Карисса Бродбент – Дети павших богов (страница 29)
– Эф, я не спокоен. – Он шагнул ко мне: глаза горят, зубы стиснуты. – Я в огне.
Глава 17
Тисаана
Проснулась я с головой словно камень. Нура сказала, что я проспала чуть не двое суток. И все равно казалось мало. Но я хотя бы могла теперь устоять на ногах; голова гудела, живот хоть крутило, но не выворачивало больше.
– Помойся и одевайся. – Нура бросила мне на кровать военную форму. – Нас ждут. Одно сражение закончилось, но война продолжается.
Как будто я не знала!
Я послушно оделась и вышла к Нуре, и та провела меня в библиотеку дома Фарлионов.
Более потрясающей комнаты я в жизни не видела – даже если сравнивать с холодным изяществом треллианских имений. В поместье Фарлионов красивым было все. Но библиотека больше всего напомнила мне домик Макса, только гораздо, гораздо величественнее. Так же залита теплом, полки забиты книгами и разными диковинками. Я задумалась, часто ли бывал здесь маленький Макс. Легко было представить, как он приткнулся с книгой где-нибудь в уголке, скрываясь от событий за дверью.
Сегодня на книги никто не глядел. Длинный стол посреди помещения устилали карты. Во главе стола стоял Зерит. Были здесь и Ансерра, и Эслин с Ариадной. Остальных я не знала. Пятеро, все на шестом десятке лет, из них двое – вальтайны. Все они обмотали шею красными шарфами, перекинув концы через плечо.
– Совет Орденов, – тихо шепнула мне Нура. – Или то, что от него осталось.
Мне сразу стало любопытно. Об Орденах я читала, но ни с кем не довелось познакомиться – хотя я пыталась одного или двоих отвести в сторонку на балу, теперь казалось, целую жизнь назад. Но эти незнакомцы меня, как видно, знали. Едва мы вошли, все глаза обратились на меня. Усаживаясь, я уловила протянувшуюся ко мне магию, мысленное прощупывание. Постаралась оградить свои мысли надежной стеной, а глаза скосила налево, на вальтайна с длинными волнами серебряных седин, с превеликим любопытством разглядывавшего меня сквозь трубочный дым.
Я встретила его взгляд вежливой улыбкой, показав, что отлично понимаю, чем он занят, и он ответил мне – кажется, с неподдельным удовольствием.
Мне было не по себе, но я постаралась изобразить полное самообладание.
– А, да. – Зерит смерил меня взглядом. – Вот и наша спасительница вернулась.
Он выглядел утомленным, тени под глазами залегли еще глубже. Откинувшись в кресле, он обвел глазами стол:
– Как все мы видели, казарцы, благодарение Тисаане, сдались. Отступили, однако… ну, полагаю, всего сразу получить невозможно. Итак, встает вопрос, что делать дальше. На севере много городов, которые следует обезоружить. Генерал Фарлион в настоящее время взял Антедейл в осаду. – Зерит снова недовольно дернул ртом. – Хотя я ясно дал понять, что время сейчас важнее всего.
У меня при одном звуке имени Макса полегчало на сердце. Осада. Хотела бы я знать, что он задумал. Что план у него есть, я не сомневалась.
– После чего, – продолжал Зерит, – он двинется к другим городам юга. Нам же остаются эти. – Он перевел взгляд на меня. – К счастью, как все успели убедиться, мы располагаем значительными возможностями. Если налечь всей силой, справимся быстро. Что подводит меня к просьбе, обращенной к каждому из присутствующих. У многих из вас есть прочные связи с аранской знатью. Я прошу вас написать им с просьбой поддержать нас своими частными армиями. Мы должны захватить множество городов, притом захватить быстро.
Вальтайн выпустил клуб дыма и указал на одну из карт:
– Это, Зерит, потребует немалых жертв. Твой план дорого обойдется.
Я с трудом различала оттенки аранской речи, но в его выговоре звучала незнакомая нотка, наводившая на мысль, что и для него этот язык неродной.
– Ты допускаешь, Ия, что мы не одержим победы? – Зерит впился в него глазами.
– Ни в коем случае. Ты, безусловно, способен победить. – (Я отметила, что он перефразировал сказанное Зеритом.) – Но Ордена никогда не намеревались участвовать в управлении Арой. Они не принадлежат ни одному государству. Ты между тем намерен отдать тысячи жизней за право на аранский трон. Это не наша война.
Зерит дернул ртом:
– Мы это уже обсуждали. У кого-нибудь есть более существенные замечания?
Но Ия еще не закончил:
– Зерит, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь нездоровым.
– Я совершенно здоров. – Зерит ответил ледяной улыбкой.
– Мм. – Ия откинулся в кресле. – Как я уже говорил: есть вещи… есть магия, которая не окупается.
Не почудилось ли мне, что его взгляд, прежде чем скользнуть дальше, задержался на мне?
– Я всегда ценил твою проницательность, советник. – Зерит выразительным движением раскатал перед собой карту. – Но у нас есть более важные темы для обсуждения. Куда нам идти, уже решено. Осталось понять как.
Совет затянулся на много часов, под конец голова у меня наполнилась болью. Будущее громоздилось впереди ужасной, неохватной глыбой. Все, чего я добилась победой, отъедали один за другим ложившиеся на карту крестики.
Может быть, один раз мне удалось избежать худшего. Но придется повторять это снова, и снова, и снова.
Меня тошнило при этой мысли. Я как будто заранее чувствовала горячую кровь убитых на своих руках. Под конец совещания я едва дышала. Но не позволила себе выказывать иных чувств, кроме спокойной уверенности.
Закончив, Зерит вышел первым, и остальные понемногу потянулись за дверь. А я задержалась, прошлась по библиотеке. Она была сплошь заставлена книгами, растениями, образцами древностей. Белые стены скрывались за коврами и картинами.
Я остановилась перед витриной с выставленными на маленьких золотых подставках насекомыми. Здесь были мотыльки, огромные пауки, гусеницы, блестящие яркие жуки. Мое внимание привлекла маленькая бабочка с блестевшими тусклым золотом пятнышками на крыльях. Она напоминала ту, что Кира много лет назад показывала Максу. «Странно, что она попала в твою коллекцию, – сказал тогда сестре Макс. – Выглядит обычной и даже красивой». Я запомнила его слова с такой точностью, будто сама их произнесла.
Я задумалась, не Кирино ли все это собрание. Может, родители в очередной раз попытались придумать замену множеству ползающих по дому живых букашек?
– Бабочка Атривеза, – произнес у меня за спиной голос со странным выговором. – Красивая. Теперь, конечно, вымерла, как все чувствительные к магии существа.
Я обернулась к Ие.
– Рассказывают, что их невозможно было убить, потому что они умели предчувствовать опасность, – продолжал он.
Я дернула бровью:
– Эта, как видно, плоховато умела.
– Пожалуй. – Ия коротко рассмеялся. Он помолчал немного, разглядывая меня из-под сведенных бровей, потом спросил: – Как там выходцы из Трелла? Хорошо ли устроились?
Я заморгала. Видно, не сумела скрыть удивления, потому что он усмехнулся:
– Только не говори, что я первый о них спросил. Хотя я бы не удивился. Ара склонна думать только о себе.
И правда, в беженцах здесь видели разве что некоторую обузу.
– Для них здесь все внове, – сказала я. – Но по крайней мере, они в безопасности. Однако в помощи нуждаются еще многие.
– А Ордена за эту помощь запросили с тебя высокую цену.
Я промолчала. Не знаю, откуда Ия мог проведать про договор крови – и про Решайе. Но его тяжелый взгляд говорил достаточно ясно.
– Я когда-то верил в Ордена – такие, какими они были задуманы, – продолжал он. – Защитники всех повелителей в мире, независимые от государства, даже того, в котором стоят их Башни. И наверное, когда-то я подумывал вернуть их к свету – изнутри. Со стыдом признаюсь, что раскис и обленился, но… – он чуть склонил голову к плечу, – приятно видеть, что кто-то из молодых еще готов попытаться.
Если он хотел меня ободрить, ему это не слишком удалось. Но в его спокойном и на удивление бесстрастном тоне мне почудилась искренность.
– Таким, как я, всегда приходится бороться, – сказала я. – Нетрудно расстаться с мечтами о легкой победе, когда тебе не дают выбора.
– Полагаю, так и есть, – суховато хмыкнул Ия и отошел, не дожидаясь ответа, словно все уже было сказано.
Вернувшись к себе, я нашла на подушке письмо. При виде почерка, знакомого мне лучше собственного, у меня подпрыгнуло сердце. Вскрывая и разворачивая листок, я вопреки себе – вопреки всему! – улыбалась, и в груди вдруг стало тепло.
Не такая уж я дуреха, чтобы не заметить, что «Люблю» было приписано потом. Макс пытался выразить то, чего не сумел изобразить на письме. Смешной, ведь в его записке любви было больше, чем в самых цветистых любовных посланиях.
Мне так легко было почувствовать его любовь. Она лучилась из него, как тепло от кожи. Ему не требовалось говорить. Прикосновение руки – «Я тебя люблю». Заговорщицкая улыбка – «Я тебя люблю». Озабоченная морщинка между бровями – «Я тебя люблю».
И даже здесь, сейчас, за полстраны от него, я чувствовала любовь в каждом написанном и ненаписанном слове. «Я люблю тебя, дуреха расчудесная».
Пальцы сами собой сжали ожерелье из бабочек на шее. Грудь разрывалась от любви, от тоски, от пустоты без него.
Я шагнула к столу, схватила чистый лист и стала писать.
Глава 18
Макс
Мы окружили город баррикадами. Мои солдаты перекрыли все дороги – на вход и на выход. Антедейл застраивался плотно – высокими зданиями с узкими проходами, почти не оставляя места для огородов и скотины. Поэтому большая часть продовольствия выращивалась в полях за городской чертой, откуда недалеко было возить в город.