Карина Вран – Свето-Тень (страница 10)

Я замерла с оружием в руках. Имею ли я право рисковать жизнью Императора? Вот только мог ли современнейший флаэрель упасть сам по себе? Брендон так красочно описывал его безопасность… Сдается мне, та вспышка была не последствием взрыва, похоже, нас подстрелили. И как-то мне совсем не хочется встретиться с этим ворошиловским стрелком[4], будучи запертой в консервной банке.

Прямо под дулом было углубление, идеально подходящее для пальца. Я прицелилась, потом зажмурилась и нажала.

Ничего не произошло. Отлично, не работает. Я нажала еще раз, просто с горя, и из дула вырвался тонкий луч; понятно, первым нажатием я сняла оружие с предохранителя.

Дальше дело пошло быстрее. Я вырезала лазером неровный прямоугольник и вытолкнула ногой искореженный кусок кабины. К сырому запаху джунглей примешивался запах гари. Голова столкнулась с перегородкой… Странно, но именно это привело меня в чувства. Я ухватила Брендона под мышки, не выпуская из правой руки лазер; на боль в плече и виске я старалась не обращать внимания. Кряхтя, подтащила бесчувственного Императора к отверстию, прикоснулась запястьем к краю разреза, горячо, но терпимо. Сначала выкарабкалась сама и тут же распласталась на песке. Прошла вечность, прежде чем я вдохновилась, встала на колени и уцепилась за борт флаэреля.

Практически вслепую я нащупала Брендона и из последних сил вцепилась в его плечи. За последние секунды он сильно прибавил в весе…

Мы вместе рухнули на горячий песок, его ватное тело скатилось с меня, чему я была чрезвычайно благодарна, сама спихнуть его я бы не сумела.

Меня предал собственный желудок. Я успела лишь откатиться в сторону, чтобы не забрызгать Брендона. Зато в голове немного прояснилось.

Я захватила тонюсенький голубовато-золотой ручеек и направила на себя, это, конечно, извращение, но не больше, чем вся моя жизнь.

Кажется, я задремала. Пробудилась довольно неожиданно — что-то прожгло мой рукав и ошпарило руку. Глаза мои мгновенно распахнулись, чтобы донести информацию до мозга, но я им не поверила: в бледно-желтом безоблачном небе парил рубиновый дракон.

Это полуденный зной так повлиял или все-таки удар по голове?.. Впрочем, все неправильно — небо должно быть оранжевым, а не цвета лимонада «Колокольчик». И тут дракон раскрыл пасть. В американских боевиках я видела, как действует огнемет, тут же ознакомилась с ним на практике.

Я вскочила и понеслась к разбитому флаэрелю, на ходу осознавая бесполезность этого поступка — обломки не защитят меня от атаки с воздуха. По пятам меня преследовала неширокая струя огня, я чувствовала, как на ногах вздуваются волдыри от нестерпимого жара. Наконец струя иссякла. Казалось, дракон усмехается, легонько помахивая двухметровыми крыльями. Он завис прямо надо мной и показал тонкий раздвоенный язык. И тут меня осенило. Я побежала. Побежала в направлении, обратном предыдущему, ноги тормозил песок, казалось, что бегу я слишком медленно — оно и понятно, ведь бежала я за жизнью. Очевидно, дракон понял мои намерения и снова начал открывать пасть — я исхитрилась увидеть это, оглянувшись перед прыжком. Успела. Ривал сомкнулся надо мной. Там, где вода соприкоснулась с ожогами, в кожу словно вогнали сотни иголок; уже вынырнув, я завопила от боли.

Рубиновый монстр парил все там же. Похоже, он был слегка озадачен.

— Тварь вонючая, ящерица шизанутая! — выкрикнув последнее оскорбление, я мысленно порадовалась, что меня не слышит учительница по биологии.

Мой новый знакомый обижаться не стал, видимо, не разбирался в тонкостях русского языка, только глядел на меня, не мигая, черными омутами глаз.

— …! — добавила я.

Он открыл пасть. «Задела!» — успела подумать я, ныряя на безопасную глубину. Пора уже что-то делать, ждать, пока у него сядет аккумулятор, смысла нет, я не выдержу раньше — ногу судорогой сведет, да и вывихнутое плечо ноет безбожно…

Я вынырнула из реки, подняв сноп сверкающих брызг. Радужные кристаллы взвились на несколько мгновений в воздух, чтобы снова вернуться в свою стихию, оставив от себя лишь круги на воде… Правда, в тот миг мне было не до поэзии. Я замерла посреди Ривала, стараясь не дать течению отнести себя. Помню, капля воды замерла на кончике моего носа… Было во всем этом нечто мелодраматичное. Я воздела руки, словно для молитвы, одновременно перенастраивая зрение; вскоре нашелся подходящий поток. С кончиков пальцев сорвался десяток крохотных молний. В нос ударил запах озона, руки свело от холода. Монстр в желтоватом небе застыл с распахнутыми крыльями.

Я поплыла к берегу, нужно было во что бы то ни стало добраться раньше, чем эффект пройдет. Рассекая руками волны, я пыталась вспомнить, где же лазер; вроде бы рядом с Императором, то есть рядом с блевотиной. Фу, дорогая, что за манеры!

Дракон пошевелили лапой. Если он выберется из кокона, мне конец. Ноги уперлись в дно, я позволила себе отдышаться.

— Ну как ты там, гаденыш свежемороженый?! — выкрикнула я в небо. Ответа не последовало; немудрено, тварь была не только заморожена, но и опутана энергетической сетью.

Лазер и вправду оказался недалеко от флаэреля. Возможно, догадайся я сразу им воспользоваться, хлопот было бы гораздо меньше. Огнедышащее чудовище шевельнуло крылом. Я подняла оружие и прицелилась.

— Ариведерчи[5], милый, — и дважды нажала на спуск.

В тот же миг, как из дула вырвался тонкий луч смерти, рубиновый дракон испарился. Прямо передо мной висел одинокий диск Капеллы. Выстрел в солнце… Что ж, если больше нечем заняться… Я вдруг решила, что мне все пригрезилось, что мерзкая змея с крыльями лишь бред больного воображения, вот только саднящие волдыри выдавали реальность происходившего.

Я доковыляла до Брендона. Он слабо дышал, хотя до сих пор был без сознания. Близился вечер; опустошенный желудок настоятельно требовал пищи, а я стояла, мокрая до костей, над чуть живым Императором и не представляла, что делать дальше.

Порыв ветра принес запах разложения, словно из духа противоречия заурчал желудок. Все-таки роль героини тебе не удалась, подумала я, давай переложим сию ношу на ближнего своего. Кроме Брендона, ближних не оказалось, а он был не в том состоянии, чтобы геройствовать.

— Пусть у меня получится, один-единственный раз, — прошептала я, опускаясь на колени. — Пожалуйста.

Я склонилась над Брендоном. Казалось, в его красивом лице не осталось и кровинки. Я оттянула его нижнюю губу и прильнула, словно для поцелуя. Дыхание стало тяжелым, и я направила его в Брендона. Я отдавала ему свою жизнь.

Мир поблек, потом потемнел, потом…

Надо мной склонялось перекошенное ужасом лицо. Блестящие серые глаза, прямой аристократический нос, высокий лоб, очень короткие черные волосы… Создалось на миг и отпустило впечатление, будто я его знаю — знаю чересчур хорошо; красиво очерченные губы зашевелились в безумном мельтешении. Какого черта? Именно с этого вопроса ко мне вернулось сознание, а в мою личную тишину ворвался крик Брендона:

— Очнись, Ирина!

Странный он все же человек, я вроде глаза уже открыла, а он орет, чтобы я очнулась.

— И нечего так визжать, у меня прекрасный слух, — сказала я, садясь на песке.

И тут же очутилась в его объятиях. Он просто-напросто сгреб меня в охапку и стиснул изо всех сил, так, что ребра затрещали. Я судорожно втянула немного воздуха и с трудом прошептала:

— Не так… сильно.

Он ослабил тиски, и я смогла нормально вздохнуть. Что ж, для вернувшейся с другой стороны реальности совсем неплохо. Я вспомнила. Вспомнила морозную пустоту и чувство стремительного полета; и резкое торможение, когда мое «я», мое прошлое, настоящее и будущее слились в сингулярность, и индивидуальный Большой Взрыв, поглотивший пустоту и холод, и нетерпеливый полет обратно. Вспомнила чувство беспредельности и сопряженности с Вселенной.

Рассказывающие про свет в конце туннеля лгут. Лгут и те, кто вспоминает о старце, отказывающемся их принять… Я тоже лгу… Возможно, чуть меньше, чем остальные. Но ведь я и не умирала.

— Прости, — в голосе Брендона звенело нескрываемое облегчение.

Хороша, наверное, была картинка: великий властитель Межгалактической Империи стоит на коленях на песке, нежно держа в объятиях мокрую курицу, чьи непросохшие пряди волос беспорядочно липнут к лицу, а ослабшие руки висят вдоль тела, как две полузадушенные змеи. Рэйна оценила бы.

— Иди сюда, детка.

Так, понятно, Брендон разговаривает во сне. Что, впрочем, после всего произошедшего немудрено.

— Я здесь, Брендон.

Я опустилась на землю рядом с ним, провела ладонью по его щеке…

Внезапно сильные руки обвили мою спину, Брендон прижал меня к себе.

— Милая…

Он же не осознает происходящего, он же просто спит и разговаривает во сне…

— Да, Брендон, да…

Чуть солоноватый привкус губ и невообразимое море нежности… Его длинные чуткие пальцы находят скрепления моего комбинезона, призрачный блеск звезд высвечивает кусочек его лица и падает на мою грудь. По нашему временному убежищу рыщет ночной промозглый ветер, по моему телу прокатывает волна дрожи — я вся покрываюсь гусиной кожей. Мне жарко.

Я до боли закусываю нижнюю губу — нет, нельзя, Ира, что ты делаешь…

Он снова целует меня, проводит кончиком языка по моим губам, после — вкус моей крови и его желания. Он приподнимается, все так же не открывая глаз… И начинает осыпать меня мелкими, острыми поцелуями: щеки, лоб, шея, грудь. Я выгибаюсь, тихо вскрикнув во внимательную тишину.