Карл Шрёдер – Кризис в Урлии (страница 11)

— Почему же они не могут? Мы могли бы навесить на нее камеру, анонимизировать лица людей, которых она лечит, и выложить прямую трансляцию в сеть. Дайте людям посмотреть, чем мы занимаемся, даже пусть предлагают идеи по лечению и так далее на публичном форуме. Включим в работу краудсорсинг¹⁵². Так сделали в Брюсселе, когда…

Десаи покачала головой.

— Это отличная идея, и мы, вероятно, скоро сделаем что-то подобное. Однако вплоть до сегодняшнего дня мы не были уверены, что у нас есть эффективное лечение. Позволить всему миру наблюдать за нашими неудачами и за тем, как умирают люди, было бы контрпродуктивно.

— Люди на родине…

— Брайан, дело не в людях на родине. Речь идет о отношении людей в этом городе. Начнем с того, что они к нам относятся с подозрением. Хотя я согласна, что полная прозрачность¹⁵³ — это именно та манера, в которой мы работаем дома, но там она встречает необходимую поддержку. На сегодняшний день, чтобы обеспечить безопасность этих людей, это не лучший метод. — Она подождала, пока он сядет, а затем, пожав плечами, сказала: — Мы забегаем вперед. Прежде чем мы решим, каким будет наш следующий шаг, нам нужно договориться с пониманием реального существа ситуации. — Она нахмурилась, глянув в сторону Соколоу. — В чем наша проблема?

Собравшиеся эксперты и представители заинтересованных сторон ожидающе уставились на нее.

Она указала на Соколоу.

— Падре. В чем наша проблема?

Вот ему за то, что вылез. Он встал и, хотя в вопросе чувствовался какой-то подвох, ответил:

— Вспышка болезни. Умирают люди.

Она склонила голову набок:

— Конечно, теперь здесь обосновалась CHERT, но не мы сюда прибыли первыми. Еще до вспышки здесь находилась Группа стратегической поддержки. Почему они оказались здесь?

— Ну… случился голод. Из-за засухи.

— Но засуха длится уже много лет. Урлия — город-конструктор китайской модели — спланирован, собран и заселен за последние 20 лет. Заселен с отступлением от плана, что стало одной из проблем, но его построили, предвидя, что климат меняется и что засухи будут учащаться. С самого начала в план входили вертикальные фермы¹⁵⁴.

Конечно, ВФ сосредоточили на себе власть над городом, и это не понравилось сельским лидерам и племенным ополчениям. Итак, проблема номер один, — она подняла палец, — возникло колоссальное сопротивление строительству ВФ, но иначе город было не прокормить. Во-вторых, существует местное законодательство, требующее, чтобы город импортировал определенное количество продовольствия из сельской местности. Поскольку деревня не могла поставлять достаточно продовольствия, город был обязан инвестировать во внутренние районы, чтобы улучшить их производительную способность. В условиях хронической засухи что-либо выращивать было негде, но Урлия все равно была обязана платить, поэтому отсюда выкачивались финансы, якобы текущие в руки фермеров, которые больше не занимались сельским хозяйством, потому что ничего не росло… и в итоге они попадали в казну ополчения и организованной преступности, которые вымогают у фермеров деньги за питьевую воду и охранные услуги.

Поднял руку Ор.

— Разве вертикальные фермы контролируют не банды?

Десаи кивнула.

— Да, и они держат цены на еду так высоко, как только им удается. Группа Стратегической поддержки определила, что это классическая самоусиливающаяся петля; фермеры не могли прокормить Урлию, потому что производство было чересчур низким из-за засухи, поэтому Урлия обратилась к ВФ, что снизило спрос на фермерские товары, но чем меньше был спрос на фермерские продукты, тем больше урлийских денег, которые должны были пойти фермерам, шли ополченцам и преступникам. Так что засуха работала на их интересы, и теперь они наживаются и на голоде.

Румяный медтехнолог кивнул:

— И именно поэтому мы принесли сюда ГМ-культуры.

— Верно, предыдущей миссией был построен опреснительный¹⁵⁵ завод. Как только они ушли, новые владельцы завода установили цену на воду, недоступную для фермеров. Поэтому единственным способом разорвать этот замкнутый круг было укрепить самих фермеров, тем самым гарантируя, что они не попадут в новую зависимость, какое бы решение мы им ни дали.

Еще и из-за этого решения, — добавила Десаи, — коалиция хочет, чтобы я провела определенную работу с общественностью. Именно поэтому я встретилась с местным бизнесменом по имени Румей. Он занимается генной инженерией¹⁵⁶.

Соколоу припомнил по вводным брифингам, в которых он участвовал по пути сюда, что на субконтиненте было много специалистов по генной инженерии, и имелись различные формы золотого риса¹⁵⁷, а также продовольствия, совместимого с соленой водой¹⁵⁸. У этих компаний не было недостатка в стимулах продавать патентованные ГМ-решения¹⁵⁹ местным фермерам, но местные фермеры не могли позволить себе заплатить за них. Мог бы Город, но коррупция на местном уровне не дала этому решению пойти в дело.

— Румей — один из группы местных предпринимателей, которые поднимали генную инженерию на следующий уровень, — продолжала она, — создавая целые экосистемы. Румей и его партнеры предоставили подробную информацию об урлийском биоме биотехнологам, работающим с открытым исходным кодом¹⁶⁰, которые, в свою очередь, создали, по сути, съедобные сорняки: выносливые районированные полукустарники и другие растения, которые производят зерно, совместимое с пищевыми потребностями человека и местных животных. В отличие от ГМ-культур, контролируемых транснациональными корпорациями, фермерам почти не нужно было сеять эти культуры: просто собирай себе урожай, который вырастал у них в канавах и на задворках сам собой¹⁶¹.

Я поехала к Румею отчасти в рамках комплексного подхода, чтобы продвинуть планы коалиции, однако еще и потому, что хотела поговорить с ним об экологии переходного периода. — Сорняки были только началом; экология не стоит на месте, и сорняки были биологическим десантом, посланным, чтобы успокоить почву и сделать ее плодородной для следующей волны растений. Последовательные волны культур в конечном итоге привели бы к появлению лесов и так называемой экосистемы климакса¹⁶², которая самоподдерживалась бы и была богата как растительными, так и животными видами. — Мы хотели, чтобы фермеры вышли за рамки монокультурного земледелия, как это начали делать в Северной Америке. Они стали бы хозяевами участка земли, которая производила бы съедобные продукты без необходимости культивации, удобрения, гербицидов и пестицидов.

Прекрасный план, подумал Соколоу. Проблема в том, что на существующем положении вещей наживаются слишком много людей. Он потер подбородок, размышляя, затем снова поднял руку.

— Падре?

— В каком-то смысле, не все ли равно, кто в вас стрелял? Я имею в виду: ясно, что очевидные подозреваемые — ополченцы и банды. Но у них одни и те же интересы, поэтому выбрать вас мишенью могли что одни, что другие. Я имею в виду, что, объявляя шах и мат одним, мы объявляем и другим.

— Может быть. Но почему они напали на нас?

Соколоу озадаченно наморщил брови.

— Потому что мы угрожаем их бизнесу?

— Мы уже угрожали, когда распространяли ГМ-культуру среди фермеров. Тогда в нас никто не стрелял.

— Ну…

— Нет, кто-то выстрелил в нас вчера, потому что у нас есть шанс разузнать, откуда взялась НП.

Кто-то чертыхнулся: «Выходит, это и есть био-оружие!». Десаи кивнула:

— Мы практически уверены. А если так, то это все меняет. ЦКЗ^[ЦКЗ] проводит проверку, и если их выводы сойдутся с нашими, значит, мы проводим здесь уже не гуманитарную операцию. Дело обернется худо. А США сейчас не могут позволить себе впутываться еще и сюда.

— А разве к нам не относится то же самое?.

— Все заинтересованные стороны знали, когда включали нас в свой состав, что внешняя политика Канады строится на модели Human Security¹⁶³. Все знают, что мы не будем делать никаких различий между природным и рукотворным гуманитарным кризисом.

Тут она мрачно улыбнулась. Но не все здесь, возможно, действительно в это поверили.

— Почему было не напасть на нас, пока мы распространяли семена? Потому что, очевидно, кто-то в Урлии думает точно так же, как и мы. Противодействие раздаче семян означало бы попытку справиться с симптомом их проблемы — а именно нашим присутствием здесь. Что, в конечном счете, усилило бы нашу миссию. Нет, они явно знали, что у них есть способ, который может полностью вытеснить нас из страны — это обвинить иностранную коалицию. По городу ходят слухи, что во вспышке виноваты мы. Я уверена, что эти слухи возникли не сами по себе.

Соколоу кивнул:

— Свяжи вспышку с ГМ-продуктами, и сможешь дискредитировать вообще все усилия иностранцев. Какие бы местные интересы ни стояли за этим, они не просто хотели сорвать куш; они ищут долгосрочной власти.

— Добавьте к этому, что местные жители нам не доверяют, — продолжила Десаи. — Потом добавьте национальную и международную политическую ситуацию. Канада взяла на себя обязательство справиться с работой, и мы не можем позволить себе провалиться, но есть множество кровно заинтересованных именно в этом, и они только что в очередь еще не выстроились. Даже если мы выясним, кто вызвал вспышку, люди скажут, что мы лжем. У любителей теории заговора просто праздник начнется.

— Он уже начался.

Все повернулись. В дверях конференц-комнаты стоял запыхавшийся дежурный офицер. В руках у него был планшет, на экране которого Соколоу разглядел баннер популярного агрегатора новостей.