Карл Май – Виннету – вождь апачей (страница 46)

Я дважды выстрелил в него, но промахнулся, затем дал еще несколько выстрелов по краснокожим, которые отступили, и крикнул Сэму:

– Следуй за мной!

По-видимому, краснокожие были настолько поражены, что потеряли способность двигаться. Я схватил Сэма за руку и увлек за собой. Не больше, чем через минуту после моего нападения, мы были уже у реки.

Наконец я выпустил его руку, еще раз скомандовал:

– Следуй за мной, – и побежал вниз по речному руслу. Мы все еще находились на расстоянии ружейного выстрела от наших врагов и должны были спешить.

Только теперь одуревшие от страха краснокожие вышли из столбняка. Они подняли такой вой, что я даже перестал слышать шаги бежавшего за мной Сэма. Раздались дикие вопли, грохотали выстрелы, это был настоящий ад.

Я побежал не вверх по реке, по направлению к нашему лагерю, а в совершенно противоположную сторону. Этим маневром нам удалось обмануть краснокожих: они не догадались, что мы выберем именно этот путь, и бросились в погоню вверх по реке. Мы находились теперь почти в безопасности. А до лагеря можно было добраться и кружным путем.

Наконец я решил остановиться. Где-то вдали еще слышался вой краснокожих.

– Сэм! – крикнул я приглушенным голосом. Ответа не последовало.

– Сэм, слышишь меня? – крикнул я несколько громче. Он не отвечал. Куда же он пропал? Ведь я был убежден, что он следует за мной. Может быть, он упал и поранился. Я бежал по сухому потрескавшемуся илу, по пути попадались довольно глубокие расщелины, наполненные водой.

Я вынул патроны из-за пояса, вновь зарядил револьверы и медленно пошел в обратную сторону. До меня все еще доносились адские вопли киовов. Вскоре я дошел до того места около лесочка, где предложил Сэму следовать за мной. Но его и здесь не было видно. Он, вероятно, решил действовать по-своему и, не послушавшись меня, выбрался на противоположный берег. Там он должен был попасть в полосу света, отбрасываемого кострами, и легко мог быть замечен киовами. Мне опять стало страшно за его участь. Я пошел прочь и начал кружным путем пробираться к нашему лагерю.

Там я застал всех в большом возбуждении. Меня обступили мои товарищи. Дик Стоун сказал мне с упреком в голосе.

– Сэр, почему вы запретили нам следовать за вами, даже если бы раздались выстрелы?

– Где Сэм? Здесь ли он? – спросил я.

– Здесь? Да разве вы не знаете, что с ним произошло? Когда вы ушли, мы долго ждали вас. Наконец послышались крики краснокожих, затем опять наступила тишина. Вдруг прогрохотало несколько револьверных выстрелов и раздался дикий вой. Затем затрещали ружейные выстрелы, и мы увидели Сэма.

– Где?

– Около леска, на том берегу реки.

– Я так и думал! Сэм сегодня ужасно неосторожен. Что было дальше!

– Он побежал в нашу сторону. За ним следовало множество краснокожих. Они нагнали его и схватили. Костры горели ярко, и мы отлично видели всю сцену погони. Мы решили помочь ему, но прежде чем мы успели добежать до речного русла, они уже скрылись в тени деревьев. Нам очень хотелось погнаться за индейцами и освободить Сэма, но мы вспомнили ваш запрет и остались здесь.

– Вы поступили очень умно. Вас только одиннадцать человек, и вам все равно не удалось бы справиться с ними.

– Что же нам делать, сэр? Ведь Сэм в плену!

– Да, к сожалению, он все же попался им в руки.

Я рассказал им все, что произошло. Когда я кончил, Виль Паркер сказал:

– Вы ни в чем не виноваты, сэр. Он по собственной глупости опять попался к ним в лапы. Но все же мы должны освободить его!

– Но теперь его труднее освободить, чем в первый раз. Я уверен, что киовы удвоят бдительность.

Я задумался над планом освобождения Сэма. За свою жизнь я не боялся. Но мог ли я рисковать ради Сэма жизнями апачей? Следовало придумать какую-нибудь хитрость, чтобы с большей легкостью и по возможности без риска добиться своей цели. Но все это должно было выясниться позднее. Чтобы быть ко всему готовым, я решил захватить с собою апачей. Может быть, придется напасть на киовов, если это не будет слишком опасно.

Но нам следовало немного обождать, потому что на неприятельской стороне было заметно слишком большое оживление. Вскоре стало спокойнее. Тишину нарушали лишь резкие, далеко разносящиеся удары томагавков. Краснокожие рубили сучья деревьев, по-видимому, они решили поддерживать огонь до самого утра.

Наконец смолкли и удары топоров. Звезды показывали полночь, и нам следовало приступить к исполнению нашего замысла. Сперва мы позаботились о том, чтобы лошади, которых мы не могли взять с собой, были крепко привязаны и не могли вырваться.

Затем я еще раз проверил, хорошо ли связан пойманный нами киов. Затем мы покинули место стоянки и направились по тому же пути, по которому я прежде пробрался к руслу реки.

Когда мы вошли в лесок, я приказал апачам остановиться и ждать меня, по возможности избегая всякого шума. Оставив их под предводительством Дика Стоуна, я вместе с Вилем Паркером начал тихо пробираться между деревьями. Добравшись до берега, мы легли и стали прислушиваться. Кругом царила ничем не нарушаемая тишина. Мы медленно поползли вперед. Вдали все еще ярко горели восемь костров.

По-видимому, в огонь было набросано много ветвей и хвороста. Это поставило меня в тупик. Мы пробирались все дальше и дальше. Кругом не было видно ни души. Наконец мы убедились, что весь лесок пуст: в нем не было больше ни одного киова!

Мы вернулись к ждавшим нас апачам и поспешили в наш лагерь, где за это время не произошло никаких перемен. Но киовы могли еще появиться, поэтому мы вскочили на коней и помчались в прерию. Отъехав на некоторое расстояние, мы расположились лагерем. Если киовы доберутся-таки до нашего прежнего места стоянки и нас там не застанут, им придется ждать рассвета, чтобы отправиться в погоню. Пленника мы, конечно, захватили с собой.

Теперь и нам ничего другого не оставалось, как ждать утра. Кто мог спать, тот спал, кому не спалось, тот бодрствовал на страже. Так прошла ночь. Когда забрезжило утро, мы вскочили на коней и поскакали к месту нашего прежнего лагеря.

Там мы никого не застали и, следовательно, нам не имело смысла покидать его, но наша предусмотрительность ничему не повредила. Затем мы двинулись через реку к лесу. Костры уже потухли, и на их месте остались только груды пепла.

Мы принялись исследовать следы краснокожих. Они шли от того места, где я вчера видел коней киовов, отсюда они удалились по направлению к юго-востоку. Для меня стало ясно, что они отказались от борьбы с нами, которая была бы для них бесполезной, потому что они уже не могли напасть врасплох. Но что будет с Сэмом? Они захватили его с собой. Это особенно удручало Дика Стоуна и Виля Паркера. Да и мне было жаль славного товарища, и я бы с удовольствием прибег к любому, более или менее разумному средству для его освобождения.

– Если мы не вызволим его из беды, они его посадят на кол, – говорил Дик Стоун.

– Ну нет, – утешал я его, – ведь у нас тоже есть заложник.

– Но знают ли они об этом?

– Безусловно! Сэм не дурак и, конечно, сам рассказал им, что мы забрали в плен одного из них.

– Нам следует пуститься вдогонку за краснокожими.

– А куда они ускакали?

– Я думаю, они сделали вид, будто намереваются возвратиться в свое селение. Это заставит нас, по их мнению, отказаться от погони. Они, по всей вероятности, решат, что мы повернули обратно, к Виннету. И если они направятся к юго-востоку, к ним, возможно, присоединится еще несколько отрядов краснокожих. Тогда в надежде застигнуть нас врасплох и перерезать они повернут к горе Наджет, где мы, по их мнению, должны теперь находиться. Весьма вероятно, что именно это замыслил Сантер, собираясь таким путем получить золото. Я убежден, что все произойдет, как он предложил.

Через полчаса наш отряд был уже в дороге. Нельзя сказать, чтобы мы были удовлетворены результатами нашей поездки. Вместо того чтобы изловить Сантера, мы потеряли Сэма Хоукенса. Но это ведь произошло по его собственной вине. Впрочем, если мои предположения верны (а я был убежден в этом), нам удастся освободить Сэма и захватить Сантера.

В погоне за последним мы принуждены были, конечно, все время ехать по его следам, и поэтому нам пришлось сделать довольно большой крюк, ибо он отклонился в сторону от избранного направления и ехал, описывая дугу. Тогда я решил срезать угол, и уже к полудню следующего дня мы добрались до ущелья, над которым находилась та самая прогалина, где произошло нападение и двойное убийство.

Оставив наших лошадей в долине под присмотром одного апача, мы поднялись вверх и увидели часового, который безмолвно приветствовал нас легким движением руки. Нас поразило, с каким рвением готовились эти двадцать апачей к погребению своего вождя и его дочери. На земле лежало несколько срубленных деревьев, приготовленных для возведения помоста. Несколько индейцев перетаскивали камни и складывали их в кучу. К ним тотчас же присоединились апачи из нашего отряда. По-видимому, погребение должно было состояться в ближайшие дни. В стороне была возведена временная постройка, в которой лежали тела обоих умерших. Около них находился Виннету. Ему сообщили о нашем приходе, и он вышел к нам навстречу. До чего он изменился!

Он всегда был очень серьезен, и лишь в редких случаях его лицо освещалось слабой улыбкой. Я никогда не видел его смеющимся. Но раньше в мужественно-прекрасных чертах его лица было много доброты и благорасположения, и сколько дружелюбия и теплоты исходило из его темных бархатных глаз! С какой любовью и чисто материнской нежностью глядели они на меня прежде! Теперь от всего этого не осталось и следа. Его лицо окаменело, и глаза глядели мрачно. В движениях появилась медлительность. Он устало пожал мою руку и так посмотрел, что у меня все в душе перевернулось.