Карина Вран – Свето-Тень (страница 32)
Капли крови на полу, тазик с двухдневным мусором.
— Видимо, не рассчитали мощность — все живое на планете погибло…
Серые глаза.
Боль…
Звезды. Космос, глядящий на меня мириадами глаз-осколков.
— Мы побеждали. Тогда криоги, сознавая свое поражение, уничтожили Терру, раздробив ее на множество мелких кусочков. Мы истребили их, всех до единого, стерли с лица Вселенной, только это уже ничего не могло изменить…
Тонкий хрустальный звон бьющихся надежд…
Боль.
Безупречно белая кожа в обрамлении черных локонов.
— Кто дал право ей носить Звезду Атиров?! Между прочим, даже я, твоя невеста, не удостоилась этой чести!
Горящие зеленые глаза.
— Твой отец, Хорин Атир, умер.
Брендон, падающий на колени.
— Веди себя достойно, Брендон. Я разделяю твою скорбь, но… Император умер, да здравствует Император! Встань, правитель Межгалактической Империи не может валяться в грязи.
— Ты права, Рэйна. Скорбеть следует в одиночестве.
Металл в его голосе.
Боль.
Солнце высвечивает заснеженные вершины. Огромные глыбы на каменистом плато, похожие на менгиры. Поток жидкого серебра, окаймленный густо-зелеными зарослями.
Вспышка.
Запах свежей крови. Месиво из пластика, металла, и тел пилотов.
Рубиновый дракон в бледно-желтом небе.
Землисто-серое лицо Брендона, без единой кровинки. Мое тяжелое дыхание, направленное в него. Моя первая смерть.
Боль.
Его красивое лицо в свете звезд. Ночной промозглый ветер и ложе из павшей листвы.
Солоноватый привкус его поцелуев…
— Если бы я знал, что это ты, я бы… ну, я ни за что не позволил бы себе…
Как сложно — заставить голос не дрожать…
Боль.
Лист дерева, продырявленный выстрелом. Вязкая боль, паралич.
Жуткое существо, изучающее меня единственным глазом.
— Знаешь, я тоже был потрясен.
— Издеваешься? Мне тройную порцию электрошока, пожалуйста. Я думала, вы их уничтожили.
— Я тоже.
Знания, ничуть не облегчающие ношу…
Боль.
Дит… Сплошное варево боли в дар от холодной, негостеприимной планеты.
Ирнальд… Обрывки тела, взмывающие в воздух.
Грохот взрывов за спиной. Э
Долгая, основательная истерика за пеленой снежной бури. Тепло и ласка Койта… Того, на чью нежность я не сумею полноценно ответить. И в этом тоже — боль.
Короткий и яркий бой с военным транспортником. Розовые хлысты, планомерно сжигающие защиту. Луч, врезающийся в мою грудь.
Вторая смерть.
Боль.
Пробуждение. Новая кожа, перемежающаяся с остатками старой. Бело-розовая зебра. Пугающая белизна глаз…
Записи гибели Терры из
Какой, к черту, Терры?! Моей Земли.
Боль.
— Рад, что ты поняла.
В его голосе мне мерещится сожаление. Или печаль?.. Я не узнаю, а он не разъяснит. Не важно.
— Ни черта я не поняла, демон, именующий себя предначертанием.
— Поняла, но принять — боишься. И продолжаешь корить себя за бесконечное нытье, за приступы жалости к себе, за трогательную щенячью наивность и еще за тысячу смертных грехов, которых вроде бы исторически было поменьше, но все это — впустую. Зря, напрасно. Можешь дополнить синонимический ряд, если захочется.
Голос призрака, как ни странно, лишен уместных издевательских ноток, он напутствует, успокаивает, но яснее картина не становится.
— Посуди сама. Тебя выдернули из привычной жизни в мир будущего. Каждый шаг по этому миру шокировал тебя, но ты приняла его. Правда в том, что каждая новая боль увеличивала твою способность к переживанию и, что важнее, к сопереживанию.
— Иными словами, на мне ставили опыты? И кто был заказчиком экспериментов?
Возмущению моему нет предела. Живо представляется кролик в клетке, с глазами, полными страха, и трепещущими ушами, которого изо дня в день искалывают препаратами — с самыми благими намерениями. Щенячья наивность, ага.
Готовлюсь выслушать череду сентенций на тему спасения мира и благ для всех живущих.
— Ты вправе возмущаться.
— Еще бы! — я щурюсь и почти что шиплю, как разъяренная кошка. Мою жизнь испоганили, а теперь заявляют, что я «зря корила себя за нытье»! Расцарапаю всем, кто под руку попадется, физиономии — благо ногти почти отросли, пусть не и длинные, зато острые, просто сказка!
— Если впоследствии тебе станет легче, можешь на меня покричать. Одним из, как ты выразилась, заказчиков, был непосредственно я. И я же давал указания для скорейшего становления тебя на пути Дочери Боли.
Муть схлынула, и проступило дно…
— Брендон. Он был здесь, — на место злости приходит безучастность.
— Верно, — кивает призрак. Раскаяния в его гласе не слышно.
— И он не случайно попал ко мне, — резонно предполагаю я.
— Я направил его, — не отпирается призрак. — И осуществил перенос.
— Он знал об этом? — за данным вопросом моим стоит иной, его я не обозначу вслух: была ли его искренность тонкой игрой, по своей ли воле наследник престола был так мил и обходителен со мной, глупышкой, так легко бросившейся вслед за ним?..
— Лишь о том, что ваша встреча предначертана. Как и когда она произойдет, ему знать было ни к чему, — дух непринужденно уходит от ответа.