Карисса Бродбент – Пепел и проклятый звездой король (страница 75)

Но в этом мире они стали друг для друга единственной причиной жить.

Раб быстро понял, что заботиться о ком-то гораздо труднее, чем ни о ком. В течение первых десятилетий своего заключения он хранил свою апатию как искусство. Теперь же, в считанные недели, она разрушилась. Каждый удар причиняет больше боли, потому что она на него реагирует. Каждое унижение становится более постыдным, потому что она становится его свидетелем. Каждый акт насилия над ней приближает его к той черте, за которую, как он знает, он уже не сможет вернуться — как бы она ни умоляла его о сдержанности.

— Кто выиграет? — спрашивает она со слезами на глазах. — Кто выиграет, если он убьет тебя?

Так проходят годы, а раб не сражается.

Но такая ненависть никогда не исчезает. Она просто разгорается. Годами, десятилетиями. Она разъедает его сердце, как грибок, пока он не перестает помнить жизнь до нее.

Король становится все более склонным к паранойе, все более отчаянно жаждет власти, а вдали нарастает шум восстания. Приближается Кеджари — открытая дверь для всех величайших врагов короля. По мере того как мир за его стенами все больше выходит из-под его контроля, его желание контролировать мир внутри них становится все более беспощадным. Ему нужно постоянно отвлекаться. Это служит постоянным напоминанием о собственном могуществе.

Грибок становится все больше.

Идея начинается с маленького узелка гнили, запрятанного глубоко внутри. Она распространяется так быстро, что даже раб не может сказать, когда она станет больше, чем фантазией, только однажды она становится уже не возможностью, а неизбежностью.

Раб начинает прислушиваться к шепоту города. Он узнает о многообещающем хиаджском воине, о том, кто не скрывает своей жестокой приверженности своим жестоким намерениям.

На первом испытании Кеджари рабу разрешено присутствовать вместе с королем.

Он сидит позади королевы и наблюдает, как она поправляет волосы, чтобы скрыть синяки на горле.

Он наблюдает за Колизеем в крови, где светловолосый вампир рубит своих врагов с той же жестокостью, с какой он рубил бы весь мир и брал бы из него то, что ему нужно.

Он наблюдает за королем, и за страхом, который тот пытается изобразить, но этого страха не существует.

И раб, наконец, видит возможность.

Королевство уже облито маслом.

Он более чем готов предоставить спичку.

Глава

43

Орайя

Я понятия не имела, куда мы летим.

С весом Райна, тянущим меня вниз, лететь было невозможно, даже если он и пытался помочь, что было безуспешно. Но это, наверное, и к лучшему. Мы быстро снизились, прячась между зданиями Сивринажа, пока я судорожно пыталась удержать нас в воздухе. Мне удалось довести нас до края человеческих кварталов, прежде чем мы рухнули на мощеные улицы.

Райн, несмотря на ранения, как-то быстро поднялся на ноги, хромая вдоль стен разрушающихся кирпичных зданий. Как только я поднялась на ноги, я встала под его руку, чтобы помочь поддержать его.

Я прищурилась на светлеющее безоблачное небо над головой.

— Нам нужно доставить тебя внутрь, — сказала я. — Немедленно.

Я огляделась, ища пустое здание, в котором можно было бы укрыться, но Райн продолжал тащить нас вперед, стиснув челюсти.

— Я знаю, куда мы пойдем, — сказал он.

— Твоя комната? Ты не успеешь. Мы найдем…

— Мы пойдем туда, — огрызнулся он.

Я готова была снова поспорить с ним, но он бросил на меня такой взгляд, стальной и решительный, что у меня закрылся рот.

В эти туманные минуты между ночью и рассветом по обе стороны Сивринажа — вампирской и человеческой — было тихо. Но совсем скоро, как я знала, мы привлечем внимание в людских кварталах находясь под восходящим солнцем. Мы прошли полтора квартала, прежде чем я заметила первые глаза, заглянувшие в окно спальни и поспешно спрятавшиеся при встрече.

— Люди увидят тебя, — пробормотала я. — Мы должны найти место как можно быстрее.

— Нет. — Это слово прозвучало сквозь стиснутые зубы. Райн двигался медленнее, тяжело опираясь на стены и с небольшим успехом цепляясь за отбрасываемые ими тени, но он все равно тащился вперед. — Мы уже близко. Еще один квартал.

Матерь, я не знала, дойдем ли мы так далеко.

Прошла целая вечность, прежде чем показалось здание, и я почувствовала вздох облегчения при виде него. Но к тому времени на его скуле с одной стороны появились темные ожоги, которые медленно распространялись по всему лицу.

Его шаги были такими медленными. Я проваливалась под его тяжестью. Солнце поднималось все выше.

— Мы уже близко, — тихо сказала я. — Еще немного.

Мы были так чертовски близко.

А потом, в нескольких футах от двери, он рухнул.

Я опустилась рядом с ним на колени и потащила его как можно дальше в тень зданий. Каждый сантиметр давался мне с трудом — он был тяжелым, а я была ранена.

— Вставай, — сказала я, пытаясь скрыть свой страх. — Вставай, Райн. Мы так близко.

Он захрипел и попытался встать. Не получилось, он упал спиной на стену.

Что я должна была делать? Я не могла его нести. Солнце быстро наступало. Я попыталась запихнуть его в тень, насколько хватало его громадного тела.

Дверь открылась и закрылась, и мои руки потянулись к мечу.

Я подняла голову и увидела, что над нами стоит крупный полулысый мужчина.

Он показался мне знакомым, но сначала я его не узнала. Потом до меня дошло: тот самый мужчина из многокомнатного дома. Тот самый, который всегда спал за столом.

Мой рот открылся, но я не знала, что сказать — то ли зарычать на него, чтобы он держался подальше, то ли умолять его о помощи. Сегодня мы не маскировались. Мы были такими вполне очевидными вампирами. Настолько очевидными, что мы были беспомощны.

В голове пронеслось миллион вариантов того, как поступил бы человек, столкнувшись с двумя хищниками, оказавшимися в затруднительном положении.

Мужчина заговорил раньше, чем я успела.

— Я не дурак. Я знаю, кто вы.

Он подошел, а когда я заметно вздрогнула, встала между ним и Райном.

Его глаза были… добрее, чем я ожидала.

— Тебе нечего бояться. Никому из вас. — Он протиснулся мимо меня, опустился на колени и схватил Райна за левую руку. — Ты возьми правую, — сказал он.

Он помогал нам.

Богиня, он действительно помогал нам.

Я сделала, как он сказал, поддерживая Райна с правой стороны. Вдвоем с Райном, который из последних сил помогал нам, мы занесли его в жилой дом. Смотритель захлопнул за нами дверь, свободной рукой задернул шторы.

Как только солнце скрылось за горизонтом, Райн облегченно вздохнул.

— Лучше, — выдавил он из себя. — Намного лучше.

— Тсс, — сказала я. Я не хотела, чтобы он тратил свою энергию на слова, когда ему еще нужно было подняться по лестнице.

Но без солнца у него сразу прибавилось сил, и он в основном смог сам подняться по лестнице, даже если ему приходилось опираться на нас для поддержки. Когда мы вошли в комнату, он сразу же опустился на кровать.

Человек стоял в дверях, скрестив руки.

Райн поднял на него взгляд.

— Спасибо.

Но тот лишь пренебрежительно поднял руку.

— Это место изменилось. Не думайте, что люди здесь не знают, почему. — Он посмотрел куда-то между нами. — Я не знаю, что здесь произошло, но это не мое дело. Позвольте мне сказать, что я надеюсь, что все будет продолжаться так же, как и раньше. И если то, что вы оказались здесь, поможет этому случиться… — Он пожал плечами и отступил от двери. — Я ухожу на сегодня и закрываю за собой дверь. Если кто спросит, я ничего не видел.

И с этими словами он закрыл дверь, оставив нас с Райном наедине.