Карина Вран – Ворона на взлете (страница 8)

Сказать, в какой момент я уверилась, что Цзинь — хороший человек? Когда он между делом озвучил впечатление о провинциальной родне отца. «Милые и радушные», — и это прозвучало тепло, искренне.

Зазнайка-богатей с тухлым (как иная лежалая рыба) нутром отозвался бы об этих простых людях совсем иначе.

Дядюшка не разочаровал меня. Разглядел не бедность их простых одежек и «негламурный» вид в целом, а лучшие качества представителей клана Ли. И получит за это мамины вкусняшки, а от меня — персональную каллиграфию.

Два зайца одним камнем: я не мешаюсь под ногами моей замечательной, пока та вся в делах. И одновременно тренирую небесполезный навык.

Ключ «цзинь» — золото — мы в садике писать учились. Он сложноват, восемь черт всё-таки. Но эта ворона хороша в каллиграфии, справилась.

Сюда бы еще оттиск печати поставить, как делают мастера. Но мне вроде как рановато. И всё же без печати как что-то незавершённое смотрится…

Я еще раз окунула кончик кисти в тушь. Вывела в нижнем правом углу «воронью лапу». Постаралась, добавляя коготки.

Прославлюсь — будет у золотого победителя эта каллиграфия на почетном месте выставлена. Золотые горы будут ему предлагать за нее, но он гордый, не поддастся… Так, размечталась. Хотя судьбу своей первой «подписанной» работы узнать по прошествии лет было бы любопытно.

Когда я закончила, до моей спальни как раз дошли умопомрачительные запахи. И я пошла на них, ведь устоять — это было выше моих сил.

Здесь рыбу чаще всего готовят целиком. Требуху и чешую убирают, конечно, но головы и плавники нередко остаются. Я первое время вздыхала, когда запечённая или пареная рыбка смотрела на меня неживыми глазами. Но постепенно привыкла, списала «безотходность» на эхо голодных лет.

Так-то не только на рыбин эта «безотходность» распространяется. Та же «Бэйцзин каоя», известная больше, как «утка по-пекински», тоже подается с головой. Разрезанной.

А до того утку натирают соусом на основе меда, маринуют. Запекают в специальной печи на вишневых дровах. Такую утку мы ели — вкусненькая. Тонкие ломтики с хрустящей кожицей окунаются в нежный соус, а затем — просто тают во рту. Попробуйте как-нибудь, рекомендую.

Так, отвлеклась. Я же про рыбку! Когда наш гость явился, был усажен на лучшее место — лицом к голове большой рыбы. Это не просто так, а знак уважения.

— Когда ты научилась так готовить, сестра? — вскоре мастерством Мэйхуа проникся и Цзинь Шэнли. — Восхитительно!

— Дорогая, ты в самом деле превзошла себя, — расплылся в улыбке батя.

Я промолчала. Воспитанные девочки не говорят с набитым ртом. А оторваться от лакомства было решительно невозможно.

Матушка, похоже, решила Цзиня конкретно впечатлить. Потому что кроме форели, фаршированной травами и запечённой с имбирным соусом в банановых листьях, нежных креветок на пару и множества прочих закусок, Мэйхуа вынесла к столу особое блюдо.

Со стеклянными блинчиками. Начинка — авокадо, красная рыба, творожный сыр и огурчик. Творожный сыр прибыл утром экспресс-доставкой из Лицзяня.

Да она решила на Цзине опробовать рецепт для ресторанчика тетушки Хуэй! Мудра мать моя: тут и независимое мнение, и риск того, что гость «сопрет» рецепт стремится к нулю.

— Это очень интересно выглядит, — загорелись глаза Шэнли. — Если и на вкус хорошо…

Вскоре он уже не говорил, а жевал. Еще щурился, как сытый и довольный кот. Скуловые мышцы — те, что отвечают за улыбку — активировались.

Слова могут быть лживы, но реакция тела — честна. Цзиню понравилось новое блюдо. А он из тех, кто избалован разнообразными вкусностями. Сумели удивить и впечатлить такого человека, значит, обычного посетителя тоже порадуем новым сочетанием вкусов.

— Успех обеспечен, — я подмигнула мамуле.

Жест неприличный, но старикам и малявкам позволительный.

Мэйхуа зарделась благодарной улыбкой.

— Я сейчас всерьез задумался: а не послать ли мне нашего повара к тебе на обучение, сестра, — насладившись едой, Цзинь обозначил поклон.

— Это лишнее, — безмятежно отозвалась мама. — Хочешь вкусно есть каждый день? Женись.

— И ты туда же? — изменился в лице (скорее, в шутку, чем всерьез) гость.

— Она права, — подхватил батя за женой. — Повар готовит тебе за деньги. И только жена — из любви.

— Но… когда ты научилась такому? — приподнял бровь Шэнли. — Точно не…

Батя кашлянул.

Мать отодвинулась от стола.

Теплый летний воздух в гостиной-столовой как-то резко похолодел.

— Дядя Цзинь, у Мэйли для тебя подарок! — всплеснула руками эта ворона. — Сейчас принесу.

Ох уж эти взрослые со своими делами и тайнами! Напридумывают, а ребенку потом спасать атмосферу добрых семейных посиделок.

Пока я бегала за каллиграфией, они там явно обсуждали женитьбу Цзиня. Та уже не маячила за горами, а надвигалась на молодого родственничка, подобно горной лавине.

Атмосфера выровнялась, значит, можно притормозить и не вмешиваться. И ушки погреть, само собой.

Матушка в тот раз что-то ему посоветовала. Я эту часть пропустила, уйдя в свои мысли.

И, как я поняла, дядя уже встретился с предполагаемой невестой.

— Это сложнее, чем я думал, — вздохнул Шэнли.

— В чем основная сложность? — спросил Танзин, как главный специалист среди присутствующих мужчин по удачной женитьбе.

— Я осознаю свою роль наследника, — ровно проговорил дядюшка. — Могу подойти к браку спокойно и взвешенно.

— Похоже, сложность заключается не в нем, — покачала головой Мэйхуа. — А в невесте.

Гость молчал, тем самым подтверждая правоту моей умницы.

— Всё ещё непонятно, — сказал батя.

Я ним молчаливо согласилась: мало данных.

— Предположу, как женщина, — мелодично проговорила родительница. — Что девушка не хочет замуж за Цзиня. Я права?

Мне не было видно, но он, кажется, кивнул. Или другой какой-то знак подал, понятный для сестры.

— С давних пор женщина ищет в браке одно из двух, — тихий, едва слышимый вздох Мэйхуа. — Первое: спокойная жизнь до старости. Второе: возможность упрочить положение, для себя или для семьи. Молодая влюбленная девушка может забыть об обязательствах. Дочь семьи Сяо влюблена?

— Сяо Фан призналась, что с кем-то встречается, — беспечально откликнулся дядюшка. — Я предложил ей не рвать договоренность сразу. Пока наши семьи думают, что мы можем поладить, они не станут торопить нас с браком.

— Ты стал куда рассудительнее, младший брат, — слышно по голосу, что мама говорила с улыбкой. — Дяде и тете ты сказал другое, верно?

— Ай, у нас разница меньше месяца! — возмутился Шэнли. — Дома я сказал, что хочу узнать получше будущую жену.

— И они ничего не заподозрили? — не без ехидства спросила Мэйхуа.

— Парень, с которым встречается Сяо Фан, — задал немаловажный вопрос батя. — Он знает, что происходит?

— Вы стоите друг друга, — деланно ужаснулся гость. — Мама не поверила. Но сказала, что надеется на мою разумность. О том парне я мало что знаю. Он мне не интересен.

— Но ты подыграл девушке Сяо, — заметила родительница. — Возможно, тебе интересна та, кому не интересен наследник Цзинь?

Эти трое еще какое-то время обменивались тонкими подколками. Расклад был нечестный: двое на одного. Как-то дошли до того, что Цзиню стоило бы взглянуть на досье того парня. Узнать его истинные мотивы.

Я бы еще послушала, до чего эти манипуляторы додумаются. Но тишайший каменный воин опомнился: дочь ушла за подарком, и не вернулась. Пока не дошло до поисково-спасательной операции, эта ворона влетела в гостиную.

С дружелюбно предъявленным презентом. Огребла заслуженную порцию восхищений и одобрений. Почему-то всех особенно умилила воронья лапка. Оказывается, тут это — благоприятный знак. А я и не знала. Удачненько.

Дядюшка Цзинь уже утопал, бережно унося с собой уникальный образец каллиграфии, а я всё думала, думала…

Как я раньше не обратила внимания?

Мэйхуа никогда не упоминала в разговорах — свою маму. И те, кто знал ее до замужества, затрагивали только отца. Не мать. Кроме того эпизода, где мне объясняли степень родства Цзиня Шэнли и моей замечательной.

С колоссальной загруженностью китайских мужей (и отцов) почти вся нагрузка по воспитанию детей ложится на женщин. Наш с мамой тишайший — на фоне других мужчин — уделяет нам много времени и внимания.

Я нового папку обожаю, он у меня мировой батя. Но главным человеком в жизни ребенка, особенно девочки, в местных реалиях должна стать мама.

А Мэйхуа совсем не говорит о маме. Это же не может быть случайностью? Или я ошибаюсь, и в богатых семьях всё совсем по-другому устроено?