Карл Шрёдер – Королева Кандеса (страница 20)

— Это вы сделали?

Он кивнул; увиденное ее впечатлило, о чем она сразу сказала. Диамандис вздохнул.

— С тех пор, как я лишился общества, перед которым мог бы похвастаться, я совершил много чудес отваги, — сказал он. — За годы, когда я пытался покорять дам, я не свершил ни одного; а теперь никто из них не узнает, как я храбр.

— Так как мы... А-а. — Несмотря на постоянно накатывающую головную боль, она не смогла не засмеяться. То была навесная переправа; Диамандис предлагал прицепить к ней ролики и скользить через провал. Из-за того, что громадная балка образовывала боковую стену и немного защищала сверху, ветер здесь был не настолько суровым.

— Вам придется действовать быстро! — Диамандис прилаживал на трос каретку со шкивами. — На таком ветру дышать невозможно. Если застрянете посредине — потеряете сознание.

— Прелестно. — Но он надежно пристегнул ее, а падение — не то, что пугает людей, живущих в невесомом океане воздуха. Когда момент настал, она просто закрыла глаза и бросилась в белый поток.

Им пришлось повторить такой же маневр еще шесть раз. Теперь, когда ему было кому раскрыть свой секрет, Диамандис темпераментно рассказывал ей, как использовал мощный ножной лук, чтобы выстреливать шнуром через каждый провал, надеясь, что стрела засядет в проржавевшей трубе достаточно крепко, что позволит ему перебраться хотя бы один раз. После того, как крепились более прочные тросики, было уже легко добираться туда и обратно.

Так, шагая и скользя по тросам, они подступили к черной башне.

Кое-где ее стены плавно обрывались в бездну. В других местах, где когда-то были тротуары и пристройки, еще цепко держались полоски почвы. В одно из таких мест они и выкарабкались из трубы; здесь у крыла башни, словно растопыренная ладонь, тянулись тридцать футов песка и листовой обшивки. Диамандис натянул вдоль этой стены еще тросы, ведущие к большой темной тени, открывшейся за изгибом стены.

— Вход! — Он припустил под ударами ветра к ближайшему тросу.

Подвесные переправы в трубе породили в Венере ложное впечатление, что она готова ко всему. Теперь она обнаружила, что висит, цепляясь за трос обеими руками, вслепую нащупывая опору на отвесной стене, над бесконечным провалом, теперь в полным свете дня. То, что она была вдобавок пристегнута к тросу, спокойствия не добавляло.

Только человек, которому нечего терять, мог построить такую тропу — она смогла это оценить, потому что чувствовала себя в таком же положении. Стискивая зубы и дыша мелкими глотками в точках секундного затишья, рождающихся в выступах кладки, она следовала за Диамандисом вокруг долгого изгиба башни Буриданов.

И вот наконец она стояла, пошатываясь, на узком каменном уступе. Высокая пятнадцатифутовая дверь перед ней была окована железом и обрамлена скорость-плющом. Из щелей в окружающих ее каменных стенах высовывали свои рыла заржавленные пулеметы. Арку венчал герб в древнем стиле. Венера уставилась на него, неясное узнавание на миг сменилось озадаченностью. Она где-то видела этот рисунок раньше.

— Я не смогу вернуться этим путем. Должен быть другой путь!

Диамандис сел спиной к двери и жестом показал ей сделать то же самое. Вихри здесь были слабее — ровно настолько, что она могла дышать. Венера оперлась на его плечо.

— Гарт, что вы с нами сделали?

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Затем ткнул большим пальцем в сторону двери.

— Люди поколение за поколением наводят на это место свои телескопы, мечтая попасть внутрь. К башне снаряжались тайные экспедиции, но ни одна из них не пошла маршрутом, которым только что прошли мы. Принято считать, что его преодолеть невозможно. Нет... — Он показал на небо. — Они всегда спускаются по канату, который соединяет башню с Малым Спайром. И каждый раз их обнаруживают и расстреливают часовые Спайра.

— Почему?

— Потому, что Нация Буридана официально не вымерла. Предположительно, где-то есть наследники. И до сих пор существует продукция Буридана на фермах, разбросанных по Спайру. Никому не позволено легально ее продавать, пока судьба нации не определена раз и навсегда. Но права, документы, доказательства собственности и происхождения... — Он стукнул кулаком по железу. — Они все здесь.

Страх в ней начал уступать место любопытству. Она поглядела на дверь.

— Мы постучим?

— Легенда говорит, что последние члены нации живы и заперты внутри. Это ерунда, конечно; но полезный вымысел.

Перед ней забрезжило понимание, что у него на уме:

— Вы намерены сыграть на поверьях.

— Еще лучше. Я намерен доказать, что они правдивы.

Она встала и толкнула дверь. Та не пошевелилась. Венера поискала замок и через мгновение нашла — любопытный квадратный металлический блок, врезанный в камень арки.

— Вы были здесь раньше. Почему не вошли?

— Не мог. У меня не было ключа, а окна слишком малы.

Она воззрилась на него.

— Тогда зачем?..

Он встал, загадочно улыбаясь.

— Затем, что теперь у меня есть ключ. Вы принесли его мне.

— Я?..

Диамандис порылся во внутреннем кармане. Он натянул что-то на палец, и оно блеснуло на поднятой руке в свете Кандеса.

Одним из драгоценных изделий, взятых Венерой из сокровищ Анетина, было кольцо-печатка. Она нашла его в той же самой шкатулке, где хранился Ключ к Кандесу. Одно из украшений, украденных у нее Диамандисом, когда она впервые сюда попала.

— Это моё!

Услышав ее тон, он моргнул, потом пожал плечами.

— Как скажете, леди. Я долго и упорно думал, не сыграть ли в игру самому, но теперь я слишком стар. И, в любом случае, вы правы. Кольцо ваше.

Он стащил кольцо с пальца и вручил ей.

На печатке изображалось древнее сказочное создание, известное как «лошадь». Существо нуждалось в гравитации, и потому их не осталось ныне в Вирге... или они были продукцией, которой торговал Буридан? Венера взяла тяжелое кольцо, и, хмурясь, подняла его. Затем подступила к запорному устройству и вставила кольцо в отвечающую по форме выемку.

Со скорбным скрежетом огромные ворота Буридана распахнулись.

Глава 8

Стрелок Двенадцать-Пятнадцать схватился за пыльную тревожную ручку в форме стремени и потянул что было сил. Раздался громкий треск, и красная рукоятка осталась у него в руке.

Стрелок выругался, привстал и попытался достать конец шнура оповещения, который теперь торчал из дыры в бронеколпаке. Он стукнулся головой о стекло, и вся стрелковая ячейка закачалась, заставив шнур выскочить в воздух снаружи. Тем временем снаружи продолжало происходить невозможное; штуковина находилась уже в четверти мили над ним, и почти за пределами досягаемости.

Стрелок Двенадцать-Пятнадцать сидел здесь вот уже шестнадцать лет. За это время он превратил овальную огневую ячейку из холодного и пронизываемого ветром узилища в подобие гнездышка. Он залатал дыры в металлической броне тряпками, а позже и варом. Он натаскал вниз одеял и подушек, и под конец даже вытащил первоначальное металлическое сидение и с величайшим удовлетворением сбросил его на две мили вниз, на Большой Спайр. Он заменил сиденье чем-то вроде дивана с откидной спинкой, поставил маркизы против резких лучей Кандеса и убрал часть боковой брони, чтобы встроить книжную полку и бар. Единственное, чего он не тронул — приклад самого пулемета.

Никто бы не узнал. Ячейка, металлический стручок, подвешенный над облаками на протянутых через Большой Спайр тросах, принадлежала ему одному. Когда-то здесь было три смены часовых, дюжина глаз одновременно следила за тросом подъемника, который шел между городскими колесами Малого Спайра и заброшенной башней Буридана. В ходе сокращений и оптимизаций это число наконец дошло до единицы: одна двенадцатичасовая вахта для каждого из шести пулеметных гнезд, что окружали трос. Стрелок Двенадцать-Пятнадцать не сомневался, что прочие стрелки модернизировали свои позиции тем же образом; тот факт, что никто сейчас не отвечал на экстренный сигнал, означал, что они не обращают никакого внимания на объект, наблюдать за которым их тут посадили.

Вот и он не обращал; если бы не случайный блик солнечного света от граненых стекол кованой подъемной кабины, он мог бы и не узнать, что Буридан вернулся к жизни — до тех пор, пока с прочими часовыми на смене не предстал бы перед военным судом.

Он отодвинул пуленепробиваемый колпак и еще раз постарался ухватиться за изношенный тревожный шнур. Тот мотался в трех дюймах от его растопыренных пальцев. Ругаясь, он рванулся к шнуру и чуть не выпал, потому что колпак был отодвинут. С колотящимся сердцем он уселся снова.

Что теперь? Он может выпустить несколько очередей по другим гнездам, чтобы привлечь их внимание — но тогда он рискует кого-нибудь убить. В любом случае, не предполагалось, чтобы он стрелял по поднимающемуся лифту, только по объектам, спускающимся по канату.

Стрелок всматривался, застыв в нерешительности, пока подъемник не пробил еще один слой облаков и не исчез. Он обречен, если не сделает чего-нибудь прямо сейчас — и сделать было можно только одно.

Он потянулся к другой красной рукоятке и дернул за нее.

В оригинальной конструкции огневых ячеек в основании кресла стрелка встраивалась ракета-катапульта. Если он был ранен или ячейка вот-вот должна была взорваться, он мог дернуть за ручку, и ракета уносила его вместе с сиденьем вертикально вверх по длинному тросу в лазарет Малого Спайра. Конечно, первоначального сиденья уже не было.