Карисса Бродбент – Пепел и проклятый звездой король (страница 96)
53
Я был рад, что мы с Орайей максимально использовали время, проведенное наедине, потому что после этого у нас его уже не было. Все понимали, что время не ждет. Чем быстрее мы нанесем удар, тем больше у нас будет шансов захватить Сивринаж, пока власть Саймона над ним была еще шаткой. Джесмин и Вейл явно ненавидели друг друга, но из них получились удивительно эффективные союзники. Оба теперь понимали, каково это — быть побежденным, и оба понимали иной образ мыслей. Они твердо считали, что сейчас не время для рискованных и хитрых попыток — сейчас время для впечатляющей демонстрации силы. Они настаивали на том, что Саймон и те, кто следовал за ним, поймут только этот язык.
Я ненавидел, когда мне приходилось говорить на этом языке. Но я был не слишком одержим идеей морального превосходства, чтобы не опускаться до их уровня. Нет смысла думать о шансах. Мы с Орайей и раньше побеждали и не в таком — семь раз, фактически, в семи испытаниях. Насколько сложнее может быть это?
Ответ, как оказалось, был гораздо сложнее.
Я был хорошим бойцом, но до последних нескольких месяцев у меня практически не было практики в сражениях — ни участия в них, ни, тем более, руководства ими. А вот Джесмин и Вейл в совершенстве владели безжалостной стратегией ведения войны. Как только мы с Орайей отдали команды, они тут же начали действовать. Сразу же нас захлестнул вихрь подготовки — планы, карты, стратегии, оружие, запасы, списки солдат и схемы верных нам сил. Отправлялись письма. Рисовались карты. Продумывалась тактика.
Мы готовились неделю, а затем выступили в поход, и по пути к нам присоединились бы силы, созванные Джесмин и Вейлом. Мы должны были двигаться быстро, прежде чем армия Саймона успела бы нас настигнуть. Это удобно, ведь у нас не будет времени сомневаться и в самих себе.
Черт возьми, мы с Орайей уже почти год бросаемся наперегонки с невозможными трудностями. Зачем теперь останавливаться? И в каком-то смысле это было странно бодряще — снова делать что-то, что казалось правильным и заслуженным. Делать это рядом с Орайей. От этого многие вещи казались проще.
Мы оба были благодарны за то, что нас отвлекли работой. Возможно, мы не хотели думать о том, что может произойти после битвы — о том, как клан Ришан, клан Хиадж, другие королевства и, черт возьми, даже сама Ниаксия могут отреагировать на перспективу совместного правления Наследников клана Ришан и клана Хиадж. Это звучит нелепо. Я знаю, что все так думали. Как ни странно, только Вейл, похоже, воспринял союз как закон. Все остальные ходили вокруг да около, принимая его, но не скрывая своего скептицизма. Даже Кетура в какой-то момент отозвала меня в сторону, спросив, как всегда прямо:
— Неужели ты думаешь, что она не собирается вонзить клинок тебе в спину, как только получит этот трон?
Может, я и был глупцом, но нет, не был. Орайя упустила столько возможностей убить меня. Если бы она собиралась это сделать, она бы уже сделала это.
А если бы она это сделала… черт, может быть, я это заслужил.
Это проблема будущего Райна. У нынешнего Райна забот хватает с лихвой. Все хотели поговорить с нами. Всем что-то было нужно.
Но больше всего я старался зацепиться за одну личность, которая лучше всех от меня ускользала.
Однажды я поймал ее уже на рассвете, когда она шла к своей маленькой палатке. Я потрепал ее по затылку за бронзовые кудри.
— Ты пойдешь со мной на прогулку.
Мише испуганно обернулась. Ее глаза округлились от удивления, а затем сузились в нечто, напоминающее морщину.
Она вздрогнула, когда увидела меня.
— Я должна…
— Мне не нужны никакие отговорки, Мише. — Я указал на тропинку впереди. — Ты идешь. Со мной. Сейчас же.
— Это приказ?
— Что за отношение? Ты слишком много времени проводишь с Орайей.
Никакой улыбки. Никакой ответной шутки. Она просто промолчала.
От беспокойства у меня скрутило живот.
Я протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
— Пойдем.
— Разве у тебя нет работы?
— Это может подождать.
Я не убрал руку. Просто смотрел на нее.
Мы с Мише дружили очень, очень долго. Она знала, когда со мной бессмысленно спорить.
Она вздохнула и взяла меня за руку.
— ДЖЕСМИН СКАЗАЛА, что здесь водятся демоны, — сказала Мише. — Нам не стоит заходить слишком далеко.
Мы с Мише пробирались по укромным тропинкам в скалах, вне пределов слышимости от лагерей. Здесь было темно, но не настолько, чтобы зрение не могло различить то, что нужно. А еще лучше то, что здесь было тихо.
Мне не хватало тишины.
Между тем Мише, похоже, было так не по себе, что она практически пыталась ускорить шаг во время нашей прогулки.
Я насмешливо сказал.
— Будто я поверю в то, что ты боишься демонов.
— А почему бы мне не бояться демонов?
— Ну не знаю, Мише. Может быть, потому, что ты сбежала и присоединилась к участию в Кеджари, как будто это был другой день недели.
Это прозвучало гораздо более горько, чем я предполагал. Я думал, что настал тот момент, когда я могу шутить над поступками Мише. Видимо, нет.
Наверное, я был не один такой, потому что вместо того, чтобы ответить мне какой-нибудь умной фразой, она засунула руки в карманы и пошла дальше.
— Это было совсем другое, — пробормотала она.
Я не сразу понял, что она имела в виду. Я шел рядом с ней, опустив глаза к шрамам, видневшимся на месте задравшегося рукава.
Мои губы сжались в тонкую линию. Волна беспокойства прошла через меня.
А вместе с ней и разочарование.
— Мише. — Я остановился и дотронулся до ее плеча. Она перестала идти, но, казалось, не хотела смотреть на меня.
— Что?
— Что значит «что»? Я терплю тебя каждый день на протяжении долбаных десятилетий. Хватит.
— Хватит что?
— Ты избегаешь меня с тех пор, как…
— Я не избегаю тебя.
— Орайя рассказала мне о принце.
Рот Мише на мгновение остался открытым, полувысказанные слова замерли на губах, а затем она закрыла его.
— Хорошо.
Эта чертова девчонка. Матерь, помоги мне.
— Что? — сказала она. — Ты злишься. Я знаю. Это огромная политическая проблема и…
Я усмехнулся. На самом деле это было смешно, потому что что, черт, еще я должен был сказать?
— Я не злюсь на тебя из-за принца.
— Ну, очевидно, что ты злишься. Так на что же, черт возьми, ты злишься?
— С тобой что-то не так, а ты не хочешь мне сказать, что именно.
Я был более прямолинеен, чем следовало бы. Может быть, я был измотан после нескольких месяцев попыток помочь тому, кто не хотел, чтобы ему помогали. Быть между Мише и Орайей было утомительно.
Мы с ней молча смотрели друг на друга. Глаза у Мише были большие и упрямые. Чаще всего они казались милыми и ласковыми. Люди часто говорили, что глаза Мише — ее самая красивая черта. Но они не видели, как она злится. Тогда они были просто ужасающими.
Она была еще не совсем зла, но я видел ее тень, и это было достаточно плохо.