Карина Вран – Свето-Тень (страница 40)
— Это не ум, а дотошность, переходящая в занудство. На вторую часть вопроса я затрудняюсь ответить.
Зрачки кошачьих глаз расширились, заполняя практически всю радужку. Я отметила про себя, что у Флинера очень красивая улыбка. Настоящая. На полуфальшивые гримаски я за свою недолгую жизнь уже успела насмотреться.
Мне удивительно импонировала его улыбка и расслабленно-безмятежный настрой, окутывающий меня в присутствии Флинера. Остается только восхвалять богов за ниспослание такого замечательного друга.
— Ты просила, чтобы я нашел Нильду, — напомнил Флинер.
Ох, я ведь чуть было не запамятовала основную цель моего визита! Так уж сильно расслабляться не стоит…
— Да. У тебя получилось?
— А ты сомневалась? Минутку, милая.
Я приготовилась ждать, заинтересованно поглядывая на корешки книг.
Янтарного цвета тетраэдр вытянулся из подлокотника кресла, отозвавшись приглушенным голосом немолодого мужчины.
— Да, сэр?
— Будьте любезны, Дютен, соедините меня по координатам, что я дал вам намедни. Я буду говорить из кабинета.
— Слушаюсь, сэр.
— Спасибо, Дютен.
Янтарь растворился в кресле.
Между Флинером и мной дрогнул воздух, приобретая очертания женского тела. Изображение быстро стабилизировалось, и совсем скоро центр комнаты заполнил полупрозрачный силуэт Нильды. Мы застали ее в постели: вся взъерошенная, оголтелая, одна щека примята сном.
В этот миг, как никогда, Нильда была непосредственно мила и хороша, и, несмотря на седые пряди, молода. Молодость — это не отсутствие жизненного багажа и морщин, это состояние души. Как же я соскучилась по Нильде! По правде, не только по ней, по Альдобрасту, Тиору, Ане… По всей команде.
Нильда потянулась и села на кровати, закутавшись по плечи в одеяло. Флинер, как истинный джентльмен, терпеливо дожидался, пока разбуженная женщина приходила в себя после сна.
— Не ожидала так скоро вновь тебя узреть, Флинер, — наконец выдала приветственную фразу наша общая приятельница. Изображение качнулось, когда она потянулась к прикроватному столику за расческой.
— Не сердись, если я не вовремя. Такова суровая необходимость. К тому же, я ведь никого, кроме тебя, не спугнул с этих волшебных простыней.
В направлении экрана полетела расческа, прицельно брошенная Нильдой. Пролетела насквозь и с глухим стуком ударилась обо что-то уже за пределами видимого.
— Ты ведь знаешь, нахал, что я не могу долго на тебя злиться! Я приличная женщина, имей в виду!
— А так же на удивление свободная и греховно привлекательная. Но разбудил я тебя с иной целью. Здесь со мной Ирина, увидеть ее или поговорить с ней напрямую не удастся, общаться вам придется через меня.
Она мгновенно собралась. Такую, сосредоточенную, редко улыбающуюся, Нильду я и запомнила по заснеженной планете, собравшей обширную жатву из нашей крови.
— Слушаю.
— Я готов поработать для тебя передатчиком, — мысленно обратился ко мне Флинер. — Выкладывай, милая.
— Попроси Нильду объяснить, как перемещаться через время, конкретно, в прошлое, при условии, что с пространством я уже разобралась сама.
Маг задумчиво кивнул и озвучил мой вопрос.
Нильда нахмурилась.
— Во-первых, в будущее она и не смогла бы отправиться, оно не монолитно. Во-вторых, так ли ей обязательно попадать в минувшее? Любое, даже самое незначительно вмешательство в события некоторой давности, может расшатать Вселенную в дне настоящем.
— Скажи ей, что я знаю, что делаю. Я — этого передавать не надо — следую пути, указанному Дайр'Коонами.
— Подтверждаю, — вставил Фтэрх, на сей раз вполне уместно.
Флинер не выказал ни малейшего удивления.
— Что ж, раз так, — продолжила Нильда, выслушав Флинера. — Скажи ей, что принцип схож с пространственным перемещением. Главное: точка притяжения. Ею должно быть какое-то точно произошедшее событие: разговор, разбитая тарелка, что угодно. Если подробности неизвестны, но доступны сведения о последствиях случившегося, следует идти вдоль последственной тропы, до нужной точки. Понятно? Не уверена, что смогу объяснить лучше.
Я призадумалась. Последствия: мое заточение, ранее — беседа с блондином-офицером, который действовал целенаправленно, а значит, получил приказ. Да, кажется, я смогу пройти вдоль этой тропы и не соскользнуть.
— Я поняла, — сообщила я Флинеру. — Передай мою благодарность и извинись за беспокойство.
Тревожить спящего человека я всегда считала преступлением.
— Ой, еще вопрос, — всполошилась я. — Насколько давно «Странник» прилетел на Консул I? А то у меня не было возможности считать дни.
Нильда свела брови в одну прямую черту. Видно было, как она загибает пальцы.
— Флинер, Ирина меня слышит?
— Да. И видит тоже.
Каким-то непостижимым образом она перевела взгляд туда, где находилась моя Тень. Интуиция подчас сильнее зрения…
— Беспокойство пустяковое, а благодарить особо не за что, я рада помочь тебе. По поводу последнего вопроса: если я не сбилась со счета, то прошло сорок девять стандарт-дней. Может, на день меньше, свой перелет с Консула я могла неточно учесть.
Без малого полсотни дней забвения… Одиночества, тишины, балансирования на грани безумия.
Флинер уловил отголоски оцепенения, захватившего меня. Он тоже неплохо разбирался в моих настроениях — со времен Дита.
— Я отпущу Нильду, милая?
— Угу.
— Не грусти, Эшти, мы с тобой покажем всем, что к нам не стоит тянуть конечности. Люди ли, криоги — все свое получат, обещаю тебе.
Спорить с Глядящим-сквозь-Время было… нерезультативно, так что я предпочла поверить. Как Флинер прощался с Нильдой, я пропустила, только увидела, как повторно содрогнулся воздух, рассеивая образ зеленоглазой заспанной женщины.
— Пока ты со мной, — взгляд Флинера был устремлен вниз, на вытянутые длинные ноги. — Позволь мне сказать одну вещь.
— Разве я могу что-то тебе запретить? — поразилась я.
— Дело не в запрете, а том, готова ли ты меня услышать. Ирина! Бывают дары, принесенные из самых чистых побуждений, из благодарности, из доброты… Но принять такой дар — значит предать и себя, и дарящего. А после, возможно, и заплатить за принятие его презрением к самой себе.
Он замолчал, явно не собираясь прояснять значение произнесенных слов.
— Эшти, нам пора.
Неумолимый, как острие меча, Фтэрх.
— Держись, милая. Я многое отдал бы, чтобы тебе помочь, но это только твой Рубикон.
Смерч, пустота и обмякшее тело.
Клетушка, два на два, если измерять в метрах, или пятнадцать шагов по периметру, уже не воспринималась мной, как нечто ужасное и необратимое. Ведь, по сути, определенную свободу я уже обрела, и серые стены держат лишь мое тело, являясь обязательным пунктом возвращения, сама же я перемещаюсь, куда захочу.
Человек — это не просто комбинация из рук, ног, ушей, спинного и головного мозга. Он — либо она — прежде всего индивидуальность. Слияние действий, образа мыслей, воли, рассудка и самокритики, разочарований и побед, и чего-то более тонкого, но незаменимо важного — это и есть человек. Синкретизм мыслей, чувств и душевных порывов — суть личность.
Тело можно запереть, личность — никогда. Эту простую истину мне следовало понять давным-давно, но чего-то во мне не хватало. Возможно, опыта, может, полета. А может, и неопределимой для меня мудрости.
Безумие очищает, прав был туманный демон, страж последней границы между порядком и хаосом. Оно очищает, если за ним следует рассвет. Тогда оно сгоняет пену.
Кто бы мог подумать, что за полсотни дней можно повзрослеть, как за несколько десятилетий?..
Свобода! И до нее — только шаг.
— Фтэрх, поможешь мне?
Паутина — последняя! — сплетена. Страха нет. Совсем.