Карл Кнаусгорд – Юность (страница 61)
Заранее я ни о чем не договаривался: Руне сказал, достаточно будет зайти в магазин и спросить, можно ли разместиться снаружи, а еще неплохо бы воспользоваться их розеткой, вдруг разрешат бесплатно. Если будут кочевряжиться, предложи им пару сотен — таков был его совет.
Ингве припарковался, мы вышли в переулок, я заглянул в первый попавшийся магазин одежды и спросил, можно ли мне торговать на улице возле их магазина кассетами и нельзя ли воспользоваться их розеткой. Не исключено, что благодаря мне к ним тоже клиенты потянутся.
Без проблем.
Договорившись, мы поехали в квартирку к Ингве. Накануне весной он готовился к поступлению, перед Рождеством закончил курс по сравнительной политологии, а сейчас работал в отеле «Сентрал», чтобы заработать денег на путешествие в Китай, куда они с Кристин собирались позже той же осенью.
Он снимал маленькую квартиру за городом, в Лангсэ, где я и собирался жить три недели. Предполагалось, что спать я буду на надувном матрасе на полу.
Столько времени вместе мы не проводили с детства.
На следующий день он отвез меня в центр вместе со всем моим скарбом. Это было потрясающе: идешь по тихим утренним улицам, вдали — синее море, спокойное и ленивое, ставишь желтый раскладной столик в стиле семидесятых и выкладываешь на него кассеты —
Король Арендала — вот кто я был.
Возле моего столика стоял киоск с мороженым, и почти сразу после моего появления туда пришла мороженщица. Эта девушка подмела улицу рядом, внесла внутрь какие-то ящики, затем снова вышла и, протерев тряпкой окошко, опять скрылась в киоске.
Она была милой. Рыжеватые волосы, веснушки, крупные черты лица. Когда я увидел ее спустя полчаса, она надела белый фартучек.
Красотища!
Но в мою сторону она и не посмотрела.
Ну, да не все сразу.
Немного погодя людей вокруг прибавилось, они сновали по переулку, мимо моего столика, а я внимательно наблюдал за ними, узнавая лица и фигуры тех, кто уже проходил мимо. Некоторые останавливались и рассматривали мои кассеты, и, если они показывали на какую-нибудь, я вскакивал, доставал из коробки возле стола такую же, прятал деньги в карман и, поблагодарив за покупку и поставив крестик в списке, снова усаживался на стул.
Потрясающая работа!
Ближе к одиннадцати народа всерьез прибавилось. К часу я уже продал немало кассет, после чего поток гуляющих постепенно иссяк, около четырех за мной заехал Ингве, и я свернул лавочку.
У Ингве я отложил деньги, предназначавшиеся Руне, в пакет, а остальное потратил, когда мы вечером выбрались в город, — покупал бутылками белое вино и мороженое в ведерках, танцевал и болтал со всеми, кто подходил к столику, за которым сидели мы с Ингве. Белое вино стало для меня великим открытием того лета, пилось оно легко, словно вода, а хмель от него был легким и радостным.
На следующий день мороженщица, придя в киоск, мне улыбнулась. Улыбнулась едва заметно, и все же.
Около одиннадцати я постучался к ней в окошко и попросил попить.
Она налила мне стакан воды.
— Мы с тобой коллеги, — сказал я. — Тебя как зовут?
— Сигрид, — ответила она.
Она говорила с удивительным акцентом, черко выговаривая «р» и «д».
— Ты откуда?
— Из Исландии. — Она улыбнулась как можно шире.
Но этим все и ограничилось — сама она со мной не заговаривала и лишь быстро кивала и улыбалась: начался рабочий день.
В один из следующих вечеров я вдруг встретил ее на дискотеке. Я тогда так напился, что все, кроме ее лица, стерлось из памяти. И проснувшись на следующее утро у нее дома, я не помнил, ни как я там очутился, ни как я этого добился. В памяти всплыли лишь несколько картинок: вот она лежит в одних трусах, я наваливаюсь сверху, мы обнимаемся, я целую ее восхитительную грудь, сую руку ей между ног, но она говорит «нет, и речи быть не может», я поднимаюсь, снимаю трусы и стою перед ней во всей своей красе, вот только это, кажется, произвело совершенно другое впечатление, не то, на которое я рассчитывал, потому что она снова рассмеялась и сказала «нет».
От стыда я схватился за голову. Я давно уже отметил, что в постели я один, но куда подевалась Сигрид, не знал, и в следующую секунду привстал и сказал в пустоту:
— Привет!
Ответа не последовало. Может, она в туалете?
Я поднялся.
О нет, я по-прежнему голый!
На столе посреди комнаты лежала записка.
Привет, король Арендала!
Я ушла продавать мороженое.
Может, еще увидимся.
(Как будешь уходить, захлопни дверь)
Зачем, интересно, она подчеркнула слово «может»?
Я оделся, сунул записку в задний карман, послушно захлопнул дверь и по узкой лестнице, темной и пахнущей сыростью, вышел на улицу. О том, где я нахожусь, я понятия не имел, но подозревал, что, возможно, далеко за городом.
Когда я вышел, меня ослепило солнце.
Я оказался на улице. Напротив виднелась стена дома.
В какой стороне город?
Я зашагал вниз по дороге, завернул за угол и вдруг понял, где я. На холме рядом со стрельбищем!
Я дошел до центра и, старательно обойдя киоск с мороженым, купил колу, булочек и уселся в гавани. От запаха соленой воды настроение у меня улучшилось.
Я сидел там и смотрел на лодки в гавани, кружащих в небе чаек, машины на набережной Лангбрюгген на другом берегу и на насыщенно-синее неподвижное небо, а после пошел в отель к Ингве. Он как раз обслуживал постояльцев, а я сел на диван и принялся наблюдать за братом — как тот, одетый в чуть великоватую форму, терпеливо улыбался и говорил что-то по-английски.
Попрощавшись с постояльцами, Ингве подошел ко мне:
— Ты куда подевался?
— Я ночевал у девушки, которая мороженым торгует, — ответил я и сам заслушался этой чудесной фразой.
— И как? Замутишь с ней?
— Вряд ли. Когда я проснулся, она уже ушла. Но она оставила записку и подчеркнула слово «может». «Может, еще увидимся». Как по-твоему, это что значит?
С неожиданным равнодушием он пожал плечами:
— Кстати, у меня сегодня Кристин ночует.
— А мне где спать?
— В ванной.
— Ты серьезно?
— Ну да. Осилишь?
— Ясное дело. Я о вас беспокоюсь.
— Да все в порядке. Я ее предупредил. К тому же я сегодня у нее ночевал.
Все прошло неплохо, но лежать в тесной ванной на матрасе, слушая, как Ингве с Кристин тихо болтают, хихикают и смеются, было непривычно. Когда я на следующее утро пришел в свой переулок, то горел от нетерпения. Я нарочно пришел раньше нее, мне казалось, что в этом мое преимущество. Наконец, явилась и она — улыбнулась и скрылась в киоске. Я торговал кассетами, а к ней заглянул чуть позже и попросил воды.
Воды она налила.
— Чудесный был вечер, — сказал я.
— Да, — она кивнула.
— Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером?
Она покачала головой.
— Тогда завтра?