Карина Вран – Бионическая ворона (страница 5)

Она что-то быстро набирает в поисковике — мне не видно, а пока допрыгиваю до её кресла, мать захлопывает крышку ноутбука.

Такое технике не на пользу, но это, право, на фоне непонятности происходящего — пустяк.

— Баочжэн, — подтверждает мою правоту и категоричный тон в обращении к помощнице. — Слушай внимательно! Пусть сейчас же останавливают съемки. В вашем направлении движется штормовой фронт. Жуй Синь должен вылететь в Гуанчжоу ближайшим рейсом, пока это возможно. Из Гуанчжоу в Фошань поедет на машине, там близко. Не перебивай, пожалуйста. Я знаю, что съемочный процесс важен, и про значимость сцен с его участием тоже. Однако важнее всего сейчас для Жуй Синя — это прибыть в родной город. Его мама в больнице, состояние критическое. Если он хочет успеть… — здесь голос Мэйхуа дрогнул. — Побыть с ней, то нужно торопиться. Действуй!

Второй звонок — впустую. «Абонент не может ответить…»

Ассистент режиссера выслушал — уже куда более деловую и непреклонную — речь мамочки. Клятвенно обещал передать — слово в слово — режиссеру.

— Все издержки будут компенсированы, — закончила разговор Мэйхуа.

И покачнулась.

— Мама!

Помощь не понадобилась, она быстро взяла себя в руки.

— Что с мамой Жуя? — спросила, готовясь к худшему.

Замечательная моя покачала головой.

— Когда Синь говорил, что здоровье его мамы не в самое лучшее, — Мэйхуа тяжко вздохнула. — Он неправильно оценивал. Госпожу Ляо сегодня госпитализировали, прогнозы врачей не оптимистичные. Муж, отец Синя, на ликвидации последствий землетрясения в Куньлуне. В той местности связь очень плохая, с ним не смогли связаться. Наш Синь — единственный близкий родственник госпожи Ляо. И он ей сейчас очень нужен.

— А от нас самолеты туда ведь летают? — спросила по наитию эта ворона.

Я же уже не слепая.

Вижу, что Мэйхуа сама не своя. «Мама больна», — это явно мощный триггер. Для глубоко затаенного личного горя. Это травмирующее воспоминание, а бередить чьи-то раны я не считаю верным…

Сейчас, останься мы дома, в уютной квартире, вне зоны действия тайфуна, Мэйхуа не обретет покой. Примчаться в Шанхай и вломить режиссеру, если он вдруг слов не поймет, такой себе вариант. Ущерб репутации перевесит возможную пользу «втыка».

Значит, нужно поехать туда, где мамочка сможет на что-то влиять.

— М? — встрепенулась она. — Да, но зачем ты спрашиваешь?

— Долго? — иногда вопросом на вопрос отвечать не только можно, но и нужно.

Эта ворона помнит, где Гуанчжоу. Географию родного государства в общих чертах давали нам на естествознании. И семьей мы там были, и батя туда с Цзинем недавно летал. Но мне её отвлечь нужно, так что пусть говорит больше, думает на отвлеченные темы меньше.

— Около трех с половиной часов, — пожала плечами родительница. — И дорога до аэропорта.

— Это совсем недолго, — обрадовалась я. — Полетели? Мою фотосессию отменили, мы ничего не теряем. Братик Синь спас меня однажды. Если вдруг аэропорты закроют, ему придется ехать на машине или на поезде. Мы не знаем наверняка, как всё будет. Может потребоваться операция или ещё что-то затратное. На месте нам будет легче реагировать. Думаю, будет правильно побыть с ним и его мамой.

Обычно к тяжелым больным пускают только родственников. Но для некоторых могут сделать исключение. Например, для младшей сестры Поднебесной.

Юани на перелет и конверт-другой в больнице, чтобы закрыли глаза на не родственность? Пустяковины. Зато моя хорошая будет при деле, сможет ощущать нужность и полезность.

— Возьмем Шу, — загорелись мамины глаза.

Что и требовалось доказать.

Минуту спустя она одумалась.

— Доченька, тебе следует остаться дома.

И дать тебе грызть себя изнутри? Вот ещё!

— Вместе, — уперла руки в боки эта ворона.

Я же изведусь тут, если отпущу её одну. Верно: больницы эта ворона не любит. Чего нельзя сказать об отношении к моей замечательной.

Нас поначалу не хотели пускать. Пришлось объяснять ситуацию, подмасливать лечащего врача… Обещать, что «ребенок не будет шуметь» (эту ворону не сразу признали), да и вообще мы только до прибытия сына больной тут побудем.

— До окончания времени посещений меньше часа, — сурово ответили нам.

Мама заранее подготовила конверты. Не красные, обычные почтовые. Мы же с группой на особое занятие декабря ходили на почту. Отправляли письма родственникам, живущим в других городах.

Просто письма. Без соревновательного значения. Оказывается, так тоже можно было.

Один такой конверт (затем ещё и ещё) сменил владельца, чтобы протоколы посещений стали менее строгими.

— Госпожа Ляо, — поприветствовала больную Мэйхуа. — Я из творческой студии Бай Хэ, а это моя дочь Мэйли.

— Пожалуйста, зовите меня — Жуй Шиюн, — донесся шепот из вороха простыней. — Мой муж помогает людям. Мой сын известный актер. Это моя гордость — зваться госпожой Жуй.

— Конечно, — согласилась Мэйхуа. — Ваш сын уже в пути.

Мама Жуя оказалась очень тихой. Доброй и простой. Светлый человечек без каких-либо амбиций. С большим, но слабым сердцем.

Меня под присмотром Шу вскорости спровадили в номер отеля. Я была и права с этой поездкой, и не права.

Моей замечательной, как ни странно, действительно стало легче в той палате. Они сразу поладили: две чудесных матери шебутных детей, подавшихся в актерство. Мэйхуа взяла за руку госпожу Жуй и не отпускала её.

Вороне же там не место.

Я ощутила это, едва переступив порог. Смирение и принятие.

Что происходило на съемочной площадке, нам расскажут позже.

О режиссере, мрачневшим с каждым новым словом ассистента.

— Позовите мне ту девушку.

И звать не пришлось: Чу сама протиснулась — с видом решительным.

— Я отпущу его, — озвучил режиссер. — Как доснимем сцены. Сразу же! Мы уже вызвали пожарную команду, приготовили всё для сцены с огнем в театре. Если отменим сейчас, нам нечего будет показывать в следующем эпизоде. Молчи! Быстрее закончим, быстрее отправится. Дам ему три выходных дня.

Погорелый театр снимали два часа. Больше — до запуска процесса горения.

— Стоп! Ты: решается — жить тебе или умереть. Покажи мне свою решимость и волю к борьбе! Перед тобой кровный враг, он виновен в падении твоей семьи. Почему у тебя такой вид, будто мучаешься от несварения? Ещё раз!

Режиссера сложно винить: ему подсунули этого красавчика инвесторы. Юноша — популярный певец — уловил новые веяния и решил срочно перестроиться. Для быстрой смены имиджа отлично подходил сериал с мужественными героями. И выбить небольшую роль в эпизоде (неучтенный сын кого-то, кому ранее мстил герой Жуя) не составило труда.

Исполнить эту роль согласно требованиям оказалось проблематично. Режиссер ждал актерской игры, а не обычной демонстрации смазливой рожицы.

— Стоп. Снято. Наконец-то, а то я уже сам готов был пустить ему пулю в лоб. Снимем пожар, а затем — перерыв.

— Господин режиссер…

— Девочка! Ты предлагаешь мне пойти вместо твоего актера поджигать театр? Учти: там крупные планы, дублером не заменить.

Когда ненастоящее здание, наконец, запылало, тайфун уже добрался до побережья. Вылеты приостановили.

Баочжэн сориентировалась, и Жуя на улице ждал минивэн с водителем Ли. Скоростных поездов в этой версии Китая ещё нет, а обычный от Шанхая до Гуанчжоу идет что-то около девяти часов. У поездов — расписание.

Водитель из семьи Ли доставил актера в Фошань за тринадцать часов. Минивэн — не «апельсинка», быстрее при всем желании не получилось бы.

Они опоздали.

Сердце госпожи Жуй перестало биться в шесть часов утра.

Дядя Ли скажет позже, что мама ни словом, ни взглядом не упрекнула Синя. Мэйхуа приобняла его и, привстав на носочки, погладила по голове. Материнские жесты… Наверное, сделала это за другую маму.

— Мама, ты сможешь сочинить слова? — уже дома, в «тихой» комнате, спросила я. — Сейчас наиграю. Это нужно на гитаре, но…

Однажды она проговорилась, что немного умеет в стихосложение. Даже как-то написала песню — её исполняла Цзян И, подруга и сокурсница.

Эта ворона с доступом в мировую сеть нашла тут и там как соответствия, так и расхождения между мирами. В кино, в литературе, в музыке.