Карл Барц – Люфтваффе во Второй мировой войне. Победы и поражения германских военно-воздушных сил, 1939–1945 гг. (страница 16)

На следующее утро Кессельринг отправился на свой подземный командный пункт на мысе Гри-Не. Там имелась лишь одна комната, и его штаб должен был работать в очень стесненных условиях. Из подвала генерал-фельдмаршал поднялся по деревянной лестнице на наблюдательный пост. На противоположном берегу Ла-Манша невооруженным глазом были видны скалы Англии. Над ними висели маленькие белые облака. Вполне мирная картина, но над головой генерал-фельдмаршала небо было заполнено гулом самолетов. Люфтваффе начали атаку. Четыреста самолетов пересекали Ла-Манш. Маленькое число по сравнению с армадами британских и американских самолетов, которые позднее будут летать в противоположном направлении, чтобы атаковать Германию.

Еще до того, как силы люфтваффе достигли побережья, их яростно атаковали английские истребители. Боевой порядок соединений нарушился, были сбиты первые самолеты, и начались неисчислимые одиночные схватки. Но немецкие бомбардировщики достигли своих целей, и много английских аэродромов были выведены из строя. В конце первого дня командиры авиастанций с тревогой всматривались в небо. Выбросят ли в завершение немцы ночью парашютистов?

Идея использования аэростатного заграждения была для Англии не нова; оно применялось еще в войне 1914—1918 годов. Теперь страна была обеспечена привязными мягкими аэростатами104, которые должны были причинить так много неприятностей люфтваффе. В начале войны они защищали Лондон, все районы доков и гаваней и многие жизненно важные предприятия.

В те августовские дни небо над южными графствами редко было пустым и тихим. В нем почти всегда слышался гул самолетов, иногда громкий, иногда отдаленный, и оно было исчерчено следами, которые оставляли в разреженном воздухе самолеты, сошедшиеся в бою с противником.

Самым важным днем стало 15 августа, когда в воздухе одновременно находилась тысяча самолетов, невероятное число в то время. Немецкий план состоял в том, чтобы вынудить все имевшиеся английские истребители сосредоточиться на юге для отражения налета люфтваффе, в то время как группа приблизительно из 100 бомбардировщиков, сопровождаемая двухмоторными Ме-110, направлялась к Тайнсайду105, чтобы атаковать находившиеся там завод авиационных двигателей и химический завод. Но Доудинг, обдумав положение, не поддался на эту уловку и оставил на севере семь эскадрилий. Бомбардировщики и их эскорт были внезапно атакованы «Харрикейнами» и «Спитфайрами» и понесли тяжелейшие потери, медленные и неповоротливые Ме-110 показали свою неспособность обеспечить бомбардировщикам должное прикрытие. Были сбиты 30 самолетов из числа участвовавших в налете106. Тем временем в боях на юге были сбиты 46 немецких самолетов ценой потери 34 английских самолетов. Еще раз, как и в Дюнкерке, люфтваффе обнаружили, что Королевские ВВС – опасный противник.

На другой стороне Ла-Манша Кессельринг и Шперрле начинали все больше тревожиться из-за высокого процента потерь. Узнав новости из Тайнсайда и посмотрев на карту, они поняли, что девять десятых Англии днем оказывались вне досягаемости их бомбардировщиков, потому что не было возможности обеспечить им истребительное прикрытие. Это означало, что, пока семь из английских заводов авиационных двигателей и авиазаводов находились в пределах досягаемости, остальные восемнадцать, лежавшие вне радиуса действий немецких истребителей, могли безмятежно продолжать работать.

Два командующих люфтваффе также обнаружили, что Королевские ВВС имели большую численность, чем они полагали. И по возвращении пилоты рассказывали: «Их поднимается все больше и больше. Если вы сумеете сбить одного, то его место занимают сразу два».

Нет, Битва за Англию складывалась не слишком хорошо для люфтваффе.

Владелец и исполнительный директор авиационного завода «Зибель» в Галле теперь отвечал за восстановление авиационной промышленности на оккупированной французской территории, но однажды в его контору прибыла делегация офицеров.

– Нам требуется нечто подходящее для переправки войск через Ла-Манш в Англию, – коротко сказали они ему. – У вас есть какие-нибудь идеи?

Герр Зибель был хорошо знаком с морем, и после некоторого размышления ему на ум пришла весьма простая идея. Десантная баржа или паром, независимо от того, как их называть, должна была быть прочной, чтобы противостоять бурному морю, иметь мелкую осадку, чтобы торпеды проходили ниже, не причиняя вреда, и легко транспортироваться. Она должна быть хорошо вооружена зенитными пушками и не зависеть от портов, гаваней, причалов и т. п., чтобы иметь возможность высаживать войска на открытом берегу. И прежде всего, их конструкция не должна требовать никаких специальных материалов, а сборка вестись из доступных материалов.

Герр Зибель думал, что сможет выполнить все эти требования. Он знал, где находились военные понтоны, и также знал, где без употребления лежали 3 тысячи резервных двигателей «BMW». Он засел за расчеты и эскизы, а немного позднее приступил к изготовлению опытных образцов. После нескольких экспериментов окончательная модель состояла из двух понтонов, соединенных платформой, и приводилась в движение двумя двигателями «BMW» в задней части. Так родилась десантная баржа, или паром Зибеля.

К началу сентября 450 таких паромов были готовы к использованию в портах и гаванях Северной Франции. Их было достаточно, чтобы перевезти через Ла-Манш две дивизии. Генерал-фельдмаршал Браухич107 присутствовал при успешных испытаниях, которые были проведены в Антверпене. Когда они закончились, он перекинулся несколькими словами с изобретателем.

– О да, – сказал он в завершение, – а как насчет их использования зимой?

– Зимой?! – воскликнул с удивлением изобретатель. – Но если мы будем ждать зимы, то проиграем второе сражение на Марне!108

Он вернулся на свою фирму в смятении, задаваясь вопросом, имело ли Верховное командование вообще какое-нибудь намерение вторгаться в Англию.

Паромы Зибеля никогда не были использованы с той целью, с которой были созданы, но не пропали впустую; они оказали огромные услуги немецкой армии, особенно в Северной Африке. В то время, когда ни одно итальянское судно не могло показаться в Средиземном море, паромы Зибеля снова и снова пересекали его, перевозя пополнения и снаряжение для Роммеля109. Когда же потребовалось эвакуировать Кубанский плацдарм, паромы Зибеля спасли тысячи людей.

В дополнение к паромам Зибеля немецкие военные власти мобилизовали много рейнских барж, усилив их корпуса и установив на них двигатели, хотя они и подобные им суда не могли противостоять бурному морю так же, как паромы Зибеля. Флот десантных барж вместе с множеством других судов, пригодных для перевозки войск через относительно узкий пролив в Англию, был сконцентрирован в Северной Франции. Имелись 155 пароходов, 471 буксир, 1160 моторных лодок всех видов и 1722 плоскодонные баржи, и, учитывая такие большие приготовления, все те, кто сомневались относительно того, действительно имелось ли какое-то намерение вторжения, теперь затихли.

Тем временем Битва за Англию продолжалась. Геринг говорил, что Королевские ВВС должны были быть сброшены с неба и уничтожены на земле в течение трех дней, но теперь об этом пришлось забыть. Королевские ВВС по-прежнему все еще находились в небе. Однако и у них также были видны признаки значительных проблем. Их потери были ужасно высокими, и Доудинг имел все основания для беспокойства, особенно потому, что вместе с другими английскими руководителями верил в то, что люфтваффе имеют ресурсы большие, чем они были. Число аэродромов вокруг Лондона, которые получили тяжелые разрушения, увеличивалось, а из тысячи обученных пилотов приблизительно 25 процентов уже не участвовали в боях. В конце августа стало казаться, что силы истребительной авиации скоро иссякнут.

В сентябре начались мощные налеты на устье Темзы, и в ходе одного из них эскадрилья бомбардировщиков Дейхманна110 приблизилась к Большому Лондону111 и сбросила бомбы на парфюмерную фабрику, которая не имела никакой ценности как цель. Но приказ Гитлера о том, что Лондон не должен подвергаться налетам, еще соблюдался, и Дейхманн получил официальный выговор.

С 4 августа по 7 сентября, всего лишь за немногим больше месяца, истребительное командование потеряло 503 машины. Это было значительно меньше, чем потеряли люфтваффе, но этот факт мало утешал Доудинга: английская противовоздушная оборона могла быть полностью сведена на нет, невзирая на любые потери люфтваффе. В этот период англичане полагали, что люфтваффе потеряли 1402 самолета, но это было преувеличением – каждая из сторон переоценивала потери противника. Потери «Харрикейнов» и «Спитфайров» не так сильно волновали Доудинга, хотя это тоже было достаточно плохо, как потери обученных пилотов, которые не могли быть легко восполнены112. Но затем – по какой-то неизвестной причине – люфтваффе прекратили налеты на английские аэродромы, и бомбардировщики были перенаправлены на другие цели. Облегчение наступило в самый последний момент. Это походило на чудо.

6 сентября в штаб Кессельринга прибыла небольшая колонна автомобилей. Из одного из них вышел Геринг, которго Кеселльринг встретил у входа на командный пункт. Кессельринг уже знал, что направление немецкого воздушного наступления должно измениться и что его целью больше не является подготовка к вторжению. Вместо этого он должен был атаковать военные предприятия Англии, ее доки и портовые районы, а в открытом море – конвои, которые доставляли ей сырье. Прежде всего, от люфтваффе требовалось отомстить за бомбежки Германии, выполненные Королевскими ВВС.