Карл Май – Том 7. Невольничий караван (страница 74)

— Ну вот, все обстоит так, как я думал, — удовлетворенно кивнул Шварц.

— Может быть, нам удастся сделать так, чтобы они заподозрили о нашем присутствии не раньше, чем мы окажемся с ними бок о бок. В этом случае они просто олухи, каких свет не видывал! — заявил Серый.

— Почему? В том, что они нас не заметят, не будет ничего удивительного. Мысль о том, что кто-то здесь может их преследовать, им, разумеется, не приходит в голову; кроме того, все их внимание направлено вперед, а парус мешает им видеть то, что происходит у них за спиной… Но смотрите: к нам возвращается дозорный. Кажется, пора начинать. — Шварц дождался, пока солдат вновь окажется на борту, а потом крикнул капитану:

— Прикажите сняться с якоря и поднять паруса!

Загремели якорные цепи, огромный белый холст взвился ввысь, выгнулся под напором ветра, и дахабия, а за ней и оба нуквера снова тронулись с места.

Шварц и капитан перешли на нос корабля и стали теперь около штурвала. Дахабия миновала излучину и стала медленно подбираться к зарослям камыша. Теперь камыши разделял на две равные части узкий канал, по которому плыли сандал и нуквер. Палубы кораблей были скрыты трепетавшими на ветру парусами.

— Нам их не видать, да и им нас тоже, — сказал, подойдя к Шварцу, Пфотенхауер. — Теперь-то и я так смекаю, что мы к ним на расстояние протянутой руки подойдем до того, как они почуют неладное. Вот удивятся-то они. Я бы ни за что не хотел такое на своей шкуре испытать!

Эти слова Серый произнес шепотом, так как говорить в полный голос было уже нельзя. На всех трех судах царила гробовая тишина, которая всегда предшествует бою.

Перед началом атаки Шварц отдал приказ постараться не убивать Абуль-моута, обещая щедрое вознаграждение тому, кто сумеет захватить его живым. Теперь каждый солдат втайне молил Бога, чтобы счастливая возможность выпала именно ему.

Вслед за вражескими кораблями дахабия прошла по только что проделанному нуэрами каналу и оказалась на свободной воде. Абуль-моут только сейчас увидел, что перед ним лежит новое поле камыша, и, крякнув от досады, приказал снова спустить паруса и бросить якоря. Старик сидел на палубе вместе с пятью своими помощниками, единственными из всей шайки, кто уцелел после неудачного нападения на Источник Льва. Арабы курили трубки и обсуждали план нападения на отряд фельдфебеля. Сейчас им дорога была каждая минута, а новое препятствие грозило задержать их еще на несколько часов! Правда, через камыши вел узкий проход, но через него могла протиснуться в лучшем случае маленькая лодка. Нос сандала был направлен прямо на этот проход и немного углубился в него, прежде чем якорь успел вонзиться в дно. Нуквер тоже подошел ближе и стал на якорь справа от сандала. После этого были спущены паруса.

Абуль-моут сидел лицом к камышовым зарослям и не мог видеть того, что делается у него за спиной. Он подскочил от неожиданности, услышав испуганный крик капитана:

— За нами корабль! Дахабия! О, боже, откуда она могла здесь взяться?

Все арабы резко повернули головы назад и в течение нескольких мгновений безмолвно смотрели на этот, как будто с неба свалившийся корабль. Двух следовавших за ним нукверов они пока еще не видели.

— О, боги и дьяволы! — приглядевшись получше, воскликнул Абуль-моут, и вся кровь отхлынула от его лица. — Это дахабия вице-короля!

— Не может быть! — возразил один из помощников. — С чего ты взял?

— А у тебя у самого глаз нет, что ли? Ты что, не видишь на носу королевский герб — пирамиду со сфинксом? И клянусь Аллахом, на дахабии полно солдат!

— Что им здесь нужно?

— А я откуда знаю. Во всяком случае, нас это наверняка не касается. Нам нечего бояться до тех пор, пока их офицер не узнает, что я Абуль-моут.

— А если тебя кто-нибудь выдаст?

— Кто стал бы это делать? Вы — нет, нуэрам это тоже невыгодно, иначе они будут схвачены как мои сообщники, и моряки, которым я хорошо плачу, тоже вряд ли захотят мне изменить. Нет, я думаю, что… Аллах акбар! Там за ним идет еще один корабль, а за тем — третий! Два нуквера и дахабия! Да это же самый настоящий флот!

— Оставь их! Ты же сам говоришь, что это нас не касается.

— Я сказал это, но… но… Гром и молния! Кажется, я все же ошибался! Я узнаю эти два нуквера. Они принадлежат моему заклятому врагу Хасаб Мураду из Магунды. Не понимаю, как он, ловец рабов, мог оказаться вместе с солдатами вице-короля? Должно быть, они поймали его во время похода за рабами и отобрали у него нукверы. Люди Хасаб Мурада прекрасно меня знают, и они с радостью выдадут меня!

— Тогда спрячься скорее!

— Это бесполезно: офицер наверняка поднимется к нам на борт и все обыщет. Я буду лгать, пока это будет возможно, а потом нам придется защищаться. Надо подготовиться к бою. Посмотрите, вон дахабия! Она хочет встать слева от нас, а оба нуквера бросили якоря сзади. Значит, путь к левому берегу пока свободен. Черт побери, у нас, как назло, почти совсем нет огнестрельного оружия и пороха! Ладно, скажите нуэрам, чтобы были наготове. С этим офицером я сам буду говорить.

Дахабия была уже у самого левого борта сандала, она бросила якорь примерно в сорока шагах от него и потом прошла немного назад, насколько позволяла якорная цепь. Таким образом, она оказалась на полкорпуса позади сандала, и с нее теперь было удобно обстреливать палубы обоих кораблей. Итак, позиция судов была следующей: впереди, зарывшись носом в заросли камыша, стоял сандал, рядом с ним нуквер меньших размеров. Справа и чуть сзади остановилась дахабия, а за этими тремя кораблями на расстоянии ружейного выстрела бросили якоря оба нуквера из Магунды.

Шварц спрятался за пушку, так как не хотел, чтобы Абуль-моут увидел его раньше времени. Говорить с ловцами рабов должен был офицер из Фашоды, командовавший отрядом мидура. Он подошел к капитану, который все еще стоял возле штурвала и громко крикнул, обращаясь к людям на сандале:

— Кто вы такие? Кто хозяин этих двух кораблей?

— Я, — ответил Абуль-моут, с удовлетворением отметив про себя, что все его нуэры уже готовы к бою.

— Кто ты и чем занимаешься? — продолжал расспросы капитан.

— Меня зовут Юсуф Хелам, я купец.

— Чем ты торгуешь?

— Всевозможными товарами.

— Откуда ты едешь?

— Из Вау[152].

— И куда направляешься?

— Вверх по течению, чтобы продавать и менять свой товар у племен, что живут на реке.

— Эй, человек, я думаю, что ты обманываешь меня!

— Аллах пусть улучшит твой слух! Я сказал тебе правду, и если ты услышал что-то другое, в этом виноваты твои уши, которые слышат не то, что им говорят!

— Ты напрасно смеешься: я тебя знаю!

— А вот я вижу тебя впервые.

— Ты Абуль-моут, работорговец.

— Тогда пусть Аллах просветит твои глаза, потому что они видят вещи и людей, которых здесь нет!

— С моими глазами все в порядке, и они видят тех пятерых, что стоят позади тебя. Разве они не хомры и разве не к этому же народу принадлежит Абуль-моут?

— Нет. Они тоже торговцы из Вау. Они перевозят свои товары на моих кораблях.

— Это ложь. Я знаю и их, и тебя. Мидур Фашоды Али-эфенди Абу Хамса Мийа поручил мне найти и доставить вас к нему.

— Так выполняйте свое поручение и ищите тех, кто ему нужен, только это не мы.

— Не вы? Значит, вы — не те, кто на Источнике Льва, западнее Фашоды, напал на приезжего эфенди, чтобы убить его?

— О, Аллах! Дело обстоит плохо, — прошептал своим хомрам Абуль-моут. — Кажется, боя нам не миновать. Смотрите же, сражайтесь отважно! — И, обращаясь к капитану, он громко ответил: — Мы никогда не были в той местности и не имели дел ни с каким эфенди!

— Как? И со мной тоже нет? — спросил Шварц, выпрямляясь во весь рост и делая шаг вперед.

Абуль-моут побледнел, и с его губ сорвалось яростное проклятие. Он ожидал всего, чего угодно, но увидеть этого эфенди здесь, так далеко от Источника Льва!.. Старик действительно растерялся, что случалось с ним нечасто, и замолчал, лихорадочно соображая, говорить ли ему правду или продолжать отпираться.

— Это он, — негромко сказал один из хомров, — но я думаю, что большой опасности нет. Нукверы ничего нам не сделают, потому что на них пленники из Магунды, а с дахабией мы справимся в два счета.

Эти слова вернули Абуль-моуту самоуверенность и хладнокровие, и, когда Шварц повторил свой вопрос, он угрожающе крикнул:

— Да, с тобой я имел дело — ты, пес, ты, сучий внук! А теперь ты поймешь, что значит иметь дело со мной! Отправляйся в геенну!

Он приставил приклад ружья к плечу и выстрелил. Шварц молниеносно пригнулся за пушку, и пуля просвистела мимо.

— Открыть всем огонь! — приказал Абуль-моут своим людям. — Убейте офицера!

Ловцы рабов не заставили себя долго упрашивать. Их было триста человек — двести на сандале и сто на нуквере, — и, видя на дахабии вдвое меньше солдат, они были убеждены, что легко их победят. Затрещали ружья, и целое облако стрел и метательных копий полетело в сторону дахабии. Но солдаты Шварца позаботились об укрытии. Они спрятались за мачты, ящики, коробки и другие предметы, которые были нагромождены на палубе. Только несколько человек были легко ранены.

Шварц засунул голову и руки под одеяла, которыми была замаскирована пушка, отодвинув лишь верхнее из них в сторону, направил ствол и прицелился. Краем глаза он успел заметить, что Абуль-моут ищет его, держа в руке свою двустволку, в которой оставался еще один заряд. Второй выстрел Отца Смерти должен был оказаться более верным, чем первый.