Карл Шрёдер – Королева Кандеса (страница 28)

Август Вирилио слегка приоткрыл один глаз.

— Почему нам не начать с вашей истории? Мне всегда нравятся добрые истории после ужина.

— Превосходная идея, — сказала Памела Ансератт. — Герцог Эннерсин спрашивал, отчего вы стоите здесь перед нами сегодня, не раньше и не позже. Можете ли вы объяснить, почему ваша нация скрывалась так тщательно и так долго?

Венера и правда знала на это ответ — он был написан обезображенными телами солдат в башне и в каракулях последних признаний мертвой женщины в спальне.

Сложив руки «домиком», Венера улыбнулась прямо Джекоби Сарто и заявила:

— Ответ прост. Мы знали, что, если покинем башню Буриданов, нас убьют.

То был гамбит номер два.

Члены совета при ее откровении выразили разные оттенки удивления, шока и удовлетворения. Джекоби Сарто скрестил руки и сел.

— Кто бы вас убил? — спросила Ансератт. Она все еще стояла, подавшись теперь через стол вперед.

— Изоляция буридановской Башни не была случайной, — сказала Венера. — Или, по крайней мере, не совсем случайной. Это результат атаки — и атакующими были две из великих наций, присутствующих сегодня за этим столом.

Август Вирилио сонно улыбнулся, но Принсипе Гвиневера вскочил на ноги, отбрасывая стул.

— Кто? — забушевал он. — Назовите их, прекрасная леди, и мы увидим, как свершится правосудие!

— Я пришла сюда не бередить старые раны, — ответила Венера. — Хотя я признаю, что мое положение здесь рискованно, у меня не было другого выхода, кроме как покинуть башню. Все остальные в ней мертвы — за исключением меня и моего слуги. Месяц назад какая-то занесенная птицами болезнь унесла жизни пятерых наших последних людей. Я препоручила их тела ветрам Вирги, как мы теперь делаем уже целые столетия. До этого мы вырождались, несмотря на скрупулезные и порой невыносимые ограничения на перекрестные браки и на постоянный аскетизм... Мы выживали на птицах и воздушных рыбах, которых ловили сетями, и дополняли диету овощами, выращенными в заброшенных спальнях предков. Умри я в этом месте, и наши враги действительно бы победили. Я избрала попробовать последний шанс и пришла сюда.

— Но война, о которой вы говорите... она была столетия назад, — сказала леди Ансератт. — Почему вы считаете, что на вас по-прежнему станут охотиться после стольких лет?

Венера пожала плечами.

— У нас были оптические трубы. Мы видели, как процветают нации наших врагов. И еще мы отчетливо видели часовых с пулеметами, окруживших башню. Я была воспитана в убеждении, что, если мы сядем в подъемник и попытаемся достичь Малого Спайра, эти пулеметчики уничтожат нас прежде, чем мы поднимемся на сотню метров.

— Нет-нет! — Гвиневера ужасно огорчился. — Часовые были для вашей защиты, мадам! Они должны были удержать мародеров снаружи, не запирать вас внутри!

— Допустим. — Венера опустила взгляд. — И отец так думал, но еще он говорил, что мы так сократились в числе, что не можем рисковать ни единой душой ради того, чтобы это проверить. И изоляция... становится привычкой. — Она многозначительно взглянула на послов Оксорна и Гаррата.

Сарто громко загоготал:

— Ну-ну! А как насчет десятков попыток связаться с башней? Семафоры, громкоговорители, дымовые сигналы... да господи боже мой! Все их перепробовали, и никто ни разу не ответил.

— Мне неизвестно, чтобы кто-то пытался связаться с нами за время моей жизни, — отвечала Венера. Это было так, насколько она выяснила за последние несколько дней. Сарто придется уступить очко. — И я не могу ничего сказать о мотивах моих предков хранить молчание.

— Все это может быть, — продолжал Сарто. — Слушайте, я скажу прямо. Сакрус действительно замешан в том первом злодеянии. — Он поднял руку, когда Гвиневера громко запротестовал. — Но, джентльмены и леди, это было столетия назад. Мы готовы признать свое преступление и выплатить репарации совету, когда эта женщина будет уличена как мошенница, каковой она и является.

— А если она не является? — гневно спросил Гвиневера.

— Тогда выплатим непосредственно Нации Буридана, — сказал Сарто. — Я лишь хотел прояснить обстановку. Мы не можем назвать наших сообщников потому, что после всех этих лет архивы утеряны. Но, признав наше участие в деле и предложив выплату нами репараций, я теперь могу продолжить противостоять претензиям этой женщины без всякой оглядки на конфликты.

Венера нахмурилась. Ее второй гамбит провалился.

Если бы Сакрус хотел сохранить в секрете свое участие, она могла бы получить рычаг воздействия на Сарто. Возможно, достаточный для смены его вотума. Однако он ловко обошел ловушку.

Леди Ансератт обвела взором стол:

— Поведет ли себя другая нация-заговорщик так же достойно? Признает ли она свое участие? — Последовала долгая неуютная тишина.

— Ну, что же, — сказала Памела Ансератт. — Давайте исследуем детали вашего наследия.

С этого момента обсуждение выродилось в перебор мелочей, когда члены совета вытаскивали отдельные документы и правовые параграфы, и бесконечно их дебатировали. Венера устала, и каждый раз, моргая, чтобы прояснить взгляд, беспокоилась, как бы ее не сокрушила новая мигрень. Памела Ансератт вела собрание, как будто запас ее энергии бесконечен, но Венера — да и все прочие — ослабевала под натиском подробностей.

Сарто пускал в ход сарказм, остроумие, хитрость и бюрократические уловки, чтобы подорвать ее притязания, но через несколько часов стало ясно, что заметных успехов у него нет. Венера немного воспрянула духом. «Кажется, я могу выиграть», осознала она — одновременно осознавая, насколько была уверена, что не сможет.

Наконец леди Ансератт объявила:

— Есть дальнейшие замечания? — и никто не ответил. — Что же, — бодро продолжала она, — мы могли бы тогда перейти к голосованию.

— Стойте, — вставил Сарто. Он тяжело встал. — Мне нужно кое-что сказать.

Все замерли в ожидании.

— Эта женщина мошенница. Мы все это знаем. Немыслимо, чтобы это семейство поддерживало свою жизнь и жизнь вассалов столетиями в единственной башне, отрезанной от внешнего мира...

— Не немыслимо, — сказала посол Оксорна из-под своей грифоньей маски. — Вполне возможно.

Сарто свирепо взглянул на нее.

— Из чего они изготавливали одежду? Из чего делали самые крохотные обиходные вещи, такие, как вилки или писчие перья? Вы действительно верите, что они припасли в своей башне полномасштабную промышленную базу? — И он потряс головой.

Равно немыслимо, чтобы кто-то, воспитанный в такой абсолютной изоляции, будучи заброшенным в общество и во все его интриги, повел себя как искушенный! Она что, репетировала светские пикировки со своими куклами? Она училась танцевать со своей лошадкой-качалкой? Совершенный абсурд.

И все мы знаем, почему у ее претензий есть хоть какие-то шансы на успех. Потому, что она купила всех, кто может ей противостоять. У Буридана потрясающие активы — поместья, корабли, здания и предприятия здесь и на Большом Спайре, управлявшиеся в их отсутствие другими нациями, на протяжении поколений. Она обещала отдать этим нациям активы, за которыми они ухаживали! Что до остальных, то она предполагает довести Буридан до нищеты, немедленно расплатившись по всем его долгам. Когда она доведет дело до конца, за именем Буридана не будет стоять ничего, кроме стада нескладных коньков.

— И этого дома, — чопорно добавила Венера. — Я не намерена от него отказываться. — Вокруг стола пробежал сдавленный смешок.

— Это откровенное мошенничество! — Сарто обернулся, обжигая взглядом остальных членов совета. — Забудьте о формальных деталях ее притязаний — собственно, пусть значится, что в них не к чему придраться. Это неважно. Мы все знаем правду. Она оскорбляет имя великой нации Спайра! Вы действительно предлагаете дать ей уйти?

Они склонялись на его сторону. У Венеры оставалась для розыгрыша единственная последняя карта, причем самая слабая. Она встала.

— Тогда кто я? — Она шагнула к столу и наклонилась над ним, глядя Сарто в глаза. — Если я мошенница, я должна была откуда-то появиться. Меня, значит, сфабриковала одна из наций? Если так, то которая? Весь Спайр скрытен, но не настолько, чтобы мы не отслеживали генеалогий друг у друга. Никто не пропал из списков, верно?

И все же! — Она повернулась, обращаясь ко всему совету. — Взгляните на меня, и скажите мне в лицо, что не верите, будто я благородного происхождения. — Она презрительно усмехнулась Сарто. — Это сквозит в каждом моем жесте, в том, как я говорю, как обращаюсь к прислуге. Джекоби Сарто говорит — он знает, что я мошенница. И все же вы знаете, что я родом из лордов!

Так откуда, в этом случае, я появилась? — Она снова обернулась к Сарто. — Если Джекоби Сарто уверен, что я пришла не из Башни Буриданов, тогда у него должна быть некая идея — откуда я. Что вам известно такого, сэр Сарто, чего вы не договариваете? У вас есть какое-то доказательство, которым вы не делитесь? Имя, возможно?

Он открыл рот — и осекся.

Они скрестили взгляды, и она увидела, как до него доходит, что она хочет сделать. Ключ к Кандесу как будто зримо повис в воздухе между ними; вот что было настоящим предметом споров нынешнего вечера.

— У Сакруса много секретов, как мы увидели сегодня, — негромко сказала она. — Нет ли у вас еще одного секрета, сэр Сарто, который вы хотели бы разделить с Советом? Возможно, имя? Такое, которое признали бы все присутствующие? Имя, соотносящееся с последними событиями, со слухами или мифами, которые бродили по княжествам в последние недели? — Она видела озадаченно сдвинутые брови на некоторых лицах — и глаза Сарто расширялись по мере того, как она приближалась к грани того самого откровения, обнародования которого Сакрус не желал бы.