Карл Май – Том 9. По дикому Курдистану. Капитан Кайман (страница 25)

— Эфенди, порой она бывает очень ядовита!

— Не ропщи на это, Аллах ведь распределил дары по-разному. И то, что ты должен вдыхать аромат этой Мерсины, наверняка было записано в Книге.

— Именно так! Но скажи, может быть, ты арендуешь этот сад? Сколько ты за него требуешь?

— Если вы заплатите мне по десять пиастров за каждую неделю, можете вспоминать там Эсме-хан сколько вам заблагорассудится!

Я медлил с ответом. Сад примыкал к задней стене здания, где я заметил два ряда маленьких отверстий. Это выглядело как тюрьма.

— Я не думаю, что сниму этот сад.

— Почему?

— Мне не нравится эта стена.

— Стена? Отчего же, эфенди?

— Я недолюбливаю такое соседство, как тюрьма.

— О, люди, которые там сидят, тебе не помешают. Эти отверстия так высоки, что их невозможно достать. К тому же они очень маленькие.

— Это единственная тюрьма Амадии?

— Да. Другая развалилась. Мой унтер-офицер надзирает над пленниками.

— И ты утверждаешь, что они мне не помешают?

— Обещаю — ты ничего не увидишь и не услышишь.

— Хорошо, тогда я дам тебе десять пиастров. Значит, за неделю ты получишь от нас тридцать пять пиастров. Разреши за первую неделю заплатить сразу.

Лицо его расплылось в улыбке от удовольствия, когда я это предложил. Англичанин заметил, что я полез в карман, и затряс головой, вытащив свой собственный кошелек и подав его мне. Его явно не обременяла такая трата, поэтому я вытащил из кошелька три цехина и дал их аге.

— Вот, возьми! Остальное — бакшиш для тебя.

Это было вдвое больше по сравнению с тем, что он должен был получить. Повеселев, он произнес с глубоким почтением:

— Эмир, Коран говорит — кто дал вдвое больше, тому все это Аллах возместит во сто крат. Аллах твой должник, он тебя богато одарит.

— Нам нужны лишь ковры и трубки для наших комнат. Где я могу их одолжить, ага?

— Господин, если ты дашь еще две такие монеты, ты получишь все, что только пожелает твое сердце!

— Возьми деньги!

— Я уже спешу принести вам все необходимое.

Мы покинули сад. Во дворе стояла Мерсина, душа дворца. Ее руки были измазаны в саже. Она мешала указательным пальцем разогретое в миске масло.

— Эмир, тебе подошли наши комнаты? — справилась она.

Здесь до нее, видимо, дошло, что палец вовсе не заменяет ложку; она быстро его вытащила и осторожно облизала.

— Я сниму их, а также сарай и сад.

— Он уже все заплатил, — сказал довольный ага.

— Сколько? — спросила она.

— Тридцать пять пиастров за первую неделю.

О своем бакшише плут ничего не сказал. Значит, он и здесь был под башмаком у своей Мерсины! Я взял из кошелька еще один цехин и дал его ей.

— Вот возьми, жемчужина радушности! Это первый бакшиш для тебя. Если мы будем довольны тобой, то получишь еще больше.

Она поспешно схватила деньги и сунула их за пояс.

— Я благодарю тебя, о Господи! Я уж послежу за тем, чтобы ты чувствовал себя в моем доме так же вольготно, как на коленях праотца Ибрахима. Я вижу, что ты эмир храбрых воинов, которые чтят женщин и дают им бакшиш. Идите наверх, в ваши комнаты! Я сделаю жесткий рис — пиринч и хорошенько полью его растопленным маслом.

При этом, как бы забывшись, она вновь сунула палец в миску и по старой привычке стала мешать им масло. Ее предложение было крайне заманчиво, но… брр!

— Твоя доброта велика, — отвечал я, — правда, у нас нет времени ее оценить, мы должны сейчас же выйти прогуляться.

— Но ты хочешь, чтобы я приготовила кушанья, эмир?

— Ты ведь говорила, что тебе приходится денно и нощно работать, только чтобы угождать аге, поэтому мы не смеем тебе больше докучать. Кстати, нас часто будут приглашать к столу, ну а если этого не случится, мы закажем еду где-нибудь в трактире.

— Но ты ведь не откажешь мне в торжественном обеде!

— Ладно уж, тогда свари нам несколько яиц, ничего другого нам нельзя сегодня есть.

Пожалуй, это единственное блюдо, которое можно было без опаски вкушать из рук этой «нежной» Мерсины.

— Яйца? Хорошо, будут вам яйца, эмир, — торопливо отвечала она, — но, когда вы их съедите, оставьте скорлупки Селиму-аге, они нужны нам как бокалы, а этот человек был столь неосторожен, что разбил все скорлупки.

Мы зашли на короткое время в наши комнаты, где скоро появился ага с одеялом, коврами и трубками, которые он одолжил у торговцев. Они были новые и поэтому чистые, так что мы могли быть довольны. Позже возникла Мерсина с крышкой от старой деревянной коробки, что должно было означать поднос. Там лежали яйца, наш торжественный обед! Рядом покоились полусгоревшие лепешки и стояла знаменитая миска с маслом, окруженная несколькими яичными скорлупками, в которых лежала грязная соль, грубо помолотый перец и какой-то подозрительный порошок, похожий на тмин. Ножей или ложек для яиц, естественно, не было.

Это лукуллово пиршество, к которому мы пригласили и Мерсину, мы благополучно пережили, после чего она удалилась со своей посудой снова на кухню. Ага также приготовился уйти.

— Ты знаешь, господин, куда я сейчас направляюсь?

— Наверное, об этом я сейчас и сам услышу.

— К мутеселлиму. Он должен узнать, что за благородный эмир появился в нашей Амадии и как с ним обошелся смотритель дворца.

Ага стряхнул с бороды остатки топленого масла, которым наслаждался наедине с Мерсиной, придав себе, таким образом, должный вид, и отправился в путь. Теперь мы остались одни.

— Можно мне теперь говорить? — спросил Линдсей.

— Да, мистер.

— Надо покупать платье!

— Сейчас?

— Да.

— В красную клетку?

— Естественно!

— Тогда едем тотчас же на базар.

— Но я не смогу говорить! Покупать должны вы, сэр. Здесь деньги!

— Мы купим лишь платье?

— А что же еще?

— Немного посуды, она нам нужна. Мы сделали бы доброе дело, если бы подарили ее аге или домоправительнице. Дальше табак, кофе и другие вещи, без которых нам нельзя обойтись.

— Well! Оплачу все!

— Сперва мы воспользуемся вашим кошельком, а уж потом рассчитаемся друг с другом.

— Нет уж, я оплачу все! Договорились?

— Мне можно идти с вами? — спросил Мохаммед.