Карина Вран – Сад для вороны (страница 29)

И снова погрузились в учебу.

Совсем шалить, конечно же, не перестали. Так, после занятия по искусству, проводимому для разнообразия на свежем воздухе — типа с натуры писать молодую зелень, мы немножко поигрались с красками.

Ну а что? Нам же учитель сказала, что эти краски — безопасные, не вызывают аллергии и легко смываются. Разве мы не должны были убедиться?

Так, в трудах праведных и с минимумом шкод, мы провели большую часть второго семестра первого года обучения.

А затем пришел май.

Глава 15

Май — месяц, когда родилась Мэйли, она же Мэй-Мэй для фанатов. Уже два года как — я за неё. Её — и как бы мой, но не совсем — день рождения еще и день печали. Настоящей Мэйли ведь в этот самый день не стало. И это — единственный день в году, когда я позволяю себе немножко раскиснуть.

Я стараюсь этого не показывать родителям. Незачем. Но коротенький сеанс саморефлексии, когда остаюсь одна, устраиваю. Чего я добилась? Сделала ли что-то хорошее? Достойное? Или… мне и вовсе не стоило занимать место Мэйли?

В этом году у меня были поводы для гордости. Два сериала, один из которых принес мне признание зрителей и награду на престижной национальной премии. Несколько рекламных проектов. Как могла, помогла некоторым из новых родственников. Знакомства с выдающимися людьми. Друзья: мои пацаны из песочницы и новые, детсадовские.

С какой стороны ни глянь, за этот год я изрядно продвинулась.

Мироздание, слышишь?

Эта ворона пока что справляется!

А это значит — что? Верно: продолжаем продолжать.

И выбирать новую жилплощадь. Есть с чего: дядя Ян перевел нам причитающиеся проценты от доходов Вод Куньлунь. Я уже говорила, что реклама минералки — это новый хит. Чтобы было понятнее, насколько удачно «зашло» зрителям наше творчество, я просто назову сумму.

Два с половиной миллиона юаней. За вычетом налогов. Там не совсем ровная сумма, я немного округлила. Как по мне — это явное доказательство успеха. И мы намеревались эти денежки потратить на жилье.

На самом деле, меня вполне устраивала и наша текущая квартирка. Если бы не все эти заморочки со статусом, по которому «положено», ну и необходимость установить дома музыкальный инструмент для репетиций, жила бы я тут и жила.

Про фортепьяно коротенечко: учитель музыки считает, что у меня есть способности. И убеждает заниматься более углубленно. Обоснование: занятия музыкой позитивно влияют на мозг. Начиная от тренировки мелкой моторики (обеих рук, что немаловажно) и памяти (надо много всего запоминать) и заканчивая наработкой новых нейронных связей.

Занятия в садике — общие, учить одну меня, игнорируя прочих детей, непозволительно. А если уделять инструменту дополнительно полчаса-час хотя бы пару (лучше больше) дней в неделю, прогресс будет быстрее. Логично.

Вопрос с репетитором на «музыкальную домашку» мы пока не поднимали. Потому как нет инструмента.

Словом, мы начали подыскивать жилье. Обязательно — в нашем районе. Столовая-гостиная — это само собой. Не менее трех спален: родителям и мне для сна, а еще одна — под занятия. Чтобы соседушки не обалдели от радости, в третьей спальне планируется сразу сделать ремонт со звукоизоляцией. И на полу тоже, потому что мне и танцами где-то надо заниматься.

Каллиграфию и вэйци можно и в гостиной продолжать тренировать. А всё громкое вынести в отдельное помещение.

И, если уложимся в бюджет, было бы неплохо кабинет для мамы в планировке учесть. Там и рукоделия ее со всем для этого нужным держать. И письменный стол — за ним сценарии набирать всяко удобнее, чем за столом в гостиной.

Почему только для мамы? У бати свой офис. Его же тут снова повысили. Теперь он директор по логистике. Фантастический карьерный рост — без связей-то. Там заслуги дочери в зачет тишайшему каменному воину никто не считает. Только его личные усердие и деловая хватка имеют значение.

Подрос и оклад: до семи тысяч юаней в месяц. Вдвое больше прежнего. Кто-то скажет: «Это ж слезы в сравнении с доходами его ребенка». Тем не менее — это стабильный доход за честный труд. Зная батю, работу он не бросит. Миллионы приходят и уходят, а гарантированное завтра остается. Опять же, усилия по подъему по карьерной лестнице не обесценятся.

Мы с мамой и не заикаемся. Только мягкие намеки на покупку машины делаем. Недорогой и отечественной. Для руководящей должности как бы почти обязательной.

Но первым делом — квартира. Мама с Чу (мы же ей платим не только, когда она со мной на съемках) занимались поисками. Нас с батей привлекли уже на просмотр лучшего варианта из имеющихся.

Он учитывал все наши пожелания. Район, площадь, число комнат. Эта квартира — под пафосным названием апартаменты — даже в том же кондоминиуме расположена, что и наша нынешняя. То есть, я не уеду далеко от своих приятелей.

Правда, с учетом моей занятости, мы вряд ли еще поиграем на детской площадке… Да и там уже другие малыши в песочнице возятся. Преемственность поколений, хех. Ворчу в свои три, как старушенция.

Единственный нюанс той квартиры — она расположена на этаж выше квартиры семьи Сюй. У них восемнадцатый этаж, у нас (если остановимся на этом варианте) девятнадцатый.

Из двадцати, но квартира над (возможно) нашей пустует. Она не выставлена на продажу, не сдается. Ее просто купили (взяли в аренду у государства), и не стали в ней жить. Возможно, в качестве вложения. Или — чтобы прописать ребенка для устройства в элитное учебное заведение. Не исключено, что даже в наш Саншайн.

Квартира мне нравится с первого взгляда. Она уже с мебелью, даже с кое-какой техникой. Бывшие владельцы, если верить риелтору, здесь (как и соседи сверху) вообще не жили. Купили, оплатили оформление интерьера, а затем решили, что квартира не нужна. Цветы в кадках — и те поливал человек из службы клининга.

Огромная столовая-гостиная, много света. Окна почти в пол, все направлены на юг. Последнее — особенность китайской застройки. Выглядит как что-то дорогое, но не кричащее. Думаю, позже мама решит добавить уюта. Уверена, она с этим замечательно справится.

— Мне нравится, — озвучиваю вердикт.

Соседи снизу… Ежели их что-то не устроит, это будут их проблемы. Могут съехать, если станет невмоготу от нашего соседства.

Я в семье младшая, но мое слово решающее. И даже не потому, что эти хоромы (в сравнении с нынешней квартиркой) мы берем на мои честно заработанные. А потому, что мои славные родители хотят, чтобы их драгоценное дитя было довольно.

Зрачки риелтора расширяются, когда в подтверждение моих мыслей предки в один голос сообщают ей:

— Берем.

Цена вопроса — три миллиона двести тысяч юаней. Практически всё, нажитое непосильным (детским) трудом. Следующее крупное поступление средств — через квартал. Тут могли бы помереть некоторые земноводные, если бы я не помнила, как в моем мире будет дорожать жилье. И в Китае тоже.

Чтобы уберечь земноводных всего мира, сообщу: лет через десять квадратный метр в этом доме будет стоить в два раза дороже. Несмотря на то, что срок эксплуатации здания сократится.

Всё, минутка душных циферок завершена.

Презент на «дэ-рэ» уходит на оформление (ведь надо получить разрешение на сделку). Риелтор, как мне кажется, отправляется сразу в массажный салон — спину приводить в порядок после стольких-то поклонов. Не по мне такое подобострастие к клиентам, но в данном случае ворону не спрашивали.

Я же на сей радостной ноте на следующий день несу в Солнышко торт. Мама заказывала (точно знаю) ворону, но получилась вольная фантазия кондитера на заданную врановую тему. Скорее, это ворон, который зачем-то косит под павлина.

Что сказать: неплохо. На вкус — тоже вполне себе ничего. Пока трескаем всей группой бисквит, крем и шоколадные перья, размышляю: стоит ли обрадовать Вэйлань нашим скорым сближением?

Здравый смысл велит молчать: сделка еще не подтверждена. Ребячество подмывает сказануть, чтобы леопардовая соседушка заранее готовилась.

Она и без того смурная, словно ей не тортик предложили, а тухлую капусту. Хотя чоу тофу — вонючий тофу — здесь за милую душу едят. Мне пока не доводилось (к счастью), но по тому, что я видела и слышала, местные его вовсю едят. Восьмого марта у нас… у бывших нас — Международный женский день. А у нас-нынешних это день вонючего тофу. Не к торту будет сказано.

Словом, молчу. Одно пятно на репутации артиста — и до конца жизни не отмоешься. Буллинг (бесит это слово), он же травля во время учебы — это серьезное обвинение. Это сейчас мы мелкие, можно всё списать на детские шалости и возраст «несмышленышей».

Можно: но кто-нибудь ведь взбаламутит общественность. Мол: как награду давать — так нет ограничений в возрасте. А как другого ребенка «мучать», так она маленькая. Пока что Сюй Вэйлань доставалось (физически) в основном от Шуфэн. А пару-тройку незапротоколированных слов к делу, как говорится, не пришьешь.

В общем, жую торт и не бухчу. До конца учебного дня.

Пока мы не сталкиваемся после занятий в танцевальном классе.

Я задержалась: отрабатывала усложненные движения нового танца. Меня хотят поставить в центр, а там не только общую хореографию нужно исполнять, но и ажно целый трюк — я кручу колесо. Один раз.

На матах я его уже сотню раз прокрутила. Но на полу делать долго не разрешали. Три года — рановато для гимнастики. Даже самым прогрессивным и пластичным деткам. Но и «вау-эффект» на очередном концерте создать хочется. В конце учебного года состоится еще одно представление для гордых родителей. И так — в финале каждого семестра по отчетному выступлению.