Карл Хартлинг – На страже Родины. События во Владивостоке: конец 1919 – начало 1920 г. (страница 3)
Далее на север, вдоль по западному побережью полуострова Муравьева-Амурского, тянутся уже дачные места: Седанка, 18-я верста, Океанская, 26-я верста. По другую сторону города самая южная часть оконечности полуострова изрезана бухтами, значительно меньшими по сравнению с Золотым Рогом, но красивыми и удобными. Это бухты Диомид, Улисс и Патрокл.
Еще дальше на юг, за проливом Босфор Восточный, тянется обширный Русский остров, в северной части своей разделенный глубокой бухтой Новик. По площади своей Русский остров равен приблизительно 120 квадратным верстам.
До революции 1917 года доступ на Русский остров был обставлен очень большими трудностями – без пропуска коменданта крепости туда никого не пропускали, въезд же иностранцам туда был совершенно запрещен.
Но вот пришла «великая и бескровная»[11]… Без окон, печей и дверей стояли огромные здания казарм. Владивосток был скоро наводнен иностранными десантами. Какие только флаги не развевались в русском городе и какие только иноземцы не бродили по русским фортам… На Русский же остров ехал и селился на нем всякий, кто хотел… Там образовались даже притоны преступников…
Весною 1918 года я стоял во главе сторожевого отдела Лиги благоустройства Владивостока. Под этим неуклюжим названием скрывалась организация, которую хотели реорганизовать в международную полицию, если бы удалось Владивосток превратить в международный город.
Моим помощником был полковник Борис Иванович Рубец. Большинство сторожей были офицеры и солдаты, не воспринявшие большевизма. Среди сторожей был даже один генерал – генерал-майор П.М. Иванов-Мумжиев5. Очень короткое время сторожем состоял полковник В.Е. Сотников6, позднее доблестно командовавший стрелками на Уральском фронте, потом в Забайкалье и, наконец, в Приморье во время Хабаровского похода.
В число сторожей попал и штабс-капитан Н.П. Нельсон-Гирст7, командовавший позднее полком в Народно-революционной армии Дальневосточной республики. За время службы в сторожевом отделе Лиги штабс-капитан Нельсон-Гирст производил очень хорошее впечатление своей дисциплинированностью и на меня, и на полковника Рубца.
Полковник К.В. Сахаров, объезжавший в октябре 1918 года вместе с британским генералом Ноксом Уральский белый фронт, по своем возвращении в Омск получил назначение во Владивосток, дабы там, на Русском острове, собрав 500 офицеров и 1000 солдат, подготовить из них кадры для будущего армейского корпуса. Генерал Нокс при этом обещал от имени британского военного командования всевозможную помощь.
2 ноября 1918 года Сахаров вместе с генералами Ноксом и Степановым выехал из Омска, а в конце этого же месяца был уже во Владивостоке.
На первый курс Учебной инструкторской школы на Русском острове, как официально была названа вновь образуемая школа[12], Сахаров набрал до 500 офицеров и около 800 солдат.
В течение двух-трех месяцев в полуразрушенные революцией воинские чины нужно было вдохнуть здоровый дух, показать им все преимущества крепкой дисциплины и слить их в дружную семью.
Времени было мало. Этого нельзя выпускать из виду. Но нужно также отметить, что и обязанности младшего офицера регулярной армии, в сущности, не так уж сложны: он должен, во-первых, очень отчетливо знать все то, что должен делать солдат, затем он обязан не растеряться, не промешкать и быстро решить в поле любую задачу в рамках взвода или роты.
Казармы на Русском острове
Генерал Альфред Нокс и Константин Вячеславович Сахаров со знаменем Учебной инструкторской школы, подаренным английскими военными
Такую задачу ставил себе и своей школе ее начальник, как об этом повествует генерал К.В. Сахаров в своей книге «Белая Сибирь». Поэтому курс был составлен самый простой, почти применительно к учебной команде и школе подпрапорщиков мирного времени. Упорным трудом и регулярностью казарменной жизни предполагалось снять с проходящих курс революционный налет.
Проходящие курс весь день проводили строго по расписанию. Порядок жизни – строго по уставу внутренней службы. С 7 часов утра начинались занятия. Занятия в поле чередовались с лекциями. Кончались они в 7 часов вечера. Отпуск в город полагался только раз в неделю – в воскресенье. На острове же генерал Сахаров постарался предоставить чинам школы весь возможный комфорт.
Учебная инструкторская школа была помещена на Русском острове. Для нее были отведены казармы 36-го Сибирского полка и 3-го Владивостокского крепостного артиллерийского полка старой армии, находившиеся в глубине бухты Новик, на южном ее берегу. На северном берегу Новика, кажется, в казармах 35-го Сибирского стрелкового полка, размещены были гардемарины, переведенные позднее в самый город Владивосток.
Проходящие курс школы были разбиты на три батальона. 1-й батальон был укомплектован офицерами, два других подготовляли унтер-офицеров. В 1-м батальоне в каждой из четырех рот изучались весьма основательно одна из следующих специальностей: в 1-й роте – пулеметное дело, во 2-й роте – саперное дело, в 3-й роте – служба связи, в 4-й роте – автомобильное дело. Командиром 1-го батальона оказался полковник Б.И. Рубец, о котором уже говорилось выше.
Первые две недели прохождения курса были всем очень тяжелы, но постепенно все втянулись, и через месяц налицо была уже разительная перемена: из беспорядочной толпы образовалась стройная воинская часть. Такие результаты появились во всех трех батальонах. После же трех месяцев работы строевая и полевая подготовка унтер-офицерских батальонов, не говоря уже о 1-м офицерском батальоне, по собственному признанию генерала Сахарова, не оставляла желать ничего лучшего.
Генерал Нокс от имени британской армии преподнес школе подарок: знамя, представляющее собою соединение Русского национального и Андреевского флагов с образом святого Георгия Победоносца и с надписью «За Веру и Спасение Родины». 1 января 1919 года состоялось освящение этого знамени в военной церкви школы и парад.
К февралю 1919 года были уже разработаны все подробности плана разворачивания трех батальонов школы в две стрелковые бригады с оставлением небольшого резерва на Русском острове, долженствовавшего подготовлять укомплектования этим бригадам.
Совсем неожиданно Главный штаб и Военное министерство все перерешили. Отчего и почему – этого генерал Сахаров так никогда и не смог разузнать. Во всяком случае, несколько раз менялись предположения, и, наконец, офицеры и унтер-офицеры, прошедшие курс школы, были отправлены на укомплектование трех сибирских дивизий: 12-й, 13-й и 14-й (Омск, Новониколаевск и Томск), где они и распылились.
Поезд из Владивостока в Омск. 1919 г.
Наладив дело с новым набором в школу офицеров и солдат для прохождения курса, генерал Сахаров в середине марта 1919 года отправился вслед за первым выпуском в Омск.
Здесь нелишне будет рассказать об одном, правда, незначительном, но довольно характерном случае. С одной стороны, этот случай ярко характеризует генерала Сахарова, его решительность, а с другой – он не лишен будет впоследствии при разборе почти аналогичного случая с заместителем генерала Сахарова – полковником М.М. Плешковым8.
За время белой борьбы Владивосток оказался невероятно переполнен, и всякое вновь появляющееся в городе лицо обречено было или остаться без номера в гостинице, или же платить бешеные деньги за свое более чем скромное помещение.
В январе 1919 года генералу К.В. Сахарову надо было несколько дней пробыть по делам в городе. Он телефонировал с Русского острова коменданту крепости, полковнику Х.Е. Бутенко9, чтобы для него и его адъютанта были бы освобождены два номера в какой-либо гостинице и чтобы от штаба крепости к их приходу был бы прислан офицер с докладом, в какую гостиницу надо ехать генералу Сахарову.
Генерал Сахаров прибыл в город. Так как на пристани не оказалось офицера и вообще штаб крепости никаких распоряжений не сделал относительно гостиницы, то генерал Сахаров с адъютантом и чемоданами въехал в квартиру коменданта крепости, где и провел несколько дней. Такая решительность генерала Сахарова очень многим понравилась, и об этом немало говорили в городе.
На место генерала Сахарова, ввиду его отъезда, начальником школы был назначен полковник Михаил Михайлович Плешков. В выдвижении полковника Плешкова на пост начальника школы, вероятно, сыграло роль то обстоятельство, что последний был из гвардейской кавалерии, да к тому же спортсмен с мировой славой.
Назначение полковника Плешкова на пост начальника школы должно считать неудачным, тем более что следующий за ним по старшинству в чине полковника полковник Рубец был совсем немного моложе его в этом чине. По выпуску же из военного училища полковник Рубец был старше полковника Плешкова на целых восемь лет. Наконец, и что самое главное, полковник Плешков по характеру своему был мягким, миролюбивым, склонным проводить время в кругу своей семьи, в то время как полковник Рубец был властный, беспокойный, ушедший полностью в борьбу с красными, стремившийся увлечь всех работой над усовершенствованием самих себя.
В первом же выпуске, в числе отлично окончивших школу, был штабс-капитан Нельсон-Гирст. Он был оставлен при школе с зачислением в постоянный состав на должность младшего офицера 3-й роты.