Карина Вран – Белая ворона (страница 35)
Пруд разделен мостом. С одной стороны вода мутная, с другой чистая. Очевидно, мутит воду черный дракон.
В храме (я отбивалась от посещения, но фуму сказали: «Надо! Культурное просвещение») стоят статуи. Черный водный дракон — главный, центральный. Год у нас нынче — белого дракона, а тут место поклонения дракону черному. По бокам от главного покровителя его верные помощники, тоже в виде статуй.
Генерал Краб и Генерал Креветка.
Из храма меня выносили.
Так что потом множество мостиков, ручейков, каналов и прочие прикольные строительные решения Лицзяна уже фоном проскочили. Как и пиктография на стенах. И сведения о том, что дунба — так называется пиктографическая письменность народа наси — единственное (относительно) живое письмо «картинками». Относительно, потому что переписку местные на нем не ведут, а вот на вывески для завлечения туристов наносят. И стены украшают.
Не потряс меня и всамделишный королевский дворец. Подумаешь, дворец. Там Генерал Краб и Генерал Креветка! Ну и храм значительно более древний, чем дворец, если уж на то пошло.
После отдыха мы скатались в Байша, в школу вышивания. Там-то Нин разошлась по полной программе. Устроила подробную экскурсию, уселась за один из станков. Древнего вида, как и всё тут.
Показала, как делится шелковая нить: вдесятеро, затем еще вдесятеро, и еще надвое. Шелк превращается в парящую над ладонью невесомую прозрачность, как тонюсенькая паутинка. Из этой тонкости творят красоту.
Но я-то знаю, что моя матушка умеет не хуже, а то и лучше. И она оправдывает ожидания. Батя не зря таскал с собой сумку. Весенний персик пищит и восторгается мастерством.
— Это ты должна преподавать здесь, — с придыханием выговорила Нин. — Лин, а ты не думала о продаже своих вышивок? Смотри, у нас здесь есть выставочная стена. Я по знакомству взяла бы твою вышивку и назначила бы хорошую цену.
Через эту территорию в прошлом проходили Великий шелковый путь и древний чайный путь. Кажется, некие отголоски эха торговых маршрутов доносятся и до современных жителей. Иначе откуда бы такая хватка в вышивальщице? Всяко же себе процентик возьмет.
Сразу мать не согласилась, Нин пришлось конкретно ее уговаривать. Как-то так вышло, что обе цветущие подружки уставились на батю.
— Милая, — тишайший каменный воин не смутился. — Это только тебе решать.
Работать вообще-то женщине не зазорно. Нам уже несколько раз попадались возле уличных лотков женщины с совсем мелкими карапузами. Что может быть не так, если занятие мамы принесет какую-то сумму в юанях? В общем, уломала скуластая мою скромную матушку.
И после этого мы двинулись… нет, не смотреть фрески, про музей с которыми нам все уши прожужжала Нин Чунтао. Я затребовала показать дракона.
Символ года — дракон. Мы же рядышком, и через всю (почти) страну сюда летели. Я с места не двинусь, пока мне не пообещают сводить меня поближе к Нефритовому Дракону, что царит на Снежной гряде.
Юйлунсюэшань — гора Нефритового Дракона, высится надо всею Лицзянской долиной. Для местных она священна. На саму гору можно и не пытаться попасть в нынешнем возрасте. Родители не допустят. И воздух разреженный, и холод там, и снег, и опасности многочисленные. Так что в Долину Голубой Луны или к Ущелью прыгающего тигра мне попасть не светило. Не в этом году, уж точно. Но подъехать поближе в Дракону, чтобы хоть издали полюбоваться — это я выпросила.
Снежные вершины таяли в облаках. Лишь кусочек подножия скальной стены я смогла рассмотреть. А затем, словно по мановению волшебной палочки, облака, расцвеченные закатом в коралловый и золотисто-розовый, разошлись. Еще один величественный дракон показал мне свою спину.
Я замерла и не дышала. Рядом, так же не дыша, стояли родители и Нин. Царственный хребет заснеженного Дракона открылся лишь на пару мгновений. А затем горизонт вновь заволокли облака.
На обратном пути я почти всё время спала. Мне снились ледники и белоснежные пики. И вид издали, такой, словно бы я (или другая, куда более одаренная малышка) взялась его нарисовать. С древней беседкой, водной полосой под пеленой тумана и пробуждающейся от зимней спячки природой.
И расцветающими деревцами. Мэйхуа — зимняя слива.
Удивительный сон. Как и место, где мы провели три полных дня и еще половинку. А затем вернулись в Бэйцзин, где нас ждал-ждал, и, наконец, дождался Син.
Со сценарием. Точнее, укороченной версией, той, где мои (если соглашусь на роль) страницы.
— М-м, этот сушеный сладкий белый сыр очень вкусный, — это моя добрая мать надумала угостить любителя еды съедобным сувениром.
Подсластить собралась горькую правду, которую я решила озвучить после того, как мы всей семьей ознакомились с предполагаемым сюжетом детектива-триллера-саспенса.
— Я возьмусь за роль, — подарила надежду студенту коварная, как генерал креветка, малявка, чтобы тут же отобрать. — При условии, что сценарий перепишут. Не весь. Ту часть, где про мастера-кукольника.
Прода 25.10.2024
Син открыл рот. Син закрыл рот. Рыба, вытащенная из воды, и глаза навыкате (насколько это возможно с его разрезом) тоже рыбьи.
Кажется, с ним случилось помрачение сознания от услышанного. Думаю, как-то так мог бы отрегировать жрец (или вернее сказать — монах?) из того храма в Лицзяне, если бы я разложила перед статуями генералов и черного дракона переносную печку на углях. Я такие видела на улицах. Водрузила бы сверху посудину, закинула в нее креветок (королевских, иные не по чину), а потом обрывала бы им головы, срывала панцири и поглощала их аппетитные розовые тела. И затем еще с сочными крабами примерно то же самое.
Прямо под удивленными ликами Генерала Краба и Генерала Креветки. Вот такое святотатство будто бы увидал Син и оторопел.
Нет, я его не осуждаю. И в чем-то даже понимаю. Посудите сами: требование внести правки в сценарий выдвигает не кинодива, звезда из высшего эшелона со списком успешно сыгранных ролей размером с городскую телебашню. И с полкой для разных наградных статуэток со всю нашу квартиру.
Об изменениях в сценарии заявила соплячка, которой еще и двух лет не исполнилась. И у которой ролей — с гулькин нос. То есть целая одна. Совсем не главная.
Про сопли — это всё несколько смен часовых поясов подряд. Перемещения север-юг-север-юг кого угодно доконают. Ничего, до съемок этого их шедевра выздоровею.
В оправдание собственной наглости могу привести два аргумента. Первый — это заверение мамы, что вносить правки в сценарий до начала съемочного процесса тут, в Китае, вполне нормально. В кинофильмах с этим строже. До утверждения можно и «поплавать», а потом уже вряд ли переделают.
Тогда как в сериалах дела обстоят иначе. Вольнее с «написанным пером» обращаются драмах, они же дорамы.
Дорама — это японское слово вообще-то, как выяснилось. Но прижилось оно по всей Азии. В Китае тоже, несмотря на нелюбовь жителей Поднебесной ко всему, что связано со Страной восходящего солнца. Позже я еще не раз встречу термин «С-Drama».
Кстати, знаете, почему так: восходящего солнца? Это же тоже отсюда пошло. Острова во (или ва), что буквально означает «карлик» расположены восточнее Поднебесной. Где солнышко восходит?
После долгих лет дипломатических сношений обозначение сменилось на «Нихон». «Ниппон» по-ихнему. Матушка как-то устроила мне облегченный (для малышек) сеанс внешнеполитического просвещения. В нем она поделилась заверениями некоего посла из древней Нихон о том, что: «На северо-востоке, по его словам, страна граничит с горами, за которыми лежит страна волосатых людей».
Милая моя китаяночка не поняла, отчего ржет, аки конь, ее дочка. Решила, что это от хвастовства дипломата. Ведь где острова и где горы? На самом деле угорала я от страны волосатых людей. Волосатый людь (не, я понимаю, что это больше о мужиках с бородищами-усищами и всем таким внушительным на лицах, но, если обобщить…) в тельце Мэйли просто рыдал со смеху.
Позже «вожэнь» отметятся не только расположением и тем, что едят много морепродуктов. Китайско-японская и японо-китайские войны не прибавят радушия к восточному соседу.
Но это я отвлеклась. Короче, к дорамам: их сценарии реально могут переписать. И до начала съемок, и даже в процессе выхода эпизодов. Срез общественного мнения, мол, показал, что тут-то вы с историей свернули не туда. Надо бы подкорректировать.
Актерская братия в основном даже не утруждает себя заучиванием диалогов. Ведь как может произойти: ты с вечера всё назубок заучил, а на утро строки хоп — и поменялись.
Эта определенная гибкость в отношении сценарного «тела» стала первой причиной моего пожелания. Вторую я озвучила, когда студентик более-менее оклемался, пришел в себя.
— Син, гляди: я отлично сыграю роль куклы, — начала я аккуратненько доносить до будущего режиссера свои мысли. — Все зрители мне поверят. Что они скажут о кукольнике?
— Э-э… — упер подбородок в руку не-сосед. — Что он мастер своего дела?
— Люди подумают, что он — чудовище, — проникновенно сказала я. — Только чудовище может сотворить такое. Прелестную куклу из собственной дочери.
Когда мы дошли до этого момента в сценарии, плевались и ругались в голос все дружно. Даже крайне культурная мать, образец хорошего воспитания. Реально — борщ получился у сценариста на этом моменте. Ладно бы только меня это напрягло, но предки-то — аборигены. И их покоробило не меньше, чем меня.