Карл Шрёдер – Королева Кандеса (страница 45)
Большие парадные двери здания предназначались только для членов совета. Церемониальная стража, при шлемах с плюмажами и огромных мушкетах, торжественно воздела ладони, не допуская людей, следовавших за Венерой. Она обернулась и подбородком сделала им жест — обойти со стороны; ей говорили, что там есть второй, чаще используемый вход для дипломатов, атташе и других функционеров. В одиночестве она прошествовала в портик с фресками, что полукольцом охватывал сам зал.
Бронзовые двери зала совета были открыты, и там толклась небольшая группка. Она узнала других членов; они как раз входили в зал.
Джекоби Сарто толковал с Памелой Ансератт. Он выглядел расслабленным; она выглядела напряженной. Он приметил Венеру и, удивительное дело, улыбнулся.
— А, вот и вы, — сказал он, не спеша подходя к ней. Венера глянула по сторонам, чтобы прикинуть, что кто есть рядом из людей, а также статуй или колонн — чтобы спрятаться за ними, — и полезла за пистолетом. Однако Сарто просто взял ее за руку и отвел чуть в сторону от группы.
— Сейчас за вами пошли сохранисты и малые страны, — начал он. — Но я не думаю, что так будет и дальше, а вы? Ваш единственный инструмент влияния — это имя Буриданов.
Она высвободила руку и улыбнулась ему в ответ.
— Ну, думаю, это зависит от исхода собрания, — ответила она. Он учтиво кивнул.
— Я здесь, чтобы спровоцировать кризис, — сказал он. — Как насчет вас?
— Я бы сочла, что мы уже получили кризис, — осторожно заметила она. — Ваши войска на марше.
— ... И мы заняли доки, — добавил он. — Но этого может быть недостаточно, чтобы послужить нашим обоюдным интересам. — Она пыталась расшифровать его выражение, но Сарто был искусным политиком. Он не подал и знака, что Спайр балансирует на краю величайших за столетия перемен.
— Наши интересы разнятся, — продолжал он, — но они поразительно... совместимы. Вы ищете власти, хотя не такой большой, как получили бы, используй вы снова ключ. Это трудно — вы обладаете сильнейшим оружием, но не способом его использовать, чтобы получить то, что хотите. Но вот голый факт: пока мы удерживаем доки, маленький пустячок, который вы у нас украли прошлой ночью, — проговорил он, — даже хуже чем бесполезен для вас, он превращается в проблему.
Она воззрилась на него.
Явно не обращая внимания на ее выражение, Сарто продолжал, как будто обсуждая расходы на ремонт муниципальных водопроводов:
— С другой стороны, поляризация союзов, которую вы проводите, полезна для нас. Я восхищаюсь, миссис Фаннинг, вашими способностями — рейд прошлой ночью стал полным сюрпризом, и, как выяснилось, благоприятным. Вы получили то, чего хотели вы, мы получаем то, чего хотим мы, а именно — выманить наших врагов. Единственный предмет частных разногласий между нами — это палочка из слоновой кости, которую вы взяли.
— Хотите ее обратно?
He nodded.
Он кивнул.
— Да пошли вы нахрен! — Она гордо отправилась в сторону гигантских дверей, но не смогла не остановиться и не бросить: — Вы пытали моего слугу Гарта! Думаете, это игра?
— Единственный способ победить, — сказал он так тихо, что другим не было слышно, — обходиться с борьбой как с игрой. — Теперь его выражение было серьезным, серые глаза — холодными, как у статуи.
Внезапно Венере стало ясно, что Сакрус уже предвидел, что она планирует сказать или сделать сегодня — и одобрил. Она обеспечила их превосходным врагом, чтобы выдвинуть вооруженные силы. Если им нужен был повод, чтобы распространить на соседей законы военного времени — она его дала. Если придет гражданская война, у них будет оправдание для вывода древнего флота Спайра. Гражданская война послужит чудесной дымовой завесой, под прикрытием которой они смогут захватить Кандес. Будет неважно, победят они дома или проиграют.
Она дала им необходимого врага. Откровенное признание Сарто было прозрачной увертюрой к переговорам.
Венера заколебалась. Потом, медленно умеряя гнев, пошла обратно к нему.
— Что я получу, если верну ключ? — спросила она.
Он снова улыбнулся.
— Что хотите. Власть. Что до остального, то получите свою сатисфакцию, нападая на нас. Мы знаем, что вы будете искренни; мы на это рассчитываем. Только верните ключ, и в конце войны у вас будет все, чего пожелаете. Предоставить обещанное в наших силах, вы ведь знаете. — Он протянул руку ладонью вверх.
Она легко рассмеялась, хоть и почувствовала себя неважно.
— У меня нет его с собой, — молвила она. — И, кроме того, у меня нет причин доверять вам. Совсем никаких.
Теперь Сарто принял раздосадованный вид.
— Мы предвидели, что вы так скажете. Вам нужна гарантия, знак нашей искренности. Мои боссы... проинструктировали меня... снабдить вас таким знаком.
Она горько засмеялась.
— Что вы в принципе можете мне дать убеждающего в вашей искренности?
Он потемнел еще больше; в первый раз он, кажется, действительно рассердился. Сарто выговорил всего одно слово. Венера уставилась на него в неприкрытом изумлении, затем снова засмеялась. Это был особый сорт презрительного хохота, которым она ставила людей на место; и Сарто, она была уверена, это понимал.
Однако он всего лишь слегка поклонился и повернулся, показывая, что ей следует идти в зал впереди него. Двери были широкими, так что они вошли бок о бок. В это время Венера мельком уловила выражение лица Сарто и поразилась. В несколько секунд он претерпел пугающие изменения: от обычной угрюмости, которую он носил за пределами зала, к маске сдерживаемого бешенства. К тому моменту, как они разошлись в центре полированного мраморного пола, он выглядел так, будто был готов кого-нибудь убить. Венера сохраняла нейтральное выражение, и, глядя прямо перед собой, поднялась по устланным красным ковром ступеням к долго пустовавшему сиденью Буридана.
Непринужденно разговаривавшие члены совета один за одним замолкали и начинали присматриваться, кое-кто — с удивлением. Посланники Оксорна и Гаррата, хоть и были в масках, подались вперед на своих сиденьях, как бы не решив — бежать им или нырнуть под стулья. Обычное выражение вежливого презрения Августа Вирилио исчезло, его место заняла долго вынашиваемая злость, будто пересаженная от совершенно другого человека.
Памела Ансератт, как только они уселись, встала и постучала председательским молотком по маленькому столу.
— Предполагалось, что мы сегодня соберемся, чтобы обсудить вопрос о смене управляющих доками, — начала она. — Но, по-видимому...
—
Джекоби Сарто вскочил на ноги прежде, чем заглохли отзвуки его голоса — и то же самое сделали остальные представители. Несколько долгих мгновений все говорили одновременно, в то время как Ансератт без толку стучала своим молотком. Потом Сарто повелительным жестом воздел руку. Он мрачно поднял над головой стопку бумаг.
— Я держу в руке подписанные заявления, — громыхнул он. — Это ни более ни менее как начало тех гражданских усобиц, которых мы все страшились — неспровоцированное, злобное нападение в сердце владений самого Сакруса...
— Чтобы вызволить людей, которых
— Какое бесстыдство! — взревел Сарто. Половина членов все еще были на ногах; в колонной галерее, проходившей за стульями совета, кучки советников, секретарей, придворных и генералов, которых каждый из членов совета приводил на всякий случай, прожигали взглядами и друга друга, и Венеру. Кое-кто вцепился в эфес полуобнаженной сабли.
А Венера продолжала:
— У меня неполный список имен тех, кого мы вызволили прошлой ночью из темницы Сакруса. Он включает, — она кричала, чтобы перекрыть враждебный гомон с галереи, — граждан каждой из наций, представленных на этом совете, включая Буридан. Совет не станет отрицать, что у меня есть все права добиваться репатриации своих соотечественников? — Она огляделась, ловя взоры членов совета без масок.
Челюсть грузно плюхнувшегося на сидение Принсипе Гвиневеры дрожала.
— Вы ведь не собираетесь заявить, что Сакрус похитил одного из моих граждан? Этого не мо... — Он остановился, увидев, что она просматривает список и потом подымает руку.
— Ее имя Мелисса Фераниа, — сказала Венера.
— Фераниа, Фераниа... Мне знакомо это имя... — Брови Гвиневеры сошлись. — Это было самоубийство. Тело так и не нашли.
Венера улыбнулась.
— Ну, вы немедленно найдете тело, если повернете голову. — Она жестом показала на галерею.
Весь совет вытянул шеи, чтобы посмотреть. В секцию Буридана на галерее уже несколько минут вливались люди; никто в гаме на заседании этого не замечал.
Мелисса Фераниа по знаку встала и поклонилась Гвиневере.
— О мое дорогое, мое дорогое дитя, — сказал тот, в уголках его глаз показались слезы.
— У меня еще много имен, — сказала Венера, не сводя глаз с Джекоби Сарто. Все прочие уставились на галерею, и он воспользовался возможностью встретиться с ней взглядом и легонько кивнул.
У Венеры упало сердце.
Она срежиссировала эту конфронтацию с максимальной эффектностью, вызвав добровольцев из числа недавно спасенных прибыть с ней на очередное заседание совета. Один Гарт отказался идти; бледный и до сих пор не желающий разговаривать о пережитом в башне, он оставался снаружи на улице. Но тут были пленники из Лириса, так же как и из полудюжины других малых наций. В роли козырной карты она привела людей, взятых из великих наций самого совета.