Карина Вран – Бионическая ворона (страница 18)
Многие ошибаются в определениях. Но мы-то не они.
Художник по костюмам — пока только в моем воображении — Нин Чунтао. Молодая девушка, знакомая с современной модой. И она же — знаток вышивки по старинным технологиям. Причем с разными эпохами и стилями может работать — это я из «щебетания» подруг уловила.
Понятно, что сначала нужно под чьим-то началом поработать, набраться опыта. Но был бы человек (с мозгами и желанием учиться), навык приложится.
С воображением у неё неплохо. Я же видела её работы: они не так впечатляют, как матушкины, однако тоже весьма интересны. Нам в истории (кино и сериалы) не музейные шедевры выставлять. А оригинальные, смотрибельные и соответствующие эстетике той или иной эпохи наряды (на героях) демонстрировать.
С какими-то предметами быта, вроде вышивки на веере или на ширме, сестра весенний персик тоже может поспособствовать. Хотя ширмы — это уже к художнику-постановщику. В идеале они (художник по костюмам и художник-постановщик) работают сообща, и тогда все детали встают на места, обретают завершенность.
Так мы, шаг за шагом, и приходим к пониманию, что за парой-тройкой часов «движущихся картинок» стоит долгий кропотливый труд множества разных людей. И все они — важны.
Самое главное в нашем деле — не павильоны, офисы или навороченное оборудование. А люди.
Вот о чем я размышляла в свой четвертый день рождения. В этот раз никаких рефлексий. Только замыслы и планы развития студии Бай Хэ.
О людях и о киборгах… Нет, сначала всё-таки о людях. Киборги столько лет ждали своего часа (в этом мире), и ещё немножко подождут.
Подошел к концу второй год обучения в Саншайн. Отгремел и отчетный концерт, где Ли Мэйли и в этот раз выступала соло. С музыкальным выступлением.
Сначала, как обычно, шли групповые «движухи». Потом, в гримерке (в нашем случае, скорее месте для переодевания), пока на сцене отдувалась малышковая «театралка», ко мне подошла директор Лин.
Лично. Спросить: как мой настрой и готовность к выступлению?
— С вашей помощью — хорошо, — вежливо улыбнулась я.
Помним: заслуги детей — это заслуги их родителей и учителей. Одни хорошо воспитали, другие обучили.
— Отлично, — важно кивнула директор. — Жду с нетерпением.
Директор уже несколько раз шла нам навстречу с пропусками занятий. Капелька ответной учтивости — с меня не убудет.
В самом деле, она идет на поблажки в плане посещаемости и вообще так мила со мной неспроста. Я — её «золотая вывеска».
Легче всего с добившимися успехов выпускниками — высшим учебным заведениям. Не так много времени проходит от выпуска до успеха. Сложнее — школам. Сроки увеличиваются. Хотя у тех есть гаокао: можно списки лучших по результатам экзаменов публиковать.
А детские сады… Это ж сколько лет должно пройти, чтобы детка из садика перешел в младшую-среднюю-старшую школу, сдал экзамен, поступил в ВУЗ, отучился, трудоустроился? Замучаешься ждать.
Когда же успех случится (неуспешных не рассматриваем вовсе), мало кто вспомнит, в какое дошкольное учреждение ходил данный отрок.
И тут — Мэй-Мэй, уже известная стране. Готовая «золотая вывеска» для Саншайн и госпожи директора. Повод для гордости. Вот прямо сейчас, а не двадцать лет спустя.
Можно и любезничать с такой, это окупится.
Я выступала сразу после исторической сценки, и задник перед музыкальным блоком не меняли. Нарисованные колонны отлично сочетались с моим платьем — как под меня делали.
— Композиция «Нежность», — объявила учитель Юй, словно мы не в детском саду на местном аналоге «утренника», а во всамделишной консерватории. — Исполняется впервые. Мы убедительно просим не выкладывать запись этого выступления в сеть. Автор музыки — Бай Я. Исполнитель — Ли Мэйли.
Подле сцены, конечно, ведется официальная запись. Если кто-то всё же «сольет» моё выступление, то появится и полная, необрезанная (а то знаем мы умельцев-монтажеров) запись в хорошем качестве.
С детского синтезатора на детское же пианино, миниатюрную версию, пересаживаться было нетрудно. Пальцы знали и помнили, нужно было лишь попрактиковаться. Удобно, когда у тебя тело — музыкальное, слух (вероятно, ещё и благодаря тоновому языку) отличнейший, да ещё и дома есть возможность музицировать.
Я долго размышляла над тем, что буду играть. Можно было взять безопасное — как Сюй Вэйлань — из относительно нетрудных классических произведений. Всё верно, клубничному леопарду всё же дали ещё одно выступление.
С флейтой, уменьшенной версией традиционной дицзы. На пробе нового инструмента настояла учитель музыки, усмотрела в ребенке предрасположенность. Или же и она — может, даже не осознанно — пыталась уменьшить конкуренцию между мной и Вэйлань? Тут уж только гадать, на кофейной или чайной гуще.
Но ведь так — по классике — кто угодно может. С чем-чем, а с зубрежкой у китайских детей никаких проблем нет. Вымуштруют — с точностью до миллисекунды отыграешь. Как честный брат Ли Чжун в присланном накануне тестовом видео — результат работы с учителем.
Эта ворона хотела привносить в мир что-то новое.
Потому дала маме взглянуть на созданную в порыве чувств песню, где небожитель говорит смертной девушке, как она прелестна. Мелодия восхитила мою замечательную.
Что до текста… его Мэйхуа помогла подшлифовать. Зачистить неровности, двусмысленности и сочетания с переносным значением.
Китайский только кажется простым. Точнее, его «бытовая» версия и впрямь — элементарщина, если уловить общие принципы и натренировать запоминание иероглифов.
А вот «высокий», поэтический язык сложнее. Там очень многое не то, чем кажется.
На удивление, в моем тексте умница моя нашла не много спорных конструкций, и без труда привела их в должный вид. В таком виде мы зарегистрировали права на музыку и текст.
Петь я не собиралась. А вот сыграть…
Музыка к песне-признанию, полной грез и тонких образов, не может быть грубой. Моя «Нежность» звучала, как соловьиная трель на рассвете, как музыка ветра с перезвоном капели. Нет, определенно, без Мироздания в создании этого чуда не обошлось.
Признаться честно, я «выключилась», едва пальцы легли на клавиши. Будто кто-то вел мои руки, следуя порывам души и фантазии.
Как там говорила учитель музыки? Играет не руками, а сердцем?
Директор Лин, сегодня ваша «золотая вывеска» засияла ещё ярче.
Потому как зал в конце моего выступления погрузился в тишину. Гордые родители разновозрастных деток замерли и, как мне кажется, дружно перестали дышать. Может, мне это лишь показалось — я же не держала стетоскоп около их грудных клеток.
А затем зал разразился овациями.
Только один родитель встал со своего места и покинул представление. Отец Вэйлань, которой выходить сразу после меня…
Мироздание, как же всё-таки приятно!
Так, нежиться в отзвуках признания будем позже. Нужно успеть перехватить клубничного леопарда за кулисами.
…Не успела. Пока раскланивалась, пока выпуталась — длинная юбка, неудобная банкетка, вместе тихий ужас.
Сюй Вэйлань прошла мимо — а между нами учитель Юй. Эта ворона не успела предупредить. Девочка искала глазами места своих родителей — их рассадка не менялась с прошлого года. И нашла: пустое кресло там, где должен был сидеть её отец.
Она справилась. Не испортила выступление. Только под аплодисменты — не сильно, ради правды, уступающие моим, ведь в этом зале сидят самые щедрые зрители — кланялась с блестящими от слез глазами.
И мимо меня — вне сцены — промчала стремительной пулей.
Этой вороне было грустно, но изменить ход семейной драмы у Сюй — не в моей власти. Всё, что я могу — это попытаться не дать клубничному леопарду сломаться. Под давлением требовательных предков с неслабыми заморочками и сопутствующими обстоятельствами в виде второй семьи устоять сложно.
Правда, для нас этим выступлением учебный год закончился. И не факт, что будет возможность участвовать как-то в судьбе Вэйлань.
Вообще… Этот год показал со всей ясностью: готовы вписываться за меня в любой «экшн» всё те же бегемот и жираф — со времен песочницы мало что поменялось. Кроме роста и пропорций.
Соседи по столику, Гао и Цао — это приятные умные дети, с которыми весело дружить. И порой выгодно, да. Связи, они же гуанси. В огонь и воду их за собой звать не стоит. Может, сами-то они и не прочь (особенно Цао Шуфэн), но родители не пустят.
Другие дети — как «вещи в себе». Пытаться разобраться, притянуть их к себе — кто-то и сам, как тот слон, готов притянуться — реально, но… Некогда. Наша программа обучения настолько плотная, что на общение времени почти не остается.
А вне учебных часов эта ворона вся расписана. Работа, сценарии, уроки русского, партии с батей (совсем редкими стали) в вэйци. И снова — работа.
И не думаю, что это как-то изменится до самого выпуска из Саншайн. А там и пути у нас с детками разойдутся.
Эта ворона всё же попыталась догнать леопарда. Безуспешно — скорость леопарда превосходит воронью. Долго грустить о том, в чем нет моей вины, ведь только очень странный персонаж мог углядеть поражение своей дочери в отличной игре другого ребенка, не стану.
Да и не получится. Уже завтра у нас вылет. В честь успешного завершения второго года обучения родители приготовили мне сюрприз. Поездку в заповедник — к белым журавлям-красавкам.
Ворона, основавшая Бай Хэ, летит к всамделишным бай хэ!