Карисса Бродбент – Пепел и проклятый звездой король (страница 113)

Мы поднялись в небо, остатки земли исчезали под нами. Ночь была в основном ясной, небо перед нами сияло бархатной темнотой и серебристыми звездами, на западе сгущались тучи, заслоняя далекий Сивринаж.

Мы летели несколько часов, пустыни под нами постепенно превращались в скалистые предгорья. Далекий силуэт Сивринажа становился все ближе, но все еще оставался лишь мазками света сквозь скопления облаков. Мне было неприятно, что эти облака так сильно закрывают нам видимость.

— Смотри, — пробормотал Райн, проносясь рядом со мной, когда мы приблизились к цели. Он указал на север, где некоторые облака начали расходиться.

Улыбка расплылась по моему лицу прежде, чем я успела ее остановить — большая, глупая ухмылка.

Потому что там, в небе, было безошибочное зрелище — далекое скопление крыльев, как без перьев, так и с перьями, заслоняющее звезды. Они были далеко, но если прищуриться, то можно было различить фигуры и во главе них были: Джесмин, Вейл и Кетура с Мише на руках.

А потом, далеко внизу, на западе, появилось еще одно желанное зрелище: пешая волна войск, одетых в несовпадающие самодельные доспехи и вооруженных подручными средствами, но несущих все это с гордо поднятой головой.

Люди.

У нас была проклятая армия. Да, небольшая, собранная из кусочков. Но все же армия.

Я испустила неровный вздох облегчения, едва не захлебнувшись рыданиями. Я не позволяла себе слишком много думать о бесконечных возможностях того, как может пройти сегодняшний вечер. И все же страх оставался в моей голове — Саймон мог уничтожить все наши силы еще до того, как они успели бы добраться до нас.

Надежда, охватившая меня при виде них, сделала темную ночь немного светлее.

Мы поприветствовали их волной, которую они, вероятно, не могли разглядеть, затем взмыли вниз и приземлились среди предгорий.

Сверху эта местность выглядела просто каменистой пустыней, скрытой в тени и в пестром лунном свете. Но с земли масштабы этого места поражали. Зазубренные камни нависали над нами. То, что сверху казалось просто текстурой земли, оказалось кусками старых зданий — каменные балки и сломанные колонны, торчащие из песка — давно похороненные отблески какого-то общества, давно рухнувшего, и стертого временем.

Кожа горела там, где ее касались ожерелье, кольцо и браслет, а треугольник плоти, на котором была изображена карта, покалывал. Внезапная резкая боль заставила меня с шипением вдохнуть, когда мы приземлились.

Райн бросил на меня вопросительный, обеспокоенный взгляд, и я покачала головой.

— Все в порядке, — сказала я. Я сжала руку и прищурилась, глядя на карту. Мы были уже так близко, что линии переориентировались с каждым шагом.

Осторожно ступая по камням, я пробиралась сквозь руины по запутанной тропинке. По мере приближения цели я теряла терпение и почти бежала, спотыкаясь о неровные обломки.

Я шагнула под полузатопленную каменную арку, затем споткнулась и едва успела скоординироваться, прежде чем упала на колени.

— Эй! — Райн схватил меня за руку. — Полегче. Что это было?

Матерь, у меня болит рука. Голова закружилась. Казалось, что земля в прямом смысле слова накренилась, до такой степени, что мне захотелось повернуться к нему и сказать: Правда? Ты этого не чувствуешь?

Я посмотрела вниз на свою руку.

Черные камни в моем кольце и браслете теперь светились — жутким черным светом, отблесками тени, которые становились ярче, превращаясь в кольца лунного света. Но то, что я чувствовала, тянулось из глубины, не ограничиваясь украшениями, лежащими на поверхности моей кожи. Словно сама моя кровь взывала к…

К…

Райн позвал меня за собой, когда я вырвалась из его хватки и, спотыкаясь, пошла по тропинке.

Мой взгляд переместился на одну неподвижную точку впереди.

Дверь так хорошо сливалась со всей окружающей местностью, частично погруженная в песок, скрытая в тени опрокинутых колонн и осыпавшихся камней. При других обстоятельствах я, наверное, прошла бы мимо нее, не обращая внимания на то, что находится у меня под ногами.

Теперь все мое существо тянулось к этому месту, хотя каждый шаг причинял боль, словно какая-то невидимая сила разрывала меня на части, чтобы добраться до того, что скрывалось под моей кожей.

— Это здесь, — сказала я.

Райн остановился рядом со мной. Он не стал меня расспрашивать. Он прикоснулся к камню, потом отдернул пальцы.

— Чертовы сиськи Иксы, — прорычал он, обхватывая руку, ибо на кончиках пальцев уже появились пузыристые ожоги.

Я вынула один из своих клинков и сделала неглубокий порез на ладони, затем потянулась к двери.

— Подожди…, - сказал он.

Но я не колебалась.

Я задержала дыхание, когда моя кожа коснулась плиты. На мгновение я потеряла контроль над миром.

Я — король Ночнорожденных, владеющий тем, чем не должно владеть ни одно живое существо. Я думал, что, владея такой вещью, я буду чувствовать себя могущественным, но вместо этого я чувствую себя меньше, чем когда-либо.

Рядом со мной она наклонилась ко мне. Ее глаза белые и мутные, в них течет магия ее богини. Она выглядит при этом загадочно — красиво настолько, что меня это пугает.

Она прикасается к двери…

Я отдернула ладонь.

Когда я открыла глаза, каменной двери уже не было. Вместо нее был туннель, ведущий в темноту. По коже побежали мурашки, уже реагируя на магию того, что скрывалось внутри.

— Каждая частичка моего существа кричит, чтобы я не пускал тебя туда, — сказал Райн.

Каждая частичка моего существа манила меня ближе к тому месту.

— Вот оно, — сказала я.

Я и раньше сомневалась в словах Септимуса о существовании крови бога. И может быть, то, что мои родители спрятали в этой пещере, и не было кровью, но теперь мне трудно было поверить, что это не что иное, как прикосновение богов. Никто из почувствовавших это не мог отрицать.

Это было не от мира сего.

Райн потянулся к двери, но я оттолкнула его руку.

— Не будь идиотом, — огрызнулась я. — Ты не можешь туда войти.

Он скривился, глядя на обожженные кончики пальцев, признавая правду, даже если она ему не нравилась.

— И что? Ты спустишься одна?

— Мы всегда знали, что это возможно.

Я смотрела в бездну. Медленный, холодный страх сжал в тиски мое сердце.

Страх — это совокупность физических реакций, сказала я себе.

Хотя тьма, лежащая передо мной, пугала так, что казалась намного больше, чем несколько клыков.

На мгновение мне померещилось, что год назад это были мои самые большие проблемы.

Райн готовился спорить со мной. Я уже знала, как это будет выглядеть. Но как только он открыл рот, его взгляд метнулся к небу.

— Черт, — прошептал он.

Что-то в выражении его лица подсказало мне, что именно я увижу, когда обернусь. И все же, когда я обернулась, вид волны ришанских и Кроворожденных воинов, появляющихся из облаков и проносящихся над местностью в кажущемся бесконечном приливе, все еще заставляло меня остановить дыхание.

Их было так много.

Армия, на которую я смотрела с таким облегчением, теперь казалась такой жалкой, маленькой. Мы были так измотаны, сражаясь с верными осколками сил, собранных в нечто, что должно было быть — Богиня, должно было быть — достаточным.

Мне нужно было верить, что этого будет достаточно.

Я повернулась к Райну. Его челюсть была сжата, брови опущены, и глаза из-за теней казались еще более красными, чем прежде.

Я знала, что он собирается сказать, еще до того, как он открыл рот.

— Ты иди, — сказал он. — Я задержу их вместе с остальными.

Теперь я поняла, что он, должно быть, почувствовал, когда я сказала ему, что пойду в этот туннель одна, потому что каждая часть меня закричала в знак протеста при этом предложении. Порыв остановить его, умолять не идти против того, кто чуть не убил его, был кратковременным и непреодолимым.

Я не хотела.

Райн тоже не мог пойти со мной туда, куда я собиралась, и я знала, что он хочет остановить меня так же сильно.

Никто из нас не поддался.