Карл Кнаусгорд – Юность (страница 78)

— Но вы же нас спрашиваете, чем мы занимались на выходных, — парировала Андреа.

— Да, — согласился я. — И вы тоже можете спросить, чем я занимался. И я вам отвечу.

— И чем вы занимались? — спросил Кай Руал.

— В субботу я весь день провел дома. А вечером ездил в Финнснес. В воскресенье я дома сидел.

— О-оо! — обрадовалась Вивиан. — А с кем вы ездили в Финнснес?

— Это не ваше дело, — отрезал я. — Ну что, начнем?

— Нет!

Я всплеснул руками:

— Вы что, не наговорились?

— Так вы встречаетесь с Иреной? — спросила Андреа.

Я улыбнулся и, оставив ее вопрос без ответа, положил стопку книг на стол и начал раздавать их. У нас был урок норвежского, и мы собирались читать «Яд» Александра Хьелланна — ее экземпляров хватало на весь класс, а таких книг было немного. Мы начали еще в прошлый понедельник, и читали они так плохо, что я даже пожаловался методисту; она посоветовала почитать вместе с ними, вот мы и сели читать.

— О нет, — простонали он, увидев зеленую обложку, характерную для семидесятых. — Только не эта! Мы же ничего не поймем!

— Она на норвежском, — сказал я. — Вы что, по-норвежски не понимаете?

— Но она на каком-то древнем языке написана! Он вообще непонятный!

— Давай, Кай Руал, ты начинаешь.

О, какое же мучение было его слушать. Он и так-то читал неважно, а стиль Хьелланна и его архаичный язык тормозили и без того небыстрый темп, так что текст распадался на слоги, превращался в сплошное мычание и запинки. Сюжета никто из учеников так и не уловил. Я уже сожалел, что вообще все это затеял, но бросать начатое было бы нехорошо, поэтому я промучил их весь урок и пообещал продолжить в следующий понедельник. На перемене я дежурил, поэтому прошел в учительскую за пальто. Ученики семенили за мной.

— Тебе отец звонил, Карл Уве. — Ко мне спешила Хеге с бумажкой в руке. — Просил перезвонить. Вот номер.

Она протянула мне бумажку, и я на миг замешкался. Ученикам тоже нельзя гулять без присмотра. С другой стороны, папа ведь и сам учитель, и если он звонит прямо посреди уроков, значит, дело важное.

Ну разумеется! Наверное, ребенок родился!

Я прошел в учительскую и набрал номер.

— Алло? — раздался в трубке папин голос.

— Привет, это Карл Уве. Ты звонил?

— Да, ну вот ты и стал старшим братом, — объявил он.

— О, замечательно! — обрадовался я. — Мальчик или девочка?

— Маленькая капелька, — ответил он.

Он что, пьян или просто так рад?

— Поздравляю, — сказал я. — Это чудесно.

— Да, это чудесно. Мы только что домой вернулись. Мне пора — надо посмотреть, как они.

— Унни хорошо себя чувствует?

— Да. Попозже еще созвонимся. Пока!

— Пока! И поздравляю еще раз!

Я положил трубку и вышел, по пути улыбнувшись наблюдавшей за мной Хеге. Стоило мне выйти во двор, как ко мне подскочил Рейдар. Невероятно прилипчивый, он вечно старался привлечь к себе внимание. В классе он рвался отвечать, у него на все находилось мнение, он все знал лучше всех и стремился быть лучше всех. Мне и другим учителям он всячески льстил. Иными словами, Рейдар был совершенно невыносимым ребенком. Мне он напоминал меня самого в глубоком детстве. При каждом удобном случае я пытался отучить его от того, что могло бы осложнить ему жизнь, но без особого успеха — он, подобно пружине, что возвращается в прежнее положение, через некоторое время опять принимался за старое.

Узнав, что он брат Андреа из моего класса, я слегка подобрел к нему; Андреа была моей любимой ученицей, и то, что Рейдар ее брат, меня в каком-то смысле трогало, хотя я и сам не понимал почему.

— Карл Уве, Карл Уве. — Он потянул меня за пальто.

— Ну, чего? — спросил я. — И прекрати тянуть!

— Можно мне в класс зайти?

— А тебе зачем?

— Я лизун забыл. Я только заберу его — и обратно. Ну пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Нет.

Я зашагал к футбольному полю. Он увязался следом.

— Если бы Туриль была дежурной, она бы мне разрешила! — ныл он.

— Я что, похож на Туриль? — спросил я.

Он рассмеялся:

— Нет!

— Давай, дуй отсюда, — скомандовал я. — Живо!

Рейдар побежал прочь, потом перешел на шаг и остановился возле пятерых своих одноклассников — они прыгали у стены через скакалку.

Налетевший ветер поднял с дороги песок и пыль, заставив меня несколько раз сморгнуть.

Странно, что папа вновь стал отцом.

Я обернулся и посмотрел на школу. Дверь открылась, и оттуда вышли две девятиклассницы. Они двинулись вниз по дороге. Узкие синие джинсы, белые кроссовки, просторные куртки. Одна девушка была брюнеткой с забранными в хвост волосами, вторая — темно-русой, с крупной химической завивкой. Кудряшки то и дело падали ей на глаза, и от этого девушка постоянно встряхивала головой. У нее была чудесная шея — длинная, белая и изящная. И потрясающая задница.

Нет, такие мысли надо гнать, а то я либо спячу, либо в тюрьму угожу.

Я улыбнулся и, повернув голову, посмотрел на компанию, гонявшую мяч, и на тех, кто прыгал через скакалку. Похоже, всем им было весело.

О нет, ко мне направлялся маленький толстячок.

— Здравствуйте! — Он устремил на меня свои печальные и в то же время радостные глаза.

— Привет! — поздоровался я. — Через скакалку прыгал?

— Да, но я вылетел сразу же.

— Это бывает, — утешил его я.

— Можно я к вам сегодня в гости приду? — спросил он.

— Ко мне? Это еще зачем?

— Но ведь гости — это приятно, разве нет? — спросил он.

Я улыбнулся:

— Это верно. Но сегодня не самый лучший день. Я собирался поработать. Но в другой день бери с собой кого-нибудь из приятелей и заходи.

— Хорошо, — сказал он.

Я вытащил из кармана часы.

— Через две минуты прозвенит звонок, — сказал я. — Если пойдем не спеша, то как раз до двери дойдем.

Он взял меня за руку, и мы направились к двери.