Карина Вран – До самого пепла (страница 9)
Щиты «гномодублей» тоже были не для красоты: на них и часть ударов с выстрелами принималась, они же и оглушение наносили. Впрочем, знакомые с траекторией движения щита при станящем ударе на примере своей гномочки, убийца с авантюристом не попадались под аналогичные удары помощников.
При падении здоровья в «красную зону» помощники издали вопль с эффектами: ошеломления, головокружения и потери слуха. Правда, после кухарки с ее специями к чему-то подобному ребята и готовились, так что к началу вопля совсем рядом с ними никого не оказалось, а пока парочка решала, в какую сторону им ковылять, самый опасный эффект ошеломления закончился.
Словом, кроме запаса здоровья и частоты блокирования ударов, ничем близнецы не выделились. Как-то даже разочаровали.
Зато с них выпали: щит и… сорок пять золотых. Это были первые монеты, полученные в стенах дома Стеклодува, как будто вся наличность работников осела в карманах этих «вышибал».
По трудам была и награда: не сказать, что кто-то сильно утомился в этом бою, так что и единственному цельному предмету (плюс золотишко!) были рады. Хэйт так и вовсе четверть боя карандашиком по бумаге шкрябала, а потом чуть-чуть иглами «поплевалась», стараясь попадать не в щиты. И даже за эту малость система насчитала ей бонусных четыре единички к силе и одну к ловкости.
Щит отдали гномочке, хотя та, скромно шаркнув ножкой, сообщила, что ее нынешний щит ничем не хуже. Кен отлично помнил параметры экипировки своей прекрасной половины (особенно стоимость брони), и эпический щит на двадцать пятый уровень выдерживал сравнение с легендаркой тридцать пятого. Так что Масе поручили хранить у себя ценность, чтобы после выставить на аукцион, если ценность сия не выпадет при весьма вероятной смерти на этаже с главным боссом.
Дальше, вплоть до подъема на третий этаж, художница занималась художествами, изредка отвлекаясь на подхил.
Перед подъемом было совсем жиденько в плане мобов. В клан-чате подозрительно притихла Барби…
Дальнейший чат потонул в обещаниях больно стукнуть «главного свинтуса». Если не стукнуть, то натравить на него кошечку, шерстяное исчадие ада и воплощение бессонницы в одном миниатюрном тельце. Потом Барби потребовала не бить «главгада» без нее, но была мягко отправлена Кеном в реал, петь куплетик про безвременье исчадию ада. По кругу, пока ушки у кошки не свернутся в две трубочки. Кен был назван гением (и не только орчанкой), чат вскоре затих: «младшая» группа отправилась в реальный мир.
— Предлагаю утереть нос всем неудачникам до нас, — уверенно сказала гномочка, поставив ногу на ступень лестницы, что вела к Стеклодуву. — И закошмарить дядьку с первого прохода.
Единственное помещение третьего этажа никак не походило на логово страшного босса: подсвеченная через большие витражные окна с растительными узорами комната выглядела, как рабочее место скульптора (художника?), скрещенное с лабораторией алхимика. Шкафы, причем не деревянные, а металлические, по дальней стене, ряд металлических же столов с разноцветными кристаллами, прозрачные вазы с цветными осколками, чаши с кварцевым песком, две больших печи. Колбы с жидким цветастым содержимым и округлые сосуды. Набор разнообразных кистей, палитра, коробочки с красками; щипцы, ножницы, длинные трубки, разные инструменты непонятного назначения.
Хозяин помещения на опасного и грозного босса тоже не походил: сухонький такой седовласый гном, безусый, безбородый, что для гномов мужского пола в возрасте редкость: усы с бородой, длина их, способы плетения и другие нюансы, многое могут сказать дотошному наблюдателю. Очки с двумя разными стеклами: одно прозрачное, другое зеленое. Серый безразмерный балахон без рукавов, но волочащийся по полу.
— Вы внизу шумели? — перестал вышагивать по кругу в центре комнаты Стеклодув. — Поделки побили, работничков проучили? Теперь, значится, со мной решили побороться?
— А надо? — автоматически спросила Хэйт, оглядывая комнату-лабораторию-мастерскую.
— А трофеи как же? — вопросом на вопрос ответил старичок, чем немало смутил девушку: она не ожидала никакой иной реакции, кроме ответной атаки, разве что с некой вступительной речью, их (речи) разработчики любят прописывать боссам, которые в принципе разговаривать могут.
Личам там всяким, некромантам, ведьмам доморощенным…
— Трофеи, это, конечно, здорово, — осторожно подбирая слова, как будто по тонюсенькому льду ступая, ответила Хэйт. — Но разве они — самое важное?
Рядом легонько поперхнулась гномочка.
— А что же по-твоему важнее трофеев, чужеземка? — сощурил как минимум один глаз (тот, что за прозрачным стеклышком, глаз за цветным было плохо видно от входа) Стеклодув. — Ну-ка, удиви старого.
«Чужеземка» была приятным разнообразием после «пришлых», «мальков» и «юной леди». Хэйт это обращение определенно понравилось. А еще ей вспомнилось, как эстетично была оформлена долина вокруг дома. Ну и что, что после милого диалога им придется биться с этим гномом, а потом, скорее всего, подниматься с холодной плиты круга воскрешения и скорбеть об утраченной экипировке? Это не умаляло восхищения девушки работами необычного игрового босса.
— Искусство, — решительно ответила она. — И мастерство. И красота, конечно же.
— Мастерство — это очень важно! — поняв, что их все еще не атакуют, поддержала подругу Массакре. — Стеклодувное мастерство, несомненно, важное, сложное и деликатное. Инженерия, которой я занимаюсь, тоже из таких.
— Любопытно, — потер подбородок местный босс, после чего обратился к парням. — А вот вы не хотите разве заполучить ценную вещь? Скажем, легендарный кинжал? Пылится у меня один…
— У нас свое все есть, спасибо, уважаемый, — за всех парней ответил Кен, тайком показав кулак кинжальщику.
Видимо, включился в отыгрыш: если человек — ролевик, этого из него не вытравить, даже если уши развесистые пририсовать.
— А работников побили тоже ради искусства? — всплеснул руками Стеклодув.
— Именно, — настал «звездный час» художницы. — Взгляните: вот ради этого состоялся наш поход.
Она осторожно протянула старому гному кипу изрисованных листов. Даже если он их уничтожит — невелика потеря, достижение уже повысилось, да и по второму кругу первый и второй этаж они должны без особых проблем пройти снова, случись такая надобность. На листах были все встреченные по дороге к старому мастеру монстры: изящный фламинго, что не очень-то изящно ухватил за ягодицу авантюриста, обезьянка, прыгнувшая откуда-то с полок на Маськину голову, отряд огромных комаров, клином налетевший на кинжальщика, множество, множество других… Все стеклянное разнообразие творений Стеклодува.
— Я позже непременно их раскрашу, — пообещала Хэйт пораженному гному, который не забыл все же вернуть листы владелице. — Все они нападали на нас первыми, без разговоров, и приходилось им отвечать. Ваш портрет, я надеюсь, я смогу написать без всех этих лишних, отвлекающих грохота, вспышек и беготни?
— Сможешь, чужеземка! — зычно рассмеялся босс. — А сумеешь удивить не только словом, но и делом, подарю сувенир. На память.
Хэйт повернулась к своим, сделала большие круглые глаза, получила четыре кивка в ответ. Достала очередной чистый лист, карандаш.
— А как вы победили бывшего хозяина кинжала? — полюбопытствовал Рэй. — Того, который пылится? Очень интересно.
— Так горелочкой прижег его слегка, — достал откуда-то колбу с длинной тонкой трубкой из металла босс. — А как надоели его пляски, в печь запихнул.