Карина Вран – Сад для вороны (страница 26)

О, ты не представляешь, как права!

Мужская часть выволакивает оборудование, а женская вроде как присматривает за детьми (не особо успешно).

— Если огонь маленький, — обращаюсь непосредственно к этой нервной, но способной воспринимать информацию взрослой. — Потом надо будет смочить одеяло и укутать им огонек. А если разгорелось дальше — уходить и ждать дяденек-пожарных.

Нас тренировали на кошках… на утюге. Утюг горел условно, детки несли одеялко, а уже няня кутала «пострадавшего», он же «очаг возгорания». И организованную эвакуацию мы тоже тренировали. Странно только, что взрослые тупят: их что, не дрю… не учат технике безопасности?

Суета переходит в более упорядоченный режим. Ток отрубили, службу соответствующую вызвали. С ширмы огонь сбили, очаг возгорания по «детсадовской» методике локализовали. Одеяло Лин Сюли оказалось весьма кстати. Никакого эпичного взрыва в конце, чему я, надо признаться, рада. Никто не пострадал.

«Киношный папка» мой успешно выведен Чу. Та — бледнее обычного, но вид имеет боевитый. А то: важную миссию, порученную мной, выполнила. Лянь Дэшэн же тоже ринулся технику спасать, а не себя.

Эти киношники все малость сдвинутые. Отвечаю.

— Удачно, — кхекает выведенный последним режиссер Ке. — Успели всё отснять.

По моему мнению, настоящей удачей стало то, что люди — все до единого — в порядке. Ну и то еще, что мама не прознала сразу о происшествии. Хризантему пришлось уговаривать смолчать о возгорании, но оно того стоило. Мэйхуа и так вся на нервах, еще и разболелась. Скажем — и она откажется лечиться, подорвется со мной на площадку. Кому от этого будет лучше?

Никому. Вот и молчим, бережем общую тайну. Тайное, конечно, станет явным, стоит только мамочке выйти из номера и пообщаться с кем-либо из Азия-Фильм. Но тогда это будет уже не горячая тема, а яркий, но незначительный инцидент.

Минувший. С хорошим концом. Пожурит нас, я вступлюсь за Чу. Вот и вся история.

Новый день — новые неожиданности. В Наньцзине выпал снег. С первыми лучами солнца нас выдернули из кроваток, одели, загримировали и выгнали под осветители.

Люди, которые вчера имели вовсе не призрачные шансы сгореть заживо (да, я преувеличиваю, не так уж и сильно) радовались, как дети. Тут вам не север, где пушистые сугробы и снежные мухи в порядке вещей. Это юг, а на юге такие красивые — кинематографичные — снегопады вообще-то редкость.

Так что в ход пошли наскоро раздобытые меховые накидки. Мех такой же ненастоящий, как и лотосы.

Сцен со снегом в сценарии нет, так что указание у нас наипростейшее — веселиться. И нежно дружить, само собой. Мягонький снежочек ли размягчил Лин Сюли, вчерашние ли искры от обогревателя растопили ее сердечко — не знаю. Но Ке остался доволен.

Позже он и взрослых «нас» загнал под снег. Заставил их там вспоминать детство. Правда, им достался фон с мэйхуа — цветущей зимней сливой. Я стребовала с сестрицы Суцзу, чтобы она пофотографировала эту красоту на нашу фотокамеру. Для мамочки.

Еще несколько вариаций на тему детства во дворце мы отсняли на следующий день. А после — отправились в деревню.

Забавно, что общие виды нашего нового (по сценарию) места жительства отсняли по осени. А наш приезд «наложат» на усыпанную павшей листвой дорожку. Там дальше вообще чехарда с временами года начнется. Ведь за малый срок нужно отобразить большой период жизни семьи Фу в этой местности.

У бывшего великого наставника и его семьи начинается новая полоса в жизни. Тяготы материальные: дом в плохом состоянии, денег практически нет. Вся округа — бедное селение в глуши. К ним прибавляются моральные терзания: он подвел государя, вверенных ему учеников. И семью тоже подвел.

Господин Лянь так убедительно играет человека, который старается держаться с достоинством благородного, но на деле — опустошенного внутри, что у меня дрожь по всему телу проходит. До самых пяточек. Не за выслугу лет его почитают, а за талант и мастерство.

Мне невероятно повезло, что я могу учиться у такого артиста. Местного — что немаловажно. Моя-то театралка на «ру» и «евро» зрителей ориентировалась. Отличия в мимике, в жестикуляции — их немало, если разобраться.

Мать и дочь продают все драгоценности, которые удалось забрать при высылке. Затем — посуду и платья. Ценой этой малой жертвы им удается сохранить книги главы семьи. Муж отправляет в столицу образцы каллиграфии: она высоко ценится.

Выручить удается немного: от впавшего в немилость Фу отворачиваются все знакомцы. Выручить полную цену за свитки не удается. А ведь нужно обновлять запасы бумаги, туши, еду покупать…

Мрачный период длится до тех пор, пока маленькая Шуан не приводит к отцу нескольких деревенских ребят. И спрашивает: «Папа, ты можешь их обучить?»

Отец сереет аки камни с местных гор в дождливую пору. Отказывается. Дочь делает еще один подход: «А меня ты будешь учить?»

«Хватит. Отучил своё», — ученый разворачивается и уходит вглубь дома.

Шуан в расстройстве убегает из дому — куда глаза глядят. Теряется в осеннем тумане…

Пока снимали эту часть, я запнулась о древесный корень, упала, потянула лодыжку. Лед, тугая повязка… Камера, мотор, начали. Так что не стоит полагать, что актерство — это легкие деньги. Да, мне предлагали закончить на этом, отдохнуть, восстановиться.

Эта ворона встряхнулась, задрала клюв… нос.

— Продолжим. Страх, голод и боль — их испытывает Шуан.

Страха мне недодали что при генерации прошлого моего персонажа (Киры Вороновой), что в этот организм маловато заложили. По-настоящему бояться у меня получается только за близких. За себя — нет.

А тут с этим растяжением — как Ке говорит, удачно сложилось. Еще больше эмоций выдала, сама собой горжусь. Мамуля меня после съемок прижала и не отпускала долго-долго. Как ее такую расстраивать?

А момент, где я в чаще лесной, стал заглавным кадром на официальной странице «Шелеста осенних листьев». И в заставку его включили. В ее завершение, с всплывающими иероглифами — названием сериала.

Эти… люди забавные же не просто так меня спиной в платьишке простеньком фотографировали. Они тот снимок распечатали. И попросили — вежливо! — своей рукой вывести название.

Я написала. Они забраковали. Сказали: слишком аккуратно и красиво даже для дочки ученого. Переделать!

Писать коряво — сложнее, чем кажется. Но я справилась. Именно эти каракули и проступают в финале заставки-вступления. Я их честно предупредила: буду отнекиваться от загогулин. Даже под пытками.

Эти взрослые отчего-то хихикали на эти мои заявления. Возможно, потому что весь процесс тоже снимался на камеру.

Фу Шуан, конечно же, спасут. В этом деле примут живое участие деревенские — включая тех детей, которых приводила в дом малышка. Батя осознает, проникнется. И возьмется за образование пацанят. А еще внесет ряд улучшений в систему ирригации. Отчего рис со следующего сезона начнет урождаться всё лучше и лучше.

Авторитет ученого в деревне взлетит до небес. Его благочестивая супруга тоже внесет вклад: каким-то там тонкостям ткачества обучит женщин.

За физическую подготовку детворы (включая и Шуан) возьмется хозяин таверны. Прежде он служил в «цзюнь», пограничной армии, но получил тяжелое ранение.

Жизнь семьи Фу в глуши станет пусть испытанием, но уже не безнадежным падением в глубокий колодец без шанса подняться. О шансах: для того, чтобы о бывшем великом наставнике вспомнили в столице, улучшений жизни деревенских недостаточно.

О семье Фу вспомнят только тогда, когда в страну придет война. Поражения — одно за другим — подкосят боевой дух армии. В это время возвысится генерал — чуть ли не самопровозглашенный, так как прежний генерал погибнет в бою — из незнатной семьи.

Он сплотит армию, смачно надает по щам вероломным соседям. Прибудет в столицу — героем, победителем. Государь расчувствуется, пообещает выполнить любое желание спасителя всего царства. Ну и права на пост подтвердит, само собой (тут уж без вариантов).

Генерал попросит… принцессу в жены. Царица — в обморок, единственную доченьку… грязнорукому? Царю же слово данное забирать невместно.

Тут-то и вспомнят про Шуан — пару для принцессы крови. Вернут семью Фу в столицу (приказ государя явиться в сопровождении — неоспорим). И поставят перед фактом: девочке проведут обряд совершеннолетия во дворце. Царица выступит, как ее названная мать. Шуан примут, как названную принцессу.

А семья Фу будет восстановлена во всех правах, титулах и владениях. Надо только за генерала выйти. Того, что сын землепашца.

Отец Шуан рвется высказать всё, что думает, но девушка — это уже «взрослая я» — соглашается.

Красное платье, расшитое золотыми нитями, украшения из шкатулки царицы…

И — внезапно — способность договориться с новоиспеченным мужем. Девочка, выросшая во дворце, не смогла бы поладить с простым солдафоном (но умным — не отнять). Однако Шуан в период детства и юности не обзавелась лишними предрассудками.

Собственно, с этого начинается история отважного генерала и его мудрой женушки. Которые и соседнее царство завоюют, и в своем родном пошалят… Шуан с ополчением отстоит одну приграничную крепость: враги нападут, откуда не ждали, и когда войско муженька в походе. Но тот успеет вернуться, а усилий жены хватит, чтобы спасти мирных жителей.