Карина Вран – Свето-Тень (страница 25)
Унылых Данте Алигьери разместил в четвертом кругу Чистилища, и так как мы едва вернулись из шестого круга его же Ада — все, довольно ассоциаций с тщетным гимном обреченно влюбленного в Беатриче поэта. Занимательно, конечно, но — довольно.
Печальный Тиор скромненько сидел на краешке моей постели. Ему ведь от меня порядочно досталось за последние дни, надо реабилитироваться.
— Тиор, ты не в курсе, мой режим включает в себя спиртное?
Он ошалело взглянул на меня.
— Наверное, нет, но я могу справится у Альдобраста…
— Долой прелюдию, я хочу напиться. И мне позарез нужна компания, сделай одолжение, Тиор? Не стоит размениваться на вино, в меня столько не влезет, неси что-нибудь покрепче.
В итоге мы пили нечто наподобие неразбавленного виски, только отчего-то пурпурного цвета, под элегантным названием — флан.
Отродясь не пыталась я набраться так тщательно и, откровенно говоря, так безрезультатно. Тиор старательно держал свое слово — пытался со мной дружить, а я вела себя как заправская зануда, тихо ненавидящая все вокруг. А потом капитан напился, и его пробило на ха-ха…
— Представляешь, Ирина, ха-ха-ха… Я ведь решил, что Ана ревнует, — он согнулся пополам от смеха. — Я идиот, да? Ну как она… может меня ревновать? Ха!
Не стала я его разочаровывать, еще как может, все равно он проспится и не вспомнит ничего из того, что нес.
— Тиор, солнце, ты прав, но зачем выплескивать выпивку на мою постель? Во-первых, мне тут спать, во-вторых, выпивке можно найти другое применение, то есть употребить, в-третьих, сырость мне категорически не нравится.
— А знаешь, ха-х… Что наша интеллекту… туалка наболтала? — тут я засомневалась, а не вредно ли человеку столько смеяться? Или пить? А, ладно, разницы ноль — жить вредно! — Ты умрешь от смеха! Она сказала, что ты можешь выйти за Императора, ха-ха-ха… что был этот, как его…
— Прецедент, — подсказала я. Малоощутимое действие хмеля испарилось вовсе.
— Это же вроде инцеста! Но она — дура, да ведь? — говорит, что кровь не смешивается, поэтому — пожалуйста, у обоих ранг соответствует. Ха! Я вот раньше думал, что Ана не может быть дурой, а она дура…
— Тиор, друг мой, а не пора ли тебе спать? И не обижай девушку, она может оказаться злопамятной.
Он даже перестал смеяться. Внимательно изучил пурпурное содержимое стакана и внятно произнес:
— Согласен. Только допью и пойду.
И сразу же опрокинул стакан. Несколько долгих глотков, и остатки маслянистого аналога виски упокоились в его желудке. Солидно покачиваясь, капитан направился к выходу.
— Хороших снов, Ирина.
— Спасибо. И тебе.
Интересненько завершилась наша попойка. Как ни крути, а я до сих пор не могу отделаться от чувств к Брендону. Влюбленность в Койта оказалась недолго действующим лекарством, благодаря стараниям Тиора и Аны.
— А тебе, старая карга, я это еще припомню!
— Как-как ты меня назвала?
— Твоим неповоротливым механическим извилинам не понять глубины русского народного фольклора!
— Ты тоже хороша! Споила неповинного парня…
— Ты от ответа не увиливай, железная харя! Кто подсунул записи Тиору?! Кто втирал ему, что замуж мне за простого смертного нельзя?
— Я же не думала, что ты так рассердишься…
— Уж представь себе. А мой распрекрасный титул не мешает мне спать, с кем я захочу? Подумай над ответом, я могу доползти до капитанской каюты, просто так, из вредности!
— Конечно же нет. Злая ты.
— Неправда. Я отходчивая. По-любому мне не добраться в такую даль.
Утро обозначилось дикой головной болью. Поочередно ахая, охая и тяжко вздыхая, я принялась подлечивать себя, заодно зарекаясь когда-либо столько выпивать. Едва голову попустило, другая часть организма возопила о нуждах специфического характера… Пришлось вставать.
Жалкие потуги мои не шататься по дороге, как ни странно, Ана не пожелала прокомментировать, дулась, наверное, за вчерашнее. Молчание ее несколько расшатывало мой миропорядок, в котором вроде бы все меня холят и лелеют, и питают ко мне исключительно дружеские чувства.
Парадоксально, но жизнь в Империи, такая невероятная вначале, теперь казалась мне единственно реальной. Как видно, я прижилась здесь оттого, что на Земле мне некого было терять: родители умерли, мужем и детьми я не успела обзавестись, только друзья, да и они переживут мое отсутствие. Еще братик… Но у него семья, работа и вообще, своя жизнь.
В Империи я ощущаю свою значимость. Такой вот казус…
— Завтрак заказывали? — улыбчивое лицо Альдобраста втянулось в дверную панель.
— О, избавитель мой! Прими же мою благодарность… А что на завтрак?
Он хитро сощурился и жестом фокусника явил моему взгляду огромный поднос, заставленный снедью.
— Наивный, ты полагаешь, в меня столько влезет?
— Ни в коей мере. Ты не забыла, что я твой лечащий врач? И на этих правах я просто обязан следить за твоим аппетитом и режимом питания. Следить я намереваюсь из-за соседнего прибора.
Какое-то время мы в тишине наслаждались творениями повара. И как с такими вкусностями следить за фигурой?..
— Уфф! — я сыто потянулась. — Теперь я чувствую себя человеком.
— А до этого ты чувствовала себя земноводным?
Я хихикнула, оценив шутку.
— Ирина, — осторожно начал Альдобраст. Опять замышляется какая-то гадость! — Боюсь показаться навязчивым, но мне хотелось бы провести маленький эксперимент…
— С членовредительством?
— Без! Но так сложились обстоятельства, что помочь мне можешь только ты…
— Боюсь, те переоцениваешь мое могущество.
— Подожди, не торопись с выводами, — медик примирительно поднял обе руки. — Меня заинтересовал твой язык.
— Не ты первый. Хочешь пару уроков? А что, я могу, зря что ли пять лет в университете угробила?
— Все много проще. Я покопался в лизатереле, ты с ним должна быть знакома, — он отсоединил от ремня подозрительно знакомую коробочку. Еще бы, помню, помню. Свой первый инфаркт люди редко забывают. — Все, что от тебя требуется — немножечко подумать словами, а не образами, и на своем родном языке. Лизатерель сообщается напрямую с мозгом, он сам скопирует твой словарный запас.
— Уговорил, — легко согласилась я. Чего не сделаешь для человека, спасшего тебе жизнь и, самое главное, накормившего завтраком?
Холодные усики прижались к вискам, и я вдохновенно начала декламировать (про себя, разумеется): «Мой дядя самых честных правил[13]»… «Немножечко» затягивалось, и я успела вспомнить половину школьной программы, пару отрывков «Слова о полку Игореве», и под конец перешла на любимые стихи Блока и Цветаевой. Дочитывала с чувством:
— Достаточно, — услышала я наконец.
— Альдобраст, ты обманщик юных девушек! Верь тебе после этого…
— Прости, лапочка, я слегка переборщил…
Вкупе с экспрессивной лирикой нахлынул новый приступ ностальгии. Альдобраст нетерпеливо мялся на пороге, чувствующий себя обязанным и только поэтому еще не сбежавший.
— Иди уже, маньяк-экспериментатор, — решила я отпустить медика. — Пока искры из-под копытца не посыпались. Не забудь сообщить результаты.
Он обрадовался как ребенок, сверкнул глазами и выскочил из каюты, откуда-то издалека до меня донеслось:
— Спасибо…
Чудненько, лимит добрых дел на сегодня можно считать исчерпанным. Я откинулась на спину и позволила теплым ностальгическим волнам увлечь меня. Так уж сложилось, что часть моей души повенчана с городом на Неве, с невысокими красивыми домами, наводящими на мысли о покое и монументальности, с цветущими каштанами, торжественной красотой Марсового поля и романтичными фонтанами Петергофа… Альбраст может выучить русский язык, но ему никогда не гулять по весеннему Питеру…
— Ирина, ты все еще изволишь обижаться?