Карина Вран – Белая ворона (страница 31)

«Как тузик грелку порвала бы нахалку», — добавляю мысленно.

Брат оказался клевым парнем, он свой в доску, но такого юмора может не понять.

— Что будем делать дальше?

Мне нравится его боевой настрой. И жалости к бедненькой несчастной сестричке-лисичке уже нет. Жемчужина выдернула из меня эту дурость вместе с прядью волос. С корнем.

— Призыв демона. Время пришло.

Сначала Чжун не врубается в задумку. А затем, когда осознает масштаб задачи, начинает вносить предложения по улучшению. Как накануне с подушками. Нет, это точно — наш человек. Только косит под китайца.

Для начала, бракует идею использовать простыню в качестве «основы» демонического облика. Обосновывает тем, что работы много и оно того не стоит. Думаю, соглашаюсь. Спрашиваю, есть ли у него встречные предложения.

Их есть у него! Моя идея, его идея, все вместе и с доработками рождают нечто в самом деле пугающее. И клевое — для нас, создателей.

Чжун приносит бабулин дождевик. Она миниатюрная, ее сестра-песец такими темпами скоро в росточке догонит и перегонит. Плащ на том же брате, как влитой. Пока мы тренируемся на нем, чтобы результат был правдоподобнее.

Простыню решаем все же оставить. Поддеть под дождевик, для многослойности. Ну и контраст: светлое-темное.

Теперь демону нужно лицо. Дождевик с капюшоном, так что с головой можно особо не париться, а вот «фэйс» у пришельца с иного плана должен соответствовать.

Мои карандаши плюс навыки Чжуна — а он, оказывается, неплохо рисует — складываются в жутковатую рожицу. Края белого листа мы затемняем сажей.

Но брат как-то увлекается и рисует рот закрытым.

— А клыки? — справедливо возмущаюсь.

Какой же демон без бритвенно-острых клыков? У него, что, кариес?

— Проблема.

Подельник чешет маковку. Закрасить белое просто. А вот выкрасить из цветного белое назад, когда стирательной резинки нет, да и с ней бы получилось так себе…

Озарение: батя в зубной пасте. Она — белая.

Пересказываю идею. Это ж 3D модель у нас может получиться, если фигурно оформить.

— Засохнет и отвалится, — режет росток вдохновения Чжун.

— Тогда сложим из белой бумаги, — тут же развиваю мысль. — Треугольнички — это не сложно. Приклеим на рисовый клей.

Я же внимательно наблюдала за процессом украшения дома. Видела, куда поставили банку с порошком. Мне высоковато, а вот брательник дотянется.

Мчим за клеем. Берем еще миску и палочки, чтобы развести и размешать. Пропорций порошка к воде оба не знаем, ставим опыты. Затем режем бумагу, складываем треугольники. Вообще, это тетраэдры, но мне такое слово знать не по возрасту. Чжун не поправляет, значит, и ему тоже рано.

В запале из оставшихся цельных листов мастерим и когти. Их, правда, получается нечетное количество — семь.

— Ой, да кто будет считать, сколько их? — машу рукой, утверждая калечность нашего демона, как норму.

А зубную пасту все же пристраиваем к делу: с ней у нас получаются реалистичные белки глаз. А уголь чернит вертикальный зрачок. Настоящее искусство из подручных материалов.

Когти мы клеим к краям простынки, кои вытягиваем через рукава дождевика. Теперь надо создать тело: брата я на эту роль не подряжу. Он и без того вклад внес солидный. Слишком много риска, да и неоправданно.

— Это у меня смягчающие обстоятельства в виде возраста, — так ему и заявляю, когда он рвется в ряды демонов. — А тебе всекут по первое число. Забудь.

Садовый инструмент и крепкая веревка нам в помощь. Облачаем нашего демона в простыню и дождевик. Морду клеим к деревянной ручке граблей. И прищепками (их тоже раздобыл Чжун) прикрепляем к капюшону изнутри.

Демон готов. Дело за малым: устроить ему эффектное появление. При правильных зрителях. И, если изначально я думала устроить шоу в доме, то после разговора с дядюшкой решила перенести действо на улицу. Во избежание последствий, так сказать.

— Лучшее всего ночью, — рассуждаю вслух. — Но кто б меня отпустил в темноте на улицу?

— Еще надо как-то позвать Бинбин, Шена и Хэя.

— Это-то как раз не проблема. Просто скажу им правду.

— Что напугаешь их до икоты?

— Что призову демона. Но вот как бы это в темноте провернуть…

Чжун не знает. И я не знаю. Демон помалкивает: тоже, похоже, не в курсе, как решить задачу.

Она решается сама собой, хоть и весьма печальным образом. Звонком с известием об уходе в мир иной старенькой учительницы моего отца. Добрая женщина многих из семьи Ли обучала. И моего батю, и батю Чжуна, и батю Шена. Добрая половина семейства подрывается, чтобы поехать в деревню.

На похороны. Чем больше людей придет проводить усопшего, тем счастливее ему будет обретаться в мире духов. Так объясняет мне мамуля, выдавая наставления: спать вместе с сестричкой Бинбин, вести себя хорошо.

«Прости, мам, не в этот раз».

Она едет вместе с отцом, тот повяжет белую повязку, останется на ночь у портрета. Следить, чтоб не угасли благовония и свечи. Это роль родных и близких, но у старой женщины никого не осталось. Увы, такое тоже случается… И традицию ночного бдения возьмут на себя благодарные ученики.

Что же… Повод весьма грустный, но это тот шанс, который нельзя упускать.

— Вы говорили, что я верю в демонов, — обращаюсь к сестрице-лисице, когда взрослые на нескольких машинах отбывают вдаль. — Сегодня после заката я пойду, чтобы спросить у демонов: есть ли они или это всё выдумки. Ты можешь сдать меня. А можешь пойти со мной. И братьев позвать, им ведь тоже не дают покоя нечистые силы.

В худшем случае Бинбин действительно заложит меня старшим. Часть семейства не уехала на проводы учительницы. Но что мне будет? Лишат сладкого и соевого молока? Заставят перебирать рис? П-ф-ф, шанс на месть того стоит.

Каллиграфию с иероглифом «мо», в общем значении магия, но в частном может и к нечистой силе относиться, я заранее подготовила. Кроме одного штриха — завершающего. Вообще, вариантов написать «демон» или «бес» на китайском столько, что я диву далась, как им не лень было это всё придумывать.

Я не ошиблась в них. Они явились, все трое. Чжун тоже, но он не отсвечивал. В свете красного китайского фонарика лица мелких недоброжелателей были особенно бледны. И стали еще бледнее, когда ветерок донес до них адскую вонь.

Это не совсем ад, скорее, сельское хозяйство. Если куриный помет залить водой и оставить в закрытой посудине на дневном солнышке, а затем снять крышку, носы морщатся только так.

А как вы хотели? Чтобы чинно, благопристойно и красиво всё?

— Что, дурочка, — переборол очевидные позывы братец Шен. — Где там твой демон?

Я аккуратно вывела последний штрих. Как положено — тушью. Улыбнулась. Показала кистью четко за родственные спины. Не зря же я села лицом в ту сторону. Чжун умница, все сделал правильно.

Все трое скривились (от запаха? От недоверия?) и развернулись.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Бинбин припустила так, что пятки засверкали. Хэй тормознул, но тоже сорвался на бег. Говорливый Шен сделал шаг в сторону нашего творчества.

Огонек над землей я заметила раньше, чем братец. Просто потому, что знала, куда смотреть. Ведь не зря я болтала с дядей про традиции на кладбищах. Про петарды… В ящиках были как раз они, и достать одну было самым сложным, пожалуй, из всего, что пришлось осуществить ради этого «призыва».

С грохотом и вспышками зажглась петарда, полетели в стороны красные ошметки.

Вопли панического ужаса перекрыли громкостью грохот пиротехники.

Да, завтра меня накажут. Но сегодня я буду любоваться зрелищем подошв трех бегунов на фоне ярких искр. Под аккомпанемент их криков и шум взрывов. Я сохраню эти мгновения в своем сердце, чтоб согреваться в холодные дни.

Оно того стоило.

Прода 18.10.2024

— Этот брат всё разобрал, — вскоре подле листа с каллиграфией присел на корточки Чжун. — Инструменты и веревка уже на месте. Дождевик пока припрятал, верну завтра.

Подельник ссыпал на «магию» когти, зубы и порванную мордаху нашего потустороннего создания. Видимо, пока отклеивал, рванул. Пошаманил над кучкой. С приятным треском занялся огонек. Лизнул бумажные подношения, задрожал вопросительно: чего это так мало для него «еды» подготовили? Оставил нас с кучкой золы.

И яркими воспоминаниями.

— Бить нас будут, как думаешь? — меня потянуло на измышления, коим, по большому счету, уместнее было возникнуть до реализации шалости. — С утра, я слышала, дедуля грозил братцам. Мол, его бамбуковая палка скучает без дела и ленивого внукова тела.

— А, ну это… — брат почесал затылок. — Я все-таки высыпал перья.

Я закрыла лицо ладошками и взвыла — это уже реально был не хохот, а вой из самого нутра моей пакостной натуры. Мы ж честным братом, когда за пометом куриным полезли (для воссоздания аромата преисподней на минималках, ввиду отсутствия запаха серы), встретились с создателями помета. С курочками.

Я возьми да брякни: «А если этим двоим, пока спят, перышек на подушки насыпать для полноты погружения?»