут бои.

— Может, еще не так плохо, если возьмемся сейчас, — сказал Кермани. Он резко обернулся к Соколоу. — Будем ставить это на окончательное голосование?

За столом закивали. Аватар Кермани встал.

— Милостью Господней мы собрались здесь, чтобы решить, следует ли донести наше взвешенное убеждение до нашего народа с помощью устройства, которое нам предоставила международная коалиция и ее команда SMART^[SMART]. Все за?

Аватары поднялись молчаливой слаженной волной, расходящейся от этой центральной точки. Намвар тоже встал, и когда он увидел, что голосование прошло с подавляющим большинством, он сказал: «Я должен это видеть», и приготовился покинуть Аэфорию.

Соколоу рассмеялся, но потом сказал: «Я, знаешь, тоже должен. Я возвращаюсь». Соколоу исчез, полностью выйдя из канала связи. Намвар представил, как он вылетает из туалетной комнаты и продирается через зелень. Все еще с этим образом в голове, Намвар тоже встал, обратив интерактивное соединение с Аэфорией в набор указателей на периферийном краю зрения, и побежал к прозрачной внешней стене вертикальной фермы. Сначала смотреть было не на что; он предположил, что потребуется некоторое время, чтобы волна консенсуса дошла до североафриканцев, а ведь им еще придется согласовать этот акт с лидерами коалиции. Да ведь на это целый час может уйти, подумал он.

Внезапно над городом вырос белый прозрачный столб света. Он был полностью виртуален — видим только в дополненной реальности, но в ней обладал не меньшей значимостью, чем уличные знаки и аварийные сообщения. Виртуальная башня появилась в каждом из AR-оверлеев города, и скоро к ней присоединятся оповещения в реале для тех немногих горожан, которые все еще оставался вне AR-сети²⁵⁵.

В другом углу города встала еще одна сверкающая, идеальная башня, затем еще одна, и еще. Словно бы из ниоткуда возник второй вариант Урлии, выписанный светом, на сотню метров выше настоящей. Башни были помечены согласно избирательным округам и силам, которые их объединяли: квартальные ополчения, медресе, городские советы, коммунальные службы, коммерческие ассоциации, международные интересы. Всех их связывала меж собой сеть отношений, вырисованная промаркированными линиями, которые показывали потоки влияния между ними. Это была та добытая тяжким трудом системная модель города, которую терпеливо составляли североафриканцы с помощью опросов, искусственного интеллекта, моделирования и статистики. Как и СимКанада, она показывала, как реально функционирует город, и — как и с СимКанадой — любой, кто рассматривал ее, мог подрегулировать силу влияния и запустить модель вперед или назад во времени, чтобы увидеть, что вышло.

Над виртуальными башнями повис, будто облака, второй слой, слой цифр; это были цифры в рупиях — оценочная стоимость товаров и услуг, проходящих через модель. Надписи на этом уровне объясняли, что каждый, кто придумает улучшение потоков в общей модели, получит вознаграждение в реальных деньгах²⁵⁶, пропорциональное масштабу его улучшения.

Над этой хитроумной игрой²⁵⁷ вздымались исполинские слова, которые складывались в главный направляющий вопрос модели:

КАКОЙ УРЛИИ ВЫ БЫ ЖЕЛАЛИ ДЛЯ СВОИХ ДЕТЕЙ?

ОБСУЖДЕНИЕ

Какие шаги могут потребоваться в мире 2040 года для обеспечения безопасности и целостности информации? Может ли существовать такая вещь, как полностью защищенная информационная система? Какие меры резервирования могут потребоваться?

Исходя из всевозрастающей компьютеризованности и взаимной коммуницированности мира, в котором происходит кризис, какую роль играют действия собственно человека в установлении доверия к передаваемым сообщениям?

Когда кризис уляжется и урлийцы обратятся к обдумыванию своего будущего, что могут они счесть необходимыми предпосылками для обеспечения более стабильного и здорового общества? Какие шаги могут потребоваться для достижения этой цели?

На протяжении всего кризиса сеть служит в роли мощного инструмента координации и поддержки принятия решений, способного, например, изменить постановку задачи и/или ППО^[ППО] для мультинационального (Канада+Бразилия) двухсекционного патруля, втянутого в боевой контакт. Однако очевидно, что она также может быть скомпрометирована. Какие проблемы (включая вопросы доверия) могут возникнуть в результате такой компрометации магистрали сети? Какие могут потребоваться «обходные пути»?